Закрытая школа

Всю дорогу Антон нервно тряс ногой и смотрел в окно, сильно беспокоясь за судьбы своих родителей и немножко за свою… Они остановились на парковке школы. Антон резко отстегнул ремень и дернул ручку. Заблокирована. Парень остервенело глянул на Попова. — Откройте, — скомандовал юноша. — Антон, у тебя все в порядке? , — осторожно спросил Арсений, который впервые видел парня «таким». — Просто зашибись, — нервно и почти саркастично кидает Шаст и вновь дергает ручку, — Да откройте наконец! , — почти кричит он. — Антон! — ЧТО?! , — сильно взрывается парень, а Арсений аж раскрывает глаза, выдыхает и спокойно, даже чуть грустно смотрит на Антона. — Не забудь в медпункт зайти, чтоб раны обработали, — просит учитель и тут же нажимает кнопку разблокировки дверей. Антон на таком же агрессивном запале лишь дослушал биолога и тут же вынырнул из автомобиля, быстрым шагом направляясь в школу. Парень влетел в комнату, как ракета. Никого. Антон тяжело выдохнул и посмотрел время. Успел. Он сел на кровати в абсолютном непонимании того, ЧТО сейчас будет происходит. Страх, волнение, паника окутывали его. Он, совершенно, не понимал, как ему подготовиться. «Ладно… Наверно главное — расслабиться…» Дверь начала открываться. Антон за секунду встал и подошел ближе, опустив вниз голову. — Оо, какие люди! , — вальяжно вошел в комнату Эд, — Успел все-таки, — улыбнулся он и подошел вплотную к парню, — Как погулял? , — спросил он и, не дождавшись ответа, ударил Антона в живот, отчего тот согнулся. Эд схватил парня за волосы, чтоб чуть приподнять и сам же слегка согнулся, чтоб было удобней говорить в ухо, — Отвечай, когда с тобой разговаривают, — грубо проговорил Выграновский. — …я…был в тц… — А я уж подумал, ты решил сбежать от меня, — Эд потянул парня за кудри, чтоб тот встал в полный рост. Эд начал рассматривать лицо Шастуна, игриво улыбаясь и цепляясь взглядом за шею, — Какой же ты смазливый, — сказал он, убрал улыбку с лица и свободной рукой обхватил шею мальчика, сжимая ее. Антону перекрыли весь кислород, он тут же потянул свои руки к шеи, пытаясь расцепить хватку Выграновского, но ничего не выходило. Было больно. Кадык вдавливался в горло. Сознание начинало отключаться. Ноги подкашивались. — Слабак! Не вздумай отключаться! , — крикнул Эд, сбросил свои руки, а Антон упал на пол, откашливаясь, — Мы еще с тобой не закончили… *** Для Антона вечер субботы выдался адовым. Он, буквально, прошел 9 кругов… После удушения, Выграновский заставил мальчика раздеться. Он достал какой-то чемоданчик и вынул несколько свечей. И нет. Он не капал воском. Он жег парня. Подносил свечи и держал над белоснежной кожей юноши, пока та не поменяет цвет или не пойдет запах… Антон настолько сильно зажимал свою же футболку в зубах, что продырявил ее. Было не то, что больно. Было «пиздец». Поэтому несколько раз парень все же срывался и гулко кричал. За что в очередной раз получал от Эда кулаком в живот, ногой по бедрам, коленом в солнечное сплетение и еще много куда… После чего Эд, не давая парню передых, сел на кровать, перед этим опустив штаны, и скомандовал «сделать ему хорошо, как в прошлый раз». Хотя Антон, как и тогда, особо ничего не делал. Его схватили за голову и использовали, как неодушевленный предмет. Выграновский излился в рот парню, натянул штаны, схватил полотенце и вышел вон. Антон дополз до мусорного ведра и очистил не только свой рот, но и весь желудок. Эда не было очень долго. Поэтому парень все полчаса истерично рыдал от невыносимого количества болей. Болей и физических, и моральных. А затем отключился прям на полу, облокотившись головой о тумбочку. Утром Антон понял лишь одно — когда-нибудь ЭТОГО будет мало для Эда. Рот — это одно, а вот задница… Весь день он провел в постели, ведь он не то что встать, он перевернуться не может. Вечером ему пришло смс от Эда, в котором говорилось, — «седня ты мог весь день провести в постели, но даже не думай, что ты будешь пропускать уроки. Ты же не хочешь, чтоб про наш маленький секретик кто-то узнал?» Антон глянул на свое бардово-фиолетовое тело и оделся так, чтоб Сережа с Димой ничего не заметили. Выграновский с умом подошел — бил только по местам, которые можно закрыть одеждой. Единственное, что он не учел — это шея. Там тоже остались синяки от пальцев, которые не перекроешь рубашечкой или толстовкой. В итоге Шастун встретил друзей под одеялом, притворяясь, что у него разболелась голова и он будет спать. *** В понедельник Антон попросил у Димы черную водолазку. И поскольку рукава там были для Антона коротковаты, он еще накинул сверху свою рубашку. День прошел так себе. Потому что парню было сильно тяжело передвигаться. Друзья переживали за него, пытаясь отправить к врачу. Но тот лишь отнекивался и натягивал улыбку, успокаивая их. Во вторник лучше не становилось. Синяки стали еще более насыщенными. Антон сидел на своем месте на уроке биологии, склонив голову, придерживая ее ладонью. Глаза закрывались. Невыносимо хотелось спать. Ведь все эти дни он невероятно плохо спал, каждую секунду ощущалась острая или ноющая боль. А еще было жарко. Из-за отопления в школе все ходили в очень легкий вещах. А Антон, как чертова капуста. Он протер глаза и слегка