Little Star

Сегодня Хенджин задерживается на работе, что не может не расстраивать. Обычно Сынмин весь день маялся, в ожидании просиживая часы в ванной с молчащей рацией. Стены холодно воют, пока Ким добавляет еще пару одеял в свое гнездо. Сколько бы Хенджин не ругал его и не объяснял вред для здоровья от долгого нахождения во влажных малоотапливаемых помещениях, омега никак не мог отучиться от постройки гнезда именно в ванной. Он мог днями лежать под горами одеял в своем небольшом укрытии и не высовывать макушки из-под пледов. Подушки удобно располагаются по дну и боковым стенкам, их накрывают многочисленные наволочки, мягкие пледы и тяжелые одеяла, а в некоторых местах торчат неопознанные футболки и шорты. Сынмин так долго отказывался их отдавать, что они практически потеряли запах их хозяина. Ким ныряет внутрь гнезда, прячась от желтого блеклого света, и слушает громкие завывания ветра. Интересно, как там Хенджин? К началу зимы морозы все скачут, подпрыгивая до ключевых минус шестидесяти восьми, и Сынмин дергается под одеялом, вспоминая весь предыдущий год. Казалось, что они вечность блуждали по окраинам в поисках любого укрытия. Их город первым отключил электропитание, побуждая жителей выходить из домов на верную смерть. Одежда еще была не приспособлена, люди умирали прямо на улицах, а их трупы через время застывали белыми ледышками, с которых так вовремя сдирали одежду. Сынмин до сих пор не верит, что они смогли пройти полстраны и не умереть. Долгие выматывающие пути сквозь снежные бураны, гудящие линии электропередач, служащие буквально единственным ориентиром, но не дающие ни капельки тепла. Холод, пронизывающий каждую клеточку тела, отдает фантомной болью, а белый цвет кафельной плитки вновь напоминает о проведенных на ногах часах в снежной буре, поэтому Сынмин прячется под плед. Омегу вновь начинает трясти, и он с силой сжимает рацию, тыкает на кнопку и начинает тихо напевать любимую мелодию: «Make me make me your Little Star, Make me make me Part of your Sky». В голове вновь всплывает образ Хенджина. В темной куртке, голова полностью закрыта темной тканью, только глаза виднеются. На ресницах осели белые снежинки, а горячий пар сквозь маску касается носа Сынмина, позволяя ощутить легкое фантомное тепло. Омега вновь рассабляется, вспоминая длинные узловатые пальцы в перчатках, сжимающие его ладонь, и поджимает под себя ноги. Рация шипит, и он дергается от громкого звука, после чего быстро жмет на кнопку, прислушиваясь к дыханию из аппарата. Его Хенджин. – Минни, я уже скоро буду, не скучай, – произносит он глухо, выдавая торопливый шаг громким дыханием и паузами, – Прием. – Жду, – Сынмин любовно расплывается от знакомого голоса в рации и вытягивается под одеялом, ощущая дрожь по позвоночнику от предвкушения встречи после долгой разлуки, – Прием. – Люблю тебя, – выдыхает Хенджин, видимо, перепрыгивая что-то, – Прием. – И я тебя, Хенни, – напевает Сынмин, и его аромат расцветает сладким манго, наполняя всю комнату, – Конец связи. Хенджин действительно приходит скоро: весь в снегу, он отряхивается у порога, после чего плотно закрывает обе двери и начинает снимать часть одежды. Только верхний слой: остальное будет греть еще и в помещении. Хоть они и нашли себе приятную маленькую квартирку с генератором тепла, нужно было еще и регулярно давать ему топливо, что сейчас стало дорогой роскошью. Поэтому чем больше одежды, тем больше тепла и, следовательно, дешевле. Тем более, что работает только Хенджин. После резкого похолодания омега так и не смог справиться со страхом, а блуждания по заснеженным дорогам, затянувшиеся на год, подкосили не только физическое, но и ментальное здоровье. Он днями