Когда ветер меняет направление

Яркое мондштадтское солнце заливало всё вокруг, а ласковые дуновения ветра омывали голые участки кожи — Венти прилагал усилия абсолютно каждый день без передышки, чтобы его город и любимый народ оставались счастливыми: в комфорте и безмятежности. Он позаботится обо всём сам, только вы — дети — живите. У Сяо приятно потеплело в груди, когда проскочила мысль о беспрекословной любви Архонта ко всем, а, значит, и к самому Сяо в особенности. В волосах остались фантомные прикосновения его нежных ладоней и пальцев, перебирающих прядки. Улыбка медленно, украдкой ползёт на обычно нахмуренное лицо. Они давно не виделись и предвкушение от скорой встречи чуть будоражило, как впервые. Вопреки тому, что Венти последние пару недель не откликался на его зовы и молитвы, Сяо всё равно ждал и надеялся, в конце-концов сам явившись в Мондштадт. Это же его предназначение — всегда следовать за. Якша знал наверняка — Венти достоин этого. Его доверия, открытого сердца, преданности. Ровно на столько же, сколько и Моракс. Осталось только понять: достоин ли он? Вот, наверное, и ответ на вопрос. Венти давал ему ощущение собственной необходимости, мягко подталкивал к нужным решениям, менял его обречённое на страдания существование в сугубо лучшую сторону, сам того не замечая. Это было незаменимо. И Сяо никак не мог отделаться от мысли, что Барбатос даёт ему всё, наполняет, а он только отбирает, обременяет. Пусть это останется пока что нерешённым вопросом. Пусть мы больше никогда не будем об этом думать. Вот так, застряв на месте около флористической лавки, Сяо опомнился, подняв голову вверх, к благодатным лучам. Здесь его никто не осудит. Насколько ему известно, Венти часто проводит время в какой-то таверне, правда название как назло вылетело из головы. И расспрашивать никого не хотелось: ну уж не его зона ответственности. Слава Архонтам, Мондштадт — совсем небольшой город, в сравнении даже с Ли Юэ. Уверенность в сегодняшней совершенно неотложной встрече росла, находя подкрепление в обыденных вещах. Говорят, нужно мыслить позитивно, благодарить насущный день и за всякие мелочи. Но что делать, если Сяо может благодарить только своего Бога? Ноги легко касались мощённых дорожек, следуя за ощущениями сердца. Вскоре оказалось, что в городе всего две таверны, что ещё больше подстёгивало его убеждённость в правильности выбора. Это обнадёживало и Сяо, поэтому он решил неспеша заглянуть в каждую из них в поисках, пусть душа приказывала чуть ли не бежать. «Кошкин хвост» оказался пуст, что было неудивительно в белый день буднего дня, лишь Диона недовольно взглянула на его вдохновлённое лицо, не понимая, что он здесь забыл. Она развешивала сверкающие от чистоты бокалы на полагающееся им место. — Извини, я ищу одного человека… — начал Сяо негромко, внимательно наблюдая за реакцией и малейшими изменениями в мимике. Венти рассказывал, что эта девочка обычно самая настоящая «злюка». Рассказывал, конечно, в своей достаточно смешливой манере. Та оглядела его сверху вниз, будто она была на сантиметров двадцать выше его, не меньше. Её рот скривился как-то по-кошачьи: — Сегодня никто ещё не заходил, — и как можно скорее развернулась обратно, мгновенно находя новое занятие. Мастер по избеганию разговоров. В этом они похожи. По этой причине Сяо так же быстро принял решение не надоедать маленькой барменше, заканчивая разговор: — Ба… Венти? — стараясь не смотреть в глаза, парень уже стоял у выхода. Наедине Сяо не позволял себе обращаться к Божеству иначе, чем «Барбатос». Это было каким-то неуважением, особенно от персоны намного ниже. — А, — она улыбнулась уголками губ, — он сюда редко заходит, поищи в «Доле ангелов» лучше. Дилюк ему, видимо, больше нравится. — Спасибо. Солнце опять приветливо встретило его, как и осторожное дуновение ветра, которое, казалось, прикасалось к самому сокровенному. Другая таверна, куда Сяо дошёл незаметно, будто за секунду, вовсе оказалась закрытой. Сяо принял решение остаться в Мондштадте и немного пройтись по