Доставка доната в Париж

Название: Доставка доната в Париж Фэндом: Miraculous Ladybug / Original RPF Камера показывала Алексея. Не Алексея-Скуфа-стримера, энергичного и едкого, а Алексея-тень: осунувшегося, с красными глазами, бившего кулаком по столу, рядом с которым пустовала банка дешевого энергетика. «Чат, ну что же вы! — его голос был срывным, на грани истерики. — 12 часов в эфире! 12 часов! Я тут кровь из глаз проливаю за стендофф 2, а вы?! 50 рублей донатом за весь стрим! 50! Как на это жить?! Как на это лекарства покупать?!» Он схватился за голову, его речь стала путаной.— Опять... в висках стучит. Господи, нет, только не сейчас... — Он зажмурился, пытаясь отогнать накатывающую волну. Когда он снова открыл глаза, взгляд был другим — остекленевшим, холодным. Это был не Алексей. Это был  Смотрящий. Тихий, наблюдающий узел сознания, который всегда был внутри. — Средняя донатная активность за стрим упала на 37%. Экономически нецелесообразно. Надо... стимулировать. Но как? Смотрящий уставился в чат, где мелькали редкие сообщения: «Успокойся, Скуф», «Опять спектакль», «Может, уже спать?». В этот момент камера задрожала. Не от его руки. От всего дома. На столе запрыгала кружка, клавиатура заскрипела. В окне, вместо привычного ночного вида на гаражи, промелькнул сюрреалистический всполох розовой энергии, а потом — гигантская тень чего-то с крыльями и когтями. «Че за х?» — написал кто-то в чате. Алексей (вернувшийся на мгновение в свое тело) отпрянул.— Что... что это? Новый эффект на донат? — слабо пошутил он, но голос дрожал. Раздался оглушительный треск, и часть потолка над его креслом обвалилась, засыпав его пылью и штукатуркой. Но вместе с обломками в комнату, грациозно кувыркнувшись в воздухе, влетела фигура в красно-черном костюме. Леди Баг приземлилась в «полуприсед», оглядываясь с боевой готовностью. — Извините за вторжение! Проклятый акуматизированный гаргульйон проделал дыру в пространстве прямо над вашим... — Она замолчала, наконец осознав обстановку: грязная комната, мерцающие мониторы, бледный парень в наушниках с лицом, выражавшим полнейший когнитивный диссонанс. Она увидела камеру. — О. Вы... ведете трансляцию? Алексей несколько секунд молчал, его мозг пытался перезагрузиться. Эпилепсия, раздвоение личности, стресс от недонатов и теперь — супергероиня из французского мультика в его съемной хрущевке.— Это... — он хрипло прочистил горло. — Это самый дорогой и сложный розыгрыш в истории моего канала. Чат, аплодисменты. Леди... Баг. В натуре. Леди Баг покраснела бы, если бы маска позволяла.— Это не розыгрыш! Это очень серьезно! Здесь может быть опасно! Вам нужно эвакуироваться! В этот момент Алексей заметил, как количество зрителей на стриме начало расти с невероятной скоростью. 1000... 5000... 25000. Из разных уголков интернета неслись люди, увидевшие скриншоты и обрывочные кадры с «Леди Баг в стриме русского скуфа». И тут его снова сменила личность. Не тихий Смотрящий, а новая — Шоумен. Глаза загорелись алчным, истеричным блеском.— ЭВАКУИРОВАТЬСЯ?! — завопил он новым, громким голосом. — ДА ВЫ С УМА СОШЛИ, МАДМУАЗЕЛЬ КОСТЮМЧИК! ЭТО ЖЕ КОНТЕНТ БОГА! ЧАТ, ВЫ ВИДИТЕ ЭТО?! ЭТО ЛЕДИ БАГ, МАТЬ ВАШУ! И ОНА ПРЯМО У МЕНЯ В КОМНАТЕ! ЛЕТИМ В ТОП, СУКИ! ДОНАТЫ, ГОСПОДА, ДОНАТЫ НА НОВЫЙ ПОТОЛОК И НА ЛЕКАРСТВА ОТ ПОТРЯСЕНИЯ! Он судорожно потянулся к баннеру с QR-кодом для донатов, показывая его в камеру. Леди Баг смотрела на него с нарастающим ужасом и недоумением. — Месье... вы в порядке? У вас... очень странная аура, — осторожно сказала она, инстинктивно потянувшись к своему йо-йо. Она чувствовала вихрь эмоций: отчаяние, жадность, нестабильность, боль. — АУРА?! — истерически захохотал Шоумен. — ДА У МЕНЯ ЭПИЛЕПСИЯ И РАЗДВОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ! ЭТО НЕ АУРА, ЭТО ДИАГНОЗ! НО СЕГОДНЯ ЭТО — ХАЙП! ЛЕДИ БАГ, СКАЖИТЕ В МИКРОФОН: «СКУФ, ЛУЧШИЙ СТРИМЕР, ЖМИТЕ НА ДОНАТ И ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ!» Леди Баг отшатнулась.