не выходит из ванной, зашторивает все окна в доме, отказывается выходить на улицу. Хенджин долго пытался сгладить его состояние, но как только Сынмин остается в одиночестве, все его страхи вновь возвращаются. Поэтому сейчас он лишь оглядывает квартиру, а когда не находит его ни в одном помещении, сразу идет в ванную. Ну, конечно. Альфа присаживается у края, прислушиваясь к шуршанию. Из-под горы одеял высовывается тонкая бледная ручка, которую Хенджин тут же целует, а после тихонько усмехается, ощущая распустившийся сладкий феромон манго. – Не выйдешь к своему альфе, а? – Хенджин мягко гладит руку, после чего прикладывается к ней теплой щекой, покрасневшей от долгого мороза, и греет горячим дыханием, – Высунь носик, маленькая звезда. – Хённи, не называй меня так! – омега все же садиться, на нем два пледа, покрывающих все его тело. Действительно, видно только любопытный носик и глаза, – Почему ты задержался? Хенджин вслушивается в плаксивый голос и хмурится, выпуская защитные феромоны. Маракуйя идеально дополняет манго, и Сынмин наконец раслабляется, приближаясь к лицу альфы. Он ложится на бортик и внимательно за ним наблюдает. – На работе завал, – Хенджин закатывает глаза, но когда видит нахмуренный взгляд напротив, тут же добавляет, – В переносном смысле! У нас нормальные стены. Сынмин нервно выдыхает и еще крепче сжимает руку Хенджина. Он вслушивается в его тихий шипящий голос, рассказывающий о мелких делах, которыми сегодня нагрузили: как пришлось лезть до главного генератора по железной лестнице полдня, перепаять там все и наверняка, чтобы в ближайшее время не беспокоили по этому поводу; как он чуть не выпал с этой шаткой лестницы, когда спускался, скользя; как прятался в магазине от новой снежной бури, когда ходил покупать запчасти, так что снова опоздал на обед и решил досидеть его в магазинчике, дожевывая домашнюю еду, приготовленную с любовью и аккуратно сложенную в контейнер Сынмином. Желание омеги приблизиться еще больше накрывает, и он не думая тянется вперед, переваливаясь через бортик и падая на альфу, расположившегося на холодном полу. Хенджин ловит его всем телом и оказывается прижатым к холодной плитке, а потом хихикает с приятных ощущений: Сынмин начал лизать его железу, легко покусывая шею и челюсть. – А ты как провел день, Минни? – Хенджин зарывается в его волосы пальцами и вжимает в железу, заставляя раствориться в его феромонах и наконец отпустить себя, – Не просто же лежал в гнезде и ждал меня? Сынмин неловко молчит, а когда пауза затягивается, то Хенджин хмурится и принимает вертикальное положение. Теперь Сынмин сидит у него на коленях, весь раскрасневшийся и опьяненный феромонами альфы. Он все отводит взгляд, не смотря на Хёнджина даже когда тот цепляет его подбородок и вынуждает смотреть прямо на него. – Сынмин, мы же договривались, – альфа разочарованно выдыхает, начиная вставать. Он приподнимает Сынмина на руках, а потом ставит его на пол, – Когда я ухожу, не случается конец света, в конце концов! Ты можешь делать что угодно целый день! – Но, альфа... – Сынмин ходит хвостиком за Хенджином по всей квартире, цепляется за его руки и спину, но тот ловко сбрасывает с себя цепкую хватку и раздраженно фыркает, – Альфа, пожалуйста, не злись... – голос Сынмина нервно дрожит, а в глазах образуется предательская влага. Хенджин на дрожь в голосе откликается, вдруг останавливаясь поседи спальни. Он позволяет Сынмину прижаться к нему сзади и выжидает несколько минут, пока не разворачивается и не вглядывается в мутные глаза напротив. Он разочарованно склоняет голову и перекрещивает руки на груди, ожидая новых оправданий. – У меня для тебя подарок, Хённи, – Ким поглядывает на реакцию