поправил горло водолазки, зацепив ее одним пальцем, пуская хоть немного воздуха под одежду. Он вообще не слушал лекцию, пребывая в какой-то прострации. Он словно спал с открытыми глазами. *Звонок Все покидают класс, Антон один из последних выбредает из-за своей парты и начинает проходить сзади, а не по центру, как раньше, просто чтоб не столкнуться взглядами с биологом. Вот он уже проходит между 3 рядом и стеной, приближаясь к двери, с все еще опущенной вниз головой и… Он видит чьи-то ноги, перегораживающие путь к двери. Это черные туфли. В целом можно было и тут догадаться, но парень медленно поднимает взгляд, замечая теперь прямые черные брюки с отглаженной полоской посередине, теперь виден кожаный ремень, и персиковая рубашка. Наконец дело доходит до лица учителя, который, нахмурившись, смотрит на парня с каким-то …беспокойством? — Антон, задержись, пожалуйста, — спокойно попросил учитель, а Антон устало смотрел исподлобья. — Не могу, — быстро кинул он и сдвинулся в бок, тоже самое повторил учитель, также преграждая путь к выходу. — Я хочу просто поговорить, — парень злостно посмотрел на брюнета. — Видно выбора у меня нет, — устало произнес Антон и отошел от учителя к первой парте 2 ряда, слегка облокотившись пятой точкой о стол — стоять было уже невыносимо тяжело. Учитель еще какое-то время постоял у двери, будто собираясь с мыслями и подошел к своему столу. — Антон… — медленно начал он, сначала глядя в пол, — Я сегодня по-моему кое-что заметил… Но я точно не уверен, — теперь он аккуратно поднял глаза на мальчика, который все это время устало гипнотизировал пол, еле держа свое тело в вертикальном положении, — В общем, отодвинь воротник бадлона, — скомандовал он, а парень резко поднял на него ненавистный взгляд, отчего Арсений аж вздрогнул и добавил спокойное, — пожалуйста. — Мне может еще раздеться? , — дерзко кинул Антон, отчего Арс на секунду встал в ступор. — …Ну…можно, — как-то неловко произнес брюнет, а Шаст лишь изогнул бровь и закатил глаза. — Короче я пошел, — начал он идти к выходу, как учитель вновь перегородил дорогу. — Стой, Антон, — они стояли довольно близко к друг другу, Арсений все искал ответы, а парень все также прожигал глазами пол, — Я видел синяки у тебя на шеи, — на одном дыхании выпаливает брюнет, а Антон резко округляет глаза и начинает сбито дышать, пытаясь хоть что-то придумать, — Кто это сделал? , — низким голосом спрашивает учитель и тянется рукой к горловине, как Антон тут же отмахивается. — Не ваше дело, — грубо выкрикивает юноша и намеривается бежать. Он уже дергает ручку двери, как сильные руки хватают его за плечи, разворачивают к себе лицом и прижимают спиной к стене. — Кто? , — чуть ли не рычит Арсений Сергеевич, а Антон, больно ударившийся спиной, на которой тоже куча синяков и отметин, слегка прищуривается и шипит, а после обращает свой взор на учителя, лицо которого не то, что выражает злость, оно и есть сама ярость. Антону страшно и больно, но он продолжает смотреть ему в глаза и молчать. Арсений с каждой секундой, смотря на юношу, затихал. Он увидел, что мальчик изменился в лице. Арсений начал волноваться за него. — Антош…? , — неожиданно для себя и для парня учитель произносит именно такую форму имени Шастуна. «Как он меня назвал?» Антону показалось, что сердце сделало кульбит. В этот момент в глазах Арсения читалось столько …нежности? Хотелось просто обнять его и заплакать. Но парень лишь слегка дрогнул и продолжал смотреть, не решаясь ответить. — Выграновский? , — догадывается брюнет, а на лице Антона появляется неистовый страх, который Арсений тут же считывает, — Убью! , — злостно рычит учитель и хватается за ручку двери, теперь уже Антон перегораживает ему путь. — Нет, это не то, что вы подумали! , — останавливает он его. — А что это?! — Это… — пытается что-то придумать Антон, — …засосы… — выпаливает он и опускает вниз голову. — …что? , — замирает Арсений. — …я…мы… — все еще смотрит в пол Антон, пытаясь собрать мысли в кучу и что-то придумать, — Мы пара с Эдом, — быстро говорит он и искоса смотрит на учителя. Тот стоит, замеревши на месте, хмуря брови и сжимая челюсть. Какое-то время они оба стоят молча. — …ну уж нет… — довольно тихо произносит Арс. — …что? — Я сказал, — цедит по одному слову брюнет, сжимая зубы, — НУ УЖ НЕТ! — …не понял, — нахмурил брови Антон, а Арсений вновь подошел вплотную. — Ты не будешь с Эдом! , — скомандовал учитель, а Антон теперь уже зло смотрел на брюнета. — С чего вдруг? Че хочу, то и делаю! , — подался он вперед, поднимая подбородок, — вам-то какое дело? — Мне есть дело, — уже более спокойно начинает говорить брюнет. — Да какое ВАМ до МЕНЯ дело, а?! , — почти кричит Антон, — Уж посвятите меня, Арсений Сергеевич, будьте так любезны! Какого хрена я вам уперся, а?! Че молчите-то? Сказать нечего? Во во. Я так и думал! Дело у него, видите ли. Да охуеть теперь. Идите-ка вы нахуй, Арсений Сергеевич! Выпалил все это юноша на повышенных тонах, резко развернулся и схватился за ручку. — Антон… — тихо произнес учитель. — Что?! , — злостно повернулся парень на звук, а учитель медленно поднял на него свои ярко голубые глаза. Глаза, в которых плыла чертова дюжина воспоминаний или даже больше…