— Я... я не могу! У меня есть секретная личность! И миссия! Мне нужно найти того гаргульйона до того, как он... Снаружи раздался очередной раскат и звук ломающегося кирпича. Леди Баг встрепенулась.— Мне пора! Простите еще раз за разрушения! И... пожалуйста, обратитесь к врачу! — И, метнув свой йо-йо в дыру в потолке, она вылетела в ночь, оставив после себя лишь клочья пыли и абсолютную, оглушительную тишину в комнате. Алексей сидел, покрытый белой пылью, глядя в камеру. Цифры зрителей замерли на умопомрачительной отметке. Донаты летели десятками, сотнями. Звуковые уведомления не умолкали. Он медленно снял наушники. Личность Шоумена отступила, оставив его одного — Алексея Степанова, жалкого, испуганного и невероятно богатого за последние три минуты.— Вот... — он прошептал в тишину. — Вот так... всегда. Когда тебе реально хреново... тогда и прилетает счастье. В красно-черном трико. Он посмотрел на всплывающие донаты. «На лекарства, Скуф, держись». «На новый потолок от Леди Баг». «За контент века». Он выключил стрим. И просто сидел в темноте, под дырой в потолке, ведущей в парижское небо, слушая, как звуковой сигнал донатов походил на удары его собственного неровного сердца. Глава 2: Триггер на связь Тишина после стрима была оглушающей. Только редкий щелчок системы, принимавшей поздний донат, нарушал её. Алексей сидел, уставившись в черный экран монитора, в котором отражалось его лицо, испачканное штукатурной пылью. Дыра в потолке зияла, как вход в другую, более яркую и нелепую вселенную. «Леди Баг, — прошептал он. — Черт возьми, Леди Баг». Голова раскалывалась. От волнения, от переключения личностей, от резкого всплеска дофамина после шквала донатов. Ему нужно было выпить таблетки, лечь, отключиться. Но пальцы сами потянулись к телефону. Нельзя молчать. Нужно закрепить успех. Нужно выжать из этого хайпа все соки, пока чат не остыл. Он открыл свой основной чат в мессенджере, где сидели самые отпетые, самые верные зрители. И первое, что он увидел — лавину сообщений от одного человека. От Ильи. Илья (Усач): ЩАС БЫЛ НА РОТЕ СИДЕЛ В ТЕЛЕК ЗАШЕЛ А ТАМ ТЫ И ЭТА В КОСТЮМЕ КОСПЛЕЙЩИЦА ЧТО ЗА ХУЙНЯ СТЕПАНЫЧ ТЫ ЧО ОХУЕЛ ВООБЩЕ Илья (Усач): ОНА ЖЕ НАСТОЯЩАЯ ТИПА ИЗ ТЕЛЕКА ЭТО ПИЗДЕЦ КОНЕЦ СВЕТА ЧТО ЛИ Илья (Усач): Я АЛИСЕ ГОВОРЮ АЛИСА ВКЛЮЧИ ВИДОС ПРО ЛЕДИ БАГ А ОНА МНЕ ТУПОЙ АФИГЕННЫЙ РЕЦЕПТ БЛИНОВ ВЫДАЛА Я ЕЁ ВЫЕБАЛ КОЛОНКУ СНОВА ПИЗДЕЦ Илья (Усач): ТЫ ЖИВОЙ ТО СКУФ А ТО ТАМ ПОТОЛОК НА ТЕБЯ УПАЛ Алексей хмыкнул. Илья. Его личный талисман абсурда. Парень из армии с вечными небритными усами, сбитой речью и мозгом, работающим на каких-то уникальных, неведомых логических частотах. В его сообщениях была какая-то первозданная, идиотская чистота. Он задавал те вопросы, которые все думали, но боялись озвучить. Алексей начал набирать голосовое. Сначала медленно, с трудом подбирая слова, но потом его захлестнуло. Голос сорвался на привычную, стримерскую истерику, но в ней теперь была подлинная, неконтролируемая дрожь. — Илюха, братан, ты не представляешь! — затараторил он. — Это не косплей! Это не постановка! Она, блять, вломилась ко мне через потолок! Как Немо! С йо-йо! Говорит «гаргуйлон акьюматизированный»! Я думал, у меня приступ начался, галлюцинации! Но нет, чат видел, донаты пришли! Я... я даже не знаю, что теперь делать! Потолок дырявый, в голове бардак, а на счету — полмиллиона за три минуты! Это же пиздец! Он отправил голосовое и упал головой на клавиатуру. Через минуту телефон затрещал. Илья звонил. — Алё, — сиплый, сбивчивый голос заполнил слух. На фоне слышался армейский гул, шаги, чьи-то отдаленные крики. — Степ-Степаныч. Ты чо, правда? Не пиздишь? — Клянусь своим диагнозом, Илюх, — хрипло ответил Алексей. — Она тут была. Пацанская репутация, вот те крест. — Блииин, — протянул Илья, и в его голосе сквозь