Глаголы, существительные, прилагательные

Ехать в центр, к квартире Есениных, ближайшим трамваем. А в пути нервно похлопывать тяжёлой ладонью по кожаной почтальонской сумке, лежащей на коленях. Внутри бутылка хорошего коньяка и рыбная нарезка в газете. Представлять, как постучится в дверь, они станут ругаться, открывать коньяк, пить, опять ругаться, раздеваться. Вспоминать, как это было в прошлое воскресенье. Неловко кашлять в кулак. Вспоминать, как в этом кулаке сжимал платиновые кудри так крепко, и тянул так сильно, будто хотел не только выдрать волосы с корнем, но и содрать скальп с лица – с этого прекрасного, грубого хулиганского лица. Будто хотел забрать его лицо с собой трофеем. Вздрагивать, когда трамвай кочнется на выбоине. Нервничать. Ловить себя на нервозности и кусать щеку изнутри, осаждать себя. Думать: "Не время краснеть, не время дрожать. Всё потом." Воображать, будто мысли достаточно громкие, чтобы их услышали. Понимать, что это бред, но не переставать себя осаждать. Воображать, будто гнёт этих мыслей тяжестью своей заполняет крохотный кубик трамвайчика, давит на его хлипкие стены, и пора бы остановиться, покамест его и вовсе не распёрло. Выскакивать из трамвайчика, как из неволи, плотнее прижимая наплечную кожаную почтальонку к боку. Ловить обезвоженными губами трескучий горячий воздух, с усилием втягивать его в сухое горло. Поправлять снова и снова плотный борт пиджака, ведь всё же всё ещё душно – или кажется, будто душно. Останавливаться, как дурак, посреди улицы, совсем не страшась быть сбитым массивной и живой московской толпой. Только чтобы повторно отдышаться, глубоко, животом, а потом снова грудью, чтобы только решиться на шаг. Заворачивать стыдливо в проулочек между домами, переставлять громоздкие и несуразные ноги так тяжко, словно бы они вплавились в асфальт под гнетом августовской жары. Передрагивать от контрастной прохлады вестибюля, считать ступеньки до заветной двери с черной кожаной обивкой. До двери квартиры Есениных. Знать, что он там один – или надеяться, что знает. Стучать и громоподобно вторить глухому стуку, съедаемому мягкостью обивки: "Я." Считать секунды и вслушиваться в шаги по ту сторону. Заволноваться, когда не услышал шагов, а через миг иступленно молчать, когда дверь открывает Есенин. Низок, коренаст, смугл и гол по пояс. Волноваться и дерзить: – Я знал, что спрос на вас стал не велик, в наши то года. Но чтобы вы от нужды продали все свои рубашки – такого пока не слышал. Начать ругаться. – А вы, я вижу, при параде, Маяковский. По вам и не скажешь, будто спешите не к жене. Замлеть, стоило только услышать звонкий, как взрыв, голос. Сделать усилие, чтобы смотреть Есенину только в лицо. В хулиганское, красивое, зло улыбающееся. Не заметить, но ввалиться в квартиру, то наступая, конфликтуя, вглубь коридора, то отступая, тушуясь, спиною в просторную столовую. Не прекращая язвить и парировать, разбирать сумку и разворачивать газету с рыбной нарезкой на столе. Следить, как Есенин, не отворачиваясь, будто охотник на хищного зверя, достаёт рюмки и ставит по разные стороны стола. Не сговариваясь синхронно усаживаться. Открывать коньяк. Спорить не как на публичных дебатах, а того пуще, остервенело перетягивать и вырывать друг у друга последнее слово. Но находить всё более и более личные подколы, превращать их в ножевые. Про стихосложение, про наивность футуризма и рвотную заезженность имажинизма. Про балалаечников и певцов банок Моссельпрома. Про скудоумцев, грезящих и нелепо пишущих о Америке, и о декоративных мужиках с голосом говорящего лампадного масла. И после каждого резкого слова прикладываться к рюмке. Пить. И в итоге останавливаться на одном и том же месте. – И зачем я только к вам пришёл? Знать, что Есенин скажет. Он подл, он знает, что это будет больно. – И правда, Маяковский. Зачем вы ко мне пришли? О вашей гражданской жене мечтает каждый второй московский чиновник, а вы здесь, пока можете быть с ней. Как же так вышло? Опять ругаться. Не выдерживать натиска и улыбки на трофейном лице. Вскакивать в гневе, падать на стул, не отыскав слов, а потом снова вскакивать. Понимать, что поражение снова за ним. Раскладываться на просторечные выражения, инструменты литературной выразительности, на основы – глаголы, существительные, прилагательные. Стягивать пиджак с плеч. Раздеваться.