улицам, осмотреться, дожидаясь вечера. А там, может быть, и сам Венти появится в «Доле ангелов». Когда приходил размеренный и неспешный закат, Сяо устроился у подножья храма, на до сих пор тёплой лестнице, и разрешил себе отдаться пеплу приятных воспоминаний. Это было особенно ярко — интимно — около места силы Архонта. Упёршись ладонями в плитку, он снова откинул голову и ощутил почти на границе осязания еле касающийся ветерок, как отличительный знак Венти и его незаметного присутствия, поддержки. Точно. Венти никогда не забудет и не оставит его в мерзком, губительном одиночестве. Под закрытыми веками возникла сначала небесная лира, а потом тонкие пальцы Барбатоса, аккуратно и со знанием перебирающие струны. Та мелодия была чем-то прекрасным, внеземным, она вытаскивала его из пучин страданий и забытья, показывая, что такое «жизнь». Потом его кожа ощутила призрачные нежные прикосновения. Когда они лежали на траве, около статуи, и Венти болтал без умолку, потому что адепту так было спокойнее. Излечение души обычными словами. Изначально Сяо вообще не мог объяснится буквами, показывая любые проблески чувств действиями, иногда непонятными и странными. Глубокий вдох успокаивал бушующие в урагане мысли и парень медленно открыл глаза. Ночной город дышал размеренно, безмятежно, говоря неслышно, что всё хорошо. Было, есть и будет. Пора ещё раз наведаться в таверну, теперь, надеется, успешно. Из-за деревянных дверей негромко доносились бархатные звуки лютни, без гомона болтовни, подтверждая, что внутри было затишье — характерно для вторника, пусть люди в подобных заведениях и присутствовали всегда. Что-то неизведанное и тянуло, и одновременно не пускало его переступить порог. Сначала взгляд проскользил по изящной фигуре Дилюка, неизменно стоявшего за баром. Сяо кивнул головой в знак приветствия. Мужчина спокойно, словно нехотя, сделал то же в ответ. Приглушённый свет очерчивал помещение, придавая особое послевкусие моменту. А затем… Затем Затем Затем Затем Венти оглаживал щеку Кэйи, зазывающе смотря в чужие глаза. Его руки путались в длинных, ухоженных волосах. У Сяо они были совсем другими, ломкими, грубыми. И сколько похоти было в том взгляде. Ловкие руки Кэйи вальяжно развязывали верёвочки на корсете, почти прикасаясь к хрупкой спине Венти. А тот улыбался опьянённо, ярко, притягивая мужчину ногами ближе, чтобы их тела соприкасались везде. Точно так же, как он делал и с Сяо, выражая близость и желание. Барбатос склоняет голову в сторону дальнего стола, что прятался за стеной, и снова вглядывается куда-то вглубь полуночно-синих глаз, лениво подмигивая. Они о чём-то перешёптываются. Его припухшие, влажные губы приоткрываются в шумном выдохе, когда Кэйя прикасается языком к специально подставленной и вытянутой шее. Внутри перевернулось сердце, оглушительно барабаня в ушах, заглушая все звуки. Мир на миг стал беззвучным, всё замерло. Сяо зажмурил глаза, лишь бы этого не видеть. Дилюк без особого интереса посматривал то в одну, то в другую сторону, спокойно наблюдая за всеми одновременно. Поправил проклятые прилегающие штаны, когда Венти очередной раз тихо простонал, припадая ближе к капитану. Иногда пьяный, винно-сладкий взгляд скользил и по фигуре мастера Дилюка. Кэйя без труда поднял его, как фарфоровую куколку, и длинные пальцы впились в податливые бёдра Венти, что было даже через колкотки видно, насколько они мягкие. Когда Сяо бесшумно выскользнул из дверей злосчастной и такой ненавистной таверны, его голову заполнили отвратительные мысли. Поймал себя на сжатых до боли и красных отметин от ногтей на внутренней стороне ладони кулаках. На зубах, готовых превратиться в крошку от давления. Якша падал в наиглубочайшую пропасть за всю свою незаканчивающуюся жизнь. А ведь Дилюк просто стоял и смотрел, не возражая, с равнодушным, безразличным до ужаса лицом, словно в его заведении чуть ли не каждый день кого-то раздевали прямо на столе. Словно это самый обычный… публичный дом. Или самый обычный ----- Архонт. Нужно убираться… Подальше отсюда.