Хенджина из-под челки и радуется удивленному лицу. Хван заинтересованно поднимает бровь и ластится к омеге, что обнимает его и приближается к его уху, чтобы сказать шепотом «Я хочу выйти на прогулку». Сначала Хван хмурится, не веря в происходящее, но увидев неловкую улыбку напротив, радостно смеется и подхватывает омегу на руки, кружа его по комнате. – Пойдем! – запах альфы радостно бьется о комнаты квартиры, и Сынмин начинает счастливо хихикать. – Мне надо одеться, Хённи, – омега старается слезть с рук, но альфа еще раз крепко притягивает его к себе и жмется к его железе, вдыхая запах манго. Потом Сынмин отходит от него, открывает шкаф и натягивает на себя шесть слоев теплой одежки, шутя, что он похож на капусту. Хенджин говорит, что он любит овощи и еще раз тянет на себя омегу, целуя. Спустя пять минут они выходят из подъезда, и если Сынмин и стоит перед железной дверью, вглядываясь в белый холод, то Хенджин спокойно ждет его, вдыхая стойкий аромат защитного крема для лица. После этого они бредут по холоду в сторону центра города. Еще издалека омега приглядывается к ярким огням. Хруст снега пугает Сынмина флешбеками, но разговоры людей рядом выводят его из этого состояния и он удивленно оглядывается. Хенджин спокойненько напевает новогоднюю песенку, когда они проходят по широким улочками, на которых во всю метет снег, и выходят к центру. На главной площади стоит огромная елка, на которой блестят новогодние шарики и сияют стеклышки, отражающие свет из соседних окон. Сынмин подводит Хенджина к ним, разглядывая свое перемотанное шарфиком лицо в сияющем отражении. Хёнджин любуется на него со стороны, ощущая тепло от скрепленных ладоней, а потом подходит сзади и крепко обнимает. Они стоят так несколько минут, после чего Хёнджин ведет его в неизвестном направлении. – Хочу тебе кое-что показать, – альфа подмигивает Сынмину, а потом ускоряет шаг. Сынмин заинтересованно откликается и оглядывает путь впереди. Из-за снежной бури вдалеке без освещения ничего не видно. Хёнджин, судя по всему, продолжает ориентроваться по энергетическим проводам и компасу на часах. Много шагов спустя омега озадаченно вглядывается в даль, узнавая очертания высокого здания, на котором стоят вышки с мигающими красными огоньками. Оно загадочно плывет и Сынмин приближается к Хёнджину, обхватывая его руку. – Что это за место? – испуганно спрашивает омега, активно пытаясь останавиться. – Я обещаю, тебе понравится, Минни, – альфа приостанавливается, заглядывает в глаза Сынмину и ждет его одобрения. Сынмин испуганно смотрит на него, а потом все же неуверенно кивает и продолжает идти за Хёнджином. Бетонное здание пугает ледяным холодом, пробираться по ступенькам и железным балкам неудобно, но когда они поднимаются на самый верх одной из башен, то Сынмин вдохновленно выдыхает, оглядывая вид. Издалека светится тот самый центр с елкой, темный город почти невидим из-под снежной бури, однако в небе, к удивлению Сынмина, светится... Северное Сияние? Небо ярко прыгает разноцветными красками, желтый и фиолетовый окрашивает белоснежную бурю, а мелкие звездочки подсвечивают далекие деревья. – Ох, Хёнджинни, – Сынмин очарованно оборачивается и счастливо смотрит на парня. – С Новым годом, Минни, – альфа подходит вплотную, тянет теплый плетеный шарф вниз и глубоко целует омегу, тяжело вдыхая его сладкий запах. Манго забивается в ноздри, и Сынмин кладет саои руки на плечи альфы, прогибаясь под его теплыми прикосновениями на талии, – Ты такой же красивый, как небо сегодня. Омега смущенно пищит и натягивает шарф обратно, вжимаясь в шею альфы. Они еще долго стоят так, наслаждясь присутствием друг друга и громкими завываниями бури. Хёнджин