туповатость пробилось настоящее, почти религиозное изумление. — Значит, конец света. Или... или это она к тебе специально. Ты же... ну, с головастью своим. Может, она таких ищет? Супер-злодеев, типа? Ты ж вон когда тот второй вылезает, ты ж гадости говоришь, план строишь... Может, она почуяла? Алексей замер. Мысль, высказанная с прямой, идиотской простотой Ильи, ударила его, как током. Он никогда не думал о своей второй личности — о Холодном, о Шоумене, о Смотрящем — как об угрозе. Как о своей личной внутренней «акуматизации». Это была его боль, его проклятие, его способ выжить. Но со стороны... Со стороны это могло выглядеть иначе. — Ты... ты чего несешь, — слабо пробормотал Алексей, но зерно сомнения было посеяно. — Да я нихуя не несу, я логику включаю! — оживился Илья. — У тебя один хуйня в голове, у этой гаргуйлы — другая хуйня. Вы как бы... коллеги по цеху! Только она в костюме, а ты в трусах. Мне тут сержант как-то говорил, что самая опасная хрень — это когда система дает сбой изнутри. Ты у себя и есть система. И ты изнутри сбоишь. Понял? Алексей не понял. Но в безумной логике Ильи была своя, пугающая правота. Он посмотрел на дыру в потолке. А что, если Леди Баг вернется? Не за гаргульйоном, а... за ним? Чтобы «обезвредить» нестабильный элемент? Его второй личности эта мысль, наверное, показалась бы смешной. Но Алексею, тому, кто боялся приступов и жаждал хоть какого-то покоя, стало не по себе. — Илюх, — тихо сказал он. — А что делать-то? — Хуй его знает, — честно ответил Илья. — Я щас наряд вне очереди получил, потому что Алису выебал. Она на весь КПП орала «Умоляю, остановитесь!». Забавно, кстати. Но слушай сюда. Ты теперь в центре всего. Тебе надо стрим делать. Не про игру. Про это всё. Про дыру. Про неё. Люди жрать будут. Донатить. А ты сиди, рассказывай, как ты... ну, как система. Которая сбоит. И смотри, не появится ли кто ещё в костюме. Если появится — звони мне сразу. Я, может, уволюсь. Это ж интереснее, чем тут хуйней страдать. Алексей слушал этот поток сознания, и впервые за долгое время на его лице появилась не истерическая, а настоящая, слабая улыбка. В мире, где через твой потолок врываются супергероини, а в голове живут чужие голоса, простой, туповатый усач из армии, ебущий колонки, оказался самым адекватным собеседником. — Ладно, Усач, — вздохнул он. — Держу в курсе. Только колонку больше не еби, ок? Береги технику. — Да похуй, — бодро ответил Илья. — Их тут дохуя. Главное — ты стримь. И смотри, чтоб тот второй... чтоб он не натворил делов с этой бабой в костюме. А то мало ли. Вдруг он её... ну. Захочет в друзья добавить. Или в донат написать. Будет некрасиво. Связь прервалась. Алексей сидел в тишине, прерываемой редкими донатами. Он смотрел на камеру, потом на дыру в потолке. Идея Ильи была идиотской. Безумной. Бредовой. Идеально подходящей для стрима. Он медленно включил компьютер. Запустил OBS. Поправил камеру, чтобы в кадр попал разрушенный угол комнаты. Он еще не знал, кто выйдет в эфир сегодня — он сам, отчаявшийся Алексей, холодный аналитик или истеричный Шоумен. Но он знал одно: контент сам шел к нему в руки. Или, точнее, проламывал потолок. Он нажал кнопку «Начать трансляцию». Заголовок придумал на ходу: «Разбор полетов: Леди Баг, дыра в реальности и теория заговора от Усача. Донатите на шторы». Первые зрители посыпались в чат мгновенно. Алексей глубоко вдохнул, чувствуя, как где-то внутри просыпается хищная, голодная улыбка Шоумена. Шоу, как оказалось, только начиналось. Глава 3: Спонсорское лобби (или Нижегородский транзит) Шоумен правил бал два часа. Он паясничал, показывал дыру в потолке под драматичную музыку, строил безумные теории о том, что Леди Баг — это спецпроект Ютуба по повышению донатов, и зачитывал вслух безумные сообщения от Ильи, чем доводил чат до истерики. Деньги капали исправно. Но когда трансляция закончилась и эйфория схлынула, в опустевшей, запыленной комнате остался просто Алексей. Усталый, с раскалывающейся головой и странной пустотой внутри, которую даже щедрые донаты заполнить не могли. Он потянулся за телефоном. Не к чатам. Не к статистике канала. Он открыл Telegram. Там, в самом верху списка избранных, был чат с одним человеком. Никаких глупых ников. Просто «Хантер-52». И статус: «онлайн». Алексей закусил губу, не решаясь написать первым. Но телефон завибрировал у него в руке. Хантер-52: Трансляция была смешной. Нелепой. Но эффективной. Рост донатов на 820%. За счет хайпа на чужом бренде. Неустойчиво.Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Хантер всегда говорил так: отстраненно, аналитично, словно разбирал не его жизнь, а отчетность неудачного стартапа. Алексей: Она сама прилетела. Я не планировал. Хантер-52: Планировать надо всё. Даже чудеса. Или особенно чудеса. Они нарушают KPI.Алексей глупо улыбнулся. KPI. Ключевые показатели эффективности его жизни, которую Хантер-52 — второй Алексей, альтер-эго из параллельной, куда более упорядоченной реальности — взялся спонсировать и, по сути, курировать. Хантер-52: Средства за сегодняшний стрим уже переведены. 60% — на счет для лечения и аренду. 30% — на новый потолок и звукоизоляцию (тебе она критически необходима, ты орешь как потерпевший). 10% — на твой карман. Как договорились. Алексей: Спасибо...Он хотел написать «спасибо, Алеш», но остановился. Хантер не любил панибратства. Он был не Алексей. Он был проектом. Успешным проектом. Тот, кто вел уютный, но прибыльный Telegram-канал про общественный транспорт Нижнего Новгорода — «Транзит-52». Тот, кому скидывали деньги на «кофе» просто так, за чувство локтя и ностальгию по родному городу. Деньги, которые он, в свою очередь, перераспределял сюда, в эту пыльную берлогу, становясь странным благодетелем своего же двойника-неудачника. Хантер-52: Не благодари. Это инвестиция. Я инвестирую в уникальный контент-агент. Пусть и с браком на производстве.«Брак на производстве». Его эпилепсия. Его раздвоение. Хантер знал о них всё. Изучил, как инженер изучает слабые места механизма. Алексей: Ты смотрел... когда она была?Пауза. Длиннее обычного. Хантер-52: Да. Момент ее появления был неожиданным. Но момент твоего переключения на «Шоумена» — предсказуем. Ты используешь диссоциацию как щит и как меч. Примитивно, но работает на твою аудиторию.Алексей закрыл глаза. Его «благодетель» говорил о смене его личности как о переключении режимов у бытового прибора. Это было невыносимо. И в то же время — это была единственная рука, протянутая из мира стабильности. Алексей: Илюха сказал, что она могла почуять во мне угрозу. Как акуматизированного. Хантер-52: Илья Гуляев — когнитивный мусор. Его выводы не имеют веса. Но сама идея... — Пауза. Алексей мог почти слышать, как по ту сторону экрана Хантер поправляет очки (хотя он их не носил) или отпивает чай (он всегда пил один и тот же, дешевый, «Беседа»). — Интересна. Ты — аномалия. Она борется с аномалиями. Логично. Но ее методы публичны. Твоя аномалия — твой товар. Конфликт может быть... монетизирован. Алексей почувствовал тошноту. Хантер думал о том, как продать его потенциальную борьбу с супергероиней. Алексей: Я не хочу с ней бороться. Я... она видела меня. Настоящего. Испуганного. И сказала обратиться к врачу.На этот раз пауза затянулась так, что Алексей подумал, не оборвалась ли связь. Хантер-52: Сентиментальность. Опасная и неэффективная. Врач тебе прописывает таблетки. Я — структуру. Она предлагает сочувствие. Сочувствие не платит за новый потолок.Губы Алексея задрожали. Ему вдруг дико захотелось не денег, не донатов, не хайпа. Ему захотелось, чтобы Хантер-52 — этот другой, успешный, цельный Алексей — просто сказал: «Страшно, да? Держись. Я с тобой». Не как инвестор. Как... как тот, кем они могли бы быть, если бы мир не раскололся надвое. Он набрал сообщение и тут же