Теперь вместе

Лазарет был почти пуст в этот час. Раннее утро ещё не вступило в свои права, а ночь уже отступала, оставляя после себя прохладный воздух и запах лекарственных трав. Шарлотта двигалась осторожно, привычно держась в тени коридоров. Лёгкая накидка была накинута поверх её больничного "наряда", капюшон — глубоко надвинут. Она знала, куда идёт, и знала, что не хочет быть замеченной. Палата Ями находилась в самом дальнем крыле. Там было тише, чем в остальных залах, будто само здание берегло покой человека, который слишком много раз отказывался беречь себя сам. Шарлотта приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и так же аккуратно закрыла её за собой. В комнате было полутемно. Плотные шторы задерживали свет, но она всё равно подошла к окну и чуть раздвинула их, позволяя свежему воздуху проникнуть внутрь. Лёгкий ветер шевельнул занавеску и коснулся её лица. Хорошо. Здесь не должно быть душно. Ями лежал неподвижно. Его дыхание было ровным, но слишком медленным. Лицо — бледное, непривычно спокойное, без обычной ухмылки и резкости. Следы магического истощения ещё не исчезли, и даже сейчас было видно, насколько тяжело далось ему слияние с демоном. Шарлотта подошла ближе и остановилась у кровати. Несколько секунд она просто смотрела. Проверяла. Убеждалась. Он был жив. Она осторожно поправила одеяло, будто боялась разбудить его этим простым жестом. Потом села рядом, сложив руки на коленях. Впервые за долгое время она позволила себе не держать спину идеально прямо. — Я не задержусь, — сказала она тихо, скорее для себя. — Просто… хотела увидеть. Она замолчала, прислушиваясь к его дыханию, а потом всё же заговорила снова — медленно, почти шёпотом. — Помнишь, перед битвой ты сказал, что пригласишь меня на чай? — уголок её губ дрогнул. — И что хочешь что-то сказать. Она опустила взгляд. — Я бы всё отдала, лишь бы услышать твой голос прямо сейчас. Даже если первым, что ты скажешь, будет то, что я странная, нелепая и совершенно не нужна тебе. Пауза. Он не ответил. Она и не ждала. — Я никогда не смогу разлюбить тебя, Ями Сукехиро — продолжила она. — Даже если ты потребуешь этого. Но я обещаю… я не буду навязывать свои чувства. Я поддержу тебя в любом деле. Шарлотта сжала пальцы. — И надеюсь… что хотя бы так… хоть раз… ты вспомнишь обо мне не потому, что тебе что-то нужно. И не потому, что кто-то напомнил. А просто так. Потому что ты подумал обо мне. Она встала. — Поскорее поправляйся, — сказала она уже тише. — Многие ждут твоего пробуждения. Она ещё раз посмотрела на него, затем аккуратно закрыла окно и направилась к выходу. В коридоре было светлее. Слишком светло. — Доброе утро, капитан Шарлотта! Голос прозвучал слишком бодро для этого места. Она вздрогнула и остановилась. Перед ней стояли Финрал, Ванесса, Гордон, а чуть поодаль — ещё несколько членов «Чёрных Быков». Судя по взглядам, они были здесь не первую минуту. — Да… доброе, — сдержанно ответила она, мгновенно возвращая себе привычную собранность. Финрал улыбался слишком широко. Ванесса прищурилась, а Гордон… Гордон, как обычно, бормотал что-то едва слышно. — Когда ваш капитан придёт в себя, — сказала Шарлотта спокойно, — не говорите ему, что я приходила. Повисла тишина. Финрал почесал затылок. "Чёрные быки" переглянулись. Все они помнили прошлый раз — когда Ями был на грани смерти, и капитан «Голубых роз» призналась ему в любви. А их капитан выжил, но даже, оказывается, и не знал о поизошедшем. — Конечно, — сказал Финрал. — Ни слова. — Мы умеем хранить секреты, — добавила Ванесса. Гордон пробормотал: — Особенно… такие важные… Шарлотта коротко кивнула. — Благодарю. Она прошла мимо них, не ускоряя шага. Только когда за поворотом коридора её уже нельзя было увидеть, она позволила себе выдохнуть. А в палате, где всё ещё было тихо и прохладно, Ями Сукехиро слегка сжал пальцы. Совсем чуть-чуть. *** Сознание возвращалось медленно. Не рывком — волнами. Сначала звук. Приглушённые голоса, будто доносящиеся сквозь толщу воды. Потом боль — тупая, разлитая по всему телу, не острая, а упрямая, как напоминание: ты ещё жив. Ями сделал вдох. Грудь сжало, но дыхание получилось. — Чёрт… — хрипло выдохнул он. Голоса мгновенно стихли. — Капитан?! Финрал оказался рядом первым, едва не опрокинув стул, а остальные «Быки» столпились у кровати, будто боялись, что он снова