вглядывается в даль, ощущая тряску земли и движение чего-то определенно очень большого. Звук все усиливается, а альфа точно не может понять, что происходит перед ним. – Хенджинни, пожалуйста, бежим отсюда, – Сынмин тянет его к ступенькам, но не успевают они подойти к люку, как здание начинает ужасно вибрировать, а потом они слышат громкий треск и скрип колонн и балок. Противоположный бок здания разрывается от неизвестного существа, куски здания взрываются и летят в разные стороны, а Хёнджин с Сынмином теряют явную опору и летят в рыхлый снег. – Джинни, Хенджинни, – Сынмин начинает задыхаться выползая из-под обломков здания, и начинает безумно их расталкивать, пытаясь найти альфу. Но его прерывает громкий грохот сзади: огромный белый червь возвышается над ним, намереваясь войти в землю прямо в месте, где стоит Сынмин. Омега испуганно замирает, пока не слышит ожесточенный свист справа. Он рассекает округу, и в белое существо влетает человек, перерезающий часть огромного тела. Кровь брызжет на снег фонтаном, окрашивая все вокруг, и Сынмина в том числе, в красный. Червь с грохотом летит на землю, падая недалеко от омеги, и он со страхом отпрыгивает в сторону. – Тебя как звать? – неизвестный человек, в светлом костюме, с утепленной маской, закрывающей лицо, подходит к нему. – Мой альфа здесь, – Ким резко отмирает, возвращаясь к поиску между обломками, и не обращает внимание ни на неизвестного, ни на существо поблизости, – Где мой альфа? – Эй, эй, постой! – человек разворачивает его к себе лицом, и Сынмин начинает отчетливо ощущать терпкий сандал. Тоже альфа, – Я Хан Джисон, охотник. Нас тут целая команда. Мы поможем найти твоего альфу, идет? На это Сынмин неистово кивает, а потом возвращается к поискам, издалека слыша громкие переговоры по рации. Отвечают явно несколько голосов, но Ким практически не обращает на это внимание, зарываясь в снег и принюхиваясь к запахам. Вокруг него оказывается еще несколько человек, но он уже никого не замечает, роясь в снегу вокруг особо больших обомков. Его кто-то окликает несколько раз, но истерика уже подкатывает к горлу, и он чисто физически не может остановиться. – Эй, как альфу-то зовут? – его трогают за плечо, пытаясь обратить на себя внимание, но Сынмин начинает рыдать уже вслух, ошарашивая всех людей вокруг. Охотник рядом опешивше оглядывает его состояние, после чего аккуратно садиться рядом, притягивает к себе и вжимая в свою железу, выпуская успокаивающие феромоны. Сынмин задыхается омежьим запахом ландыша и неистово трясется. – Давай, скажи, как зовут твоего альфу? – неизвестный омега поглаживает Сынмина по спине и начинает тихонько раскачивать, успокаивая. – Хёнджин-н, – Ким заливается слезами и начинает трястись все сильнее, ощущая, что время утекает у него из рук. А если Хенджину сейчас очень плохо и нужно срочно помочь? От этих мыслей Сынмин начинает активно вырываться, возвращаясь к своему делу. Он даже не замечает, как у него из кармана падает рация, и неизвестный омега подхватывает ее к себе, говоря пару контрольных фраз. Звук отдается где-то сбоку, и Сынмин тут же разворачивается, подбегая на шум. Он ощущает отдаленный запах маракуйи и начинает зарываться в снег, ощущая тепло под своими перчатками. Рация шумит у него на поясе, и Сынмин активно трясет тело за плечи, а потом обнимает и начинает дрожать. – О господи, он точно не в порядке, – омега с запахом ландыша громко произносит это своим товарищам, и вся команда обступает их. – Минхо-я, давай их в машину, потом разберемся, – неизвестный альфа рядом отходит за фургоном, подгоняет его к толпе и туда заваливаются все члены команды. Минхо последним буквально затаскивает парочку за собой. Сынмин