Закладки ищем?

Вечер в Сумеру, как всегда, сопровождался красивым закатом, умиротворённым пением птиц и шелестом травы. Представьте себе зелёный сумрак. Корни деревьев, толщиной с туловище дракона, взламывают скалы, а кроны сплетаются в бесконечный шатёр, сквозь который солнце просеивается редкими, но достаточно обжигающими лучами. За городской стеной, где начинается лесная тропа, воздух кажется особенно свежим. В Гандхарве можно заснуть под шелест листвы, который звучит как чей‑то материнский шёпот, поющий колыбельную. Ночью здесь распускаются падисары. Сумеру будто дышал спокойствием, пока его не разорвал вопль, от которого вздрогнули даже вьючные яки в лесу. — Хайтам, ты — бесчувственная машина! Ты специально это сделал, чтобы я всю ночь куковал под дверью?! Ох, мои штаны… они все в грязи! — Кавех, во‑первых, прекрати орать. Во‑вторых, ключи были у тебя. Я отчётливо помню, как ты крутил их на пальце, рассказывая сплетни из Академии, которые тебе поведал Тигнари. Хайтам стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал, как великий архитектор Сумеру, практически зарывается носом в траву в небольшом лесу у городской стены. — Я их слышал! — Кавех уже стоял на четвереньках, активно разгребая кусты. — Был такой характерный "дзынь" ! Они где‑то здесь, на тропинке… под этим папоротником… или под тем деревом. — Твой «дзынь» — это, скорее всего, звук твоей последней извилины. Ключи не могли улететь в другой регион, — вздохнул Хайтам, но, вопреки словам, тоже опустился на одно колено. — Если мы их не найдём, спать на коврике будешь ты. Через пять минут двое самых уважаемых (и самых шумных) жителей Сумеру представляли собой жалкое зрелище: один ползал под деревом, вытирая пыль своим плащом, другой прощупывал каждый корень вдоль тропинки, что‑то бормоча. — Нашёл? — глухо донеслось из кустов. — Только дохлого скарабея и твоё упавшее эго, — отозвался Хайтам. — Ну где же они! — чуть ли не плача, жалким голосом прокричал архитектор. — Закладки ищем? Или в Сумеру ввели налог на хождение в полный рост? Голос прозвучал так внезапно и так низко, что Кавех подпрыгнул, со всей дури вписавшись затылком в ветку. — Кто здесь?! — спросил Кавех, доставая свой двуручный меч. Из густых теней у стены, вальяжно прислонившись к корявому стволу, вышел мужчина, чей вид явно диссонировал с местной флорой: тяжёлые сапоги, меховой воротник. Ризли с интересом рассматривал задницу учёного, торчащую из папоротника. — Управляющий тюрьмой Меропид — герцог Ризли, — ухмыльнулся он, скрещивая руки на груди. — Выглядит многообещающе. Особенно для протокола. Хайтам медленно поднялся, отряхивая колени с таким достоинством, будто он только что закончил аудиенцию у малой властительницы Кусанали, а не искал кусок железа в грязи. — Герцог Ризли, — Хайтам даже не поправил наушники. — Если вы ищете дорогу в Кур‑де‑Фонтейн, то вы ошиблись поворотом примерно на несколько регионов. А мы занимаемся… пространственным анализом локальной экосистемы. — Какие ещё закладки?! Какие налоги?! Какая ещё к чёрту экосистема?! Мы ключи ищем! — Ага, я вижу, — Ризли сделал шаг вперёд. — И всё же, что вы здесь делаете? Или вас депортировали?— Подал голос Аль-Хайтам. — Да так, в отпуске был, за чаем ходил, под вечер направляюсь в порт, чтоб к утру там уже быть. Вижу — двое солидных мужчин так талантливо роют землю. Два гениальных ума Академии чуть клад не вырыли. Я уж думал — контрабанда. А оказалось — бытовая инвалидность. — Ризли протянул ладонь, в которой лежали ключи. — На тропинке недалеко отсюда валялись. Ваши? Кавех, наконец выпутавшийся из кустов с веткой в волосах, покраснел, как краб на берегу моря. — Мы не… я просто… Спасибо! Отдайте! — Берите, — Ризли передал ключи Хайтаму. Хайтам молча повернулся и пошёл к воротам. Кавех побежал следом, на ходу крича Ризли, что "архитекторы не ползают, они исследуют ландшафт". Когда двое скрылись за стеной и полностью пропали из виду, Ризли засмеялся. — Вот это, конечно, день — сходил за чаем, собирался в порт, а увидел двух мужчин. Землеройки из них лучше вышли б.