исчезнет, если отойдут. — Не орите… — пробормотал Ями, морщась. — Голова трещит. — Он в сознании! — выдохнул Финрал. — Я сейчас врача позову! — Стоять, — рыкнул Ями слабее, чем хотел. — Жив я. Пока. Ванесса усмехнулась сквозь облегчение. — Ну конечно. Даже демону не удалось от тебя избавиться. Он прикрыл глаза на секунду, собираясь с силами. Потом открыл снова и оглядел комнату. — Кто тут был? — спросил он, будто между прочим. Финрал моргнул. — В смысле? — До вас, — уточнил Ями. — Кто заходил? На мгновение в комнате повисла тишина. Слишком заметная. — Врач, — быстро сказал Финрал. — Проверял состояние, показатели, всё такое. — Ага, — подхватил кто-то из ребят. — Очень серьёзный. Даже окно открывал. Гордон энергично закивал. — Проветривание… полезно… для восстановления… Ями хмыкнул. Слабо, но достаточно ясно. — Ясно. Он больше ничего не сказал. Просто отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Через пару минут кто-то всё-таки позвал лекаря, потом ребят вежливо, но настойчиво выпроводили из палаты. Когда дверь закрылась, в комнате снова стало тихо. Ями смотрел в потолок. Тело по-прежнему не слушалось, но разум был яснее, чем хотелось бы. Он слышал её. Каждый раз. Слова доходили сквозь тьму, сквозь сон, сквозь боль — тихие, осторожные, всегда сказанные так, будто она боялась разбудить его не только физически. Он хотел ответить. Хотел открыть глаза, хотя бы пошевелить пальцами, дать знак, что он здесь. Но это было как пытаться всплыть, когда что-то тянет вниз, держит крепко и не отпускает. Он знал, как она сидела рядом. Знал, как поправляла одеяло. Знал, что открывала окно. И знал, что уходила так же тихо, как приходила. — Чёртова Колючка… — пробормотал он. Она любила его. Не громко, не требовательно, не ожидая ответа. Просто была рядом, даже когда он не мог быть с ней. Ями медленно выдохнул. Он всегда считал себя человеком простым. Если бить — то до конца. Если защищать — то насмерть. Если выбирать — то без колебаний. Но с ней всё было иначе. Он слишком долго неправильно читал её ки. А теперь она приходила к нему, когда он был бесполезен, сломлен и не мог даже открыть глаза. — Я слышал тебя, — сказал он в пустоту комнаты. — Каждый раз. Он сжал пальцы, на этот раз осознанно. Слабо, но уверенно. — Подожди ещё немного, Шарлотта. Он закрыл глаза, позволяя усталости снова накрыть его, но теперь сон был другим — не тяжёлым, не пустым. Теперь ему было, к кому возвращаться. *** Новость о том, что капитан «Чёрных Быков» очнулся, разлетелась быстро. Слишком быстро для человека, который привык быть в центре хаоса. Уже в первый день палата наполнилась шумом, голосами, руганью и смехом — ровно настолько, насколько это позволяли лекари. Но было одно, что Ями заметил сразу. Она не пришла. Первый день он списал это на осторожность. Второй — на занятость. На третий день он понял. Шарлотта Роузрей решила исчезнуть. — Эй, — хрипло окликнул он, когда в палате остались только Финрал и Ванесса. — Она заходила? Финрал замер на полушаге. — Ну… — он замялся. — Нет. Не в последние дни. Ванесса прищурилась. — Она знает, что ты очнулся. Радовалась, кстати. Очень. — Тогда почему не пришла? — буркнул Ями. Ванесса пожала плечами. — Думаю… чтобы не мешать. Это было слишком похоже на правду. На следующее утро Ями встал. Лекарь ругался. Финрал пытался возражать. Гордон предлагал поддерживать его с обеих сторон. Всё было зря. — Я не убегаю, — рыкнул Ями. — Я иду к человеку. Он шёл медленно. Слишком медленно для себя прежнего. Коридоры казались длиннее, чем раньше, а шаги — тяжелее. Но он шёл. Палата Шарлотты была в другом крыле. Там было спокойнее. Аккуратнее. Даже воздух будто был другим — пах не лекарствами, а свежестью и цветами. Он остановился перед дверью и замер. Чёрт. Вот это оказалось сложнее, чем любой демон. Ями выдохнул и постучал. — Входите, — раздался её голос. Спокойный. Ровный. Он открыл дверь. Шарлотта сидела на кровати и читала. Когда она подняла глаза и увидела его, книга выпала из её рук. — Ты… — она вскочила, но тут же остановилась, будто боялась подойти. — Тебе нельзя вставать! — Мне нельзя было умирать, — хмыкнул он. — Но, как видишь, я плох в том, чтобы слушаться. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Радость, облегчение, тревога — всё смешалось. — Я рада, — сказала она наконец. — Я правда рада, что ты пришёл в себя. — Я знаю, — ответил он тихо. Она замерла. — Знаешь? Он сделал шаг вперёд. — Я слышал тебя, Роузрей. Тогда. И каждый раз после. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. — Я хотел ответить, — продолжил он. — Но не мог. А потом ты перестала приходить. Она опустила взгляд. — Я не хотела… навязываться. — Зря, — сказал он просто. Она подняла на него глаза. В них была надежда — осторожная, почти болезненная. — Ты не мешала, — добавил он. — Ты была одной из тех, кто удерживал меня. Он остановился совсем близко. — Поэтому теперь моя очередь приходить. Шарлотта не нашла слов. Она просто кивнула, сжимая пальцы, будто боялась, что всё это исчезнет, если она скажет что-то не так. Но буквально тут же пришла в себя. Она сделала шаг вперёд почти инстинктивно, забыв на мгновение обо всём, кроме очевидного. — Тебе тяжело стоять, — сказала она и протянула руку. Ями хотел было отмахнуться, но остановился. Сил на упрямство сейчас не хватало, да и… не хотелось. — Немного, — признал он. Она осторожно взяла его под локоть, чувствуя, как напряжены его мышцы, как он старается держаться ровно, несмотря на слабость. Он был тяжелее, чем она ожидала — не весом, а усталостью, будто всё, что он удерживал в себе, теперь давило на тело. — Садись, — сказала она мягче. Она помогла ему опуститься на край кровати, всё ещё придерживая за руку. Он не отнял ладонь. Его пальцы были тёплыми — слишком тёплыми, как у человека, который только что вернулся откуда-то очень далеко. — Спасибо, — пробормотал он. Она села рядом, всё ещё не выпуская его руку. И только через несколько секунд осознала это. Дёрнулась было, но он слегка сжал пальцы, останавливая. — Не надо, — сказал он тихо. — Так… лучше. Она кивнула. Сердце билось слишком быстро, но она не отвела взгляда. — Я боялась, — призналась она. — Боялась прийти, когда ты очнулся. Боялась, что… тебе будет неловко. Он усмехнулся. — После того, что ты мне говорила, пока я был без сознания? — он посмотрел на неё внимательно. — Поздно бояться неловкости. Она смутилась, но не отвернулась. — Я думала, — продолжила она, — что если ты захочешь меня видеть… ты скажешь. А если нет — я не стану мешать. Ями молчал несколько секунд, будто подбирал слова. — Я всегда хотел, — сказал он наконец. — Просто не умел сказать так, чтобы ты не закрылась. Она смотрела на него, затаив дыхание. — Ты сильная, Шарлотта, — продолжил он. — Гораздо сильнее меня в этом. Ты умеешь держаться. Умеешь терпеть. А я… привык идти напролом. Он посмотрел на их сцепленные руки. — Я слышал, как ты говорила, что не станешь навязываться. И знаешь… это было самым страшным. Она нахмурилась. — Почему? — Потому что я понял, что могу тебя потерять не из-за войны, — сказал он честно. — А из-за собственного молчания. Шарлотта медленно выдохнула. — Я никогда не требовала от тебя слов и ответа на свои чувства, — сказала она. — Мне было достаточно знать, что ты жив. Что можешь идти вперёд так, как считаешь нужным. Он повернулся к ней полностью. — А мне теперь этого недостаточно. Она замерла. — Я не обещаю тебе спокойной жизни, — продолжил он. — Я всё ещё "тот самый" Ями Сукехиро. Всё ещё капитан «Чёрных Быков». Всё ещё не умею быть… правильным. Она мягко сжала его руку в ответ. — Я и не ищу правильного, — сказала она. — Я ищу настоящего. Он смотрел на неё долго. Слишком долго для простого взгляда. — Тогда оставайся, — сказал он. — Со мной. Шарлотта улыбнулась — тихо, без тени страха. — Хорошо, — ответила она. Он выдохнул, словно только сейчас позволил себе поверить. И впервые за долгое время Ями Сукехиро чувствовал, что победил не только в войне. Они сидели на краю кровати, и в комнате стояла тишина, словно время само замедлилось. Он наклонился ближе. Сначала их лбы коснулись, потом его губы легко прикоснулись к её. Это был короткий, осторожный поцелуй — такой, как будто они боялись разбудить друг друга. Но в этом прикосновении было всё: облегчение, страх, долгожданная близость, которую оба терпели слишком долго. Шарлотта слегка обхватила его за шею, Ями её — за талию, и теперь поцелуй стал длиннее, мягче, наконец отпустив сдерживаемое напряжение. Когда они оторвались, оба тяжело вздохнули, глядя друг другу в глаза. — Чёрт… — хмыкнул Ями, — наконец-то. — Наконец-то, — повторила она с улыбкой, чуть смущённой, но счастливой.