практически не реагирует ни на что, пытаясь согреть альфу своим дыханием и прижимаясь к нему лбом. Они доезжают до базы практически в тишине, прерываемой всхлипами и тихими диалогами, а потом выходят из фургона. Сынмин отказывается отходить от Хёнджина больше, чем на метр, и Минхо активно призывает его отойти в омежий травмпункт, но тот на каждое предложение вырывается и подбегает к своему Хёнджину, которого на спине несет тот самый альфа с мускусным запахом. В итоге он соглашается только на осмотр в той же палате, что и Хёнджин, слезно просит знакомого омегу принести ему хотя бы пару одеял или пледов, и выдыхает только когда окутывает своего альфу имеющимися одеялами и оставляет на нем свой запах. Быстрое обследование не выявило ничего критично ни у одного, ни у другого. Значит, Хёнджин вскоре проснется. Когда все покидают комнату, Сынмин садится рядом с ним, следя за легким дыханием, к середине ночи глаза начинают слипаться, так что омега перебирается на бессознательное тело и засыпает прямо на своем альфе, выпуская защитный аромат. А на следующее утро он просыпается от ворчания на ухо: – Минни, пожалуйста, ты не пушинка, – знакомый голос посылает мурашки по коже, и Сынмин радостно привстает, вглядываясь в нежный уставший взгляд. – Ты проснулся! – Ким неверяще оглядывает лицо альфы, приближается к нему и нежно целует. Тот лишь коротко кивает и крепко обнимает, вновь прикрывая глаза. – Где мы, Минни? – Мы... Я не знаю, эти люди помогли мне найти тебя! – О, вот как. Тогда нам нужно их отблагодарить, правда? – Хёнджин поглядывает на приоткрывающуюся дверь, в которую заглядывают два человека. Сынмин на шум за спиной еще сильнее прижимается к Хёнджину и только поворачивает голову в их сторону. – Вы проснулись? – запах ландыша нежно наполняет комнату, и оба человека садятся на кушетку напротив, оглядывая парочку. – Типа того, да... – Хёнджин трет глаза, – А где мы? – Вы на базе охотников, меня зовут Чан, а Минхо сидит рядом, – альфа подает голос, – Мы убиваем тех существ, которых вы видели вчера. Я думаю, они могли разрушить город, оттуда сейчас вывозят людей. – Омега, назови свое имя, пожалуйста, – подает голос Минхо, – Из тебя вчера было сложно вытянуть хоть что-то кроме «Хёнджин» и «мой альфа». Сынмин смущенно пищит и прячется в шее Хёнджина, после чего тихонько шепчет свое имя. – Сынмин-а, – омега спокойно улыбается, – Хёнджин, вы можете остаться у нас на некоторое время, пока не найдете место жительства. – Мы были бы очень благодарны, – Хёнджин выдыхает, приподнимаясь вместе с омегой на руках. – Насчёт завтрака, мы можем принести его сюда, – Чан вновь подает голос, – либо вы можете прийти в столовую? – Второе, – Хенджин уже вылазит из гнезда, вытягивая омегу за собой, – Не беспокойтесь о нас. Спасибо вам за помощь. Они вчетвером выходят из больничного крыла и идут по наряженному по-новогоднему коридору, Сынмин оглядывает гирлянды и свисающие фонарики, а на одном из поворотов вообще засматривается на рисунки на окне и спокойно выдыхает. Хёнджин останавливается рядом с ним, разворачивает к себе лицом и нежно целует, поглаживая рукой по щеке. Минхо лишь аккуратно утягивает за собой Чана, что заметил пропажу следующей за ними парочки. Омега шепчет «сами найдутся, оставь их наедине», и они заходят в ближайшую дверь, приветствуя товарищей. – Я хотел тебе сказать, – Сынмин тихо шепчет Хёнджину прямо в губы, – Ещё на том месте... Хёнджин лишь возбужденно мычит ему в губы, начиная тянуться за следующим поцелуем. Сынмин дает себя поцеловать, прежде чем произнести «ты красивее всех звезд, что сияют на небе». Хёнджин лишь радостно смеется и обнимает смущенного омегу. – Я люблю тебя, Минни. – И я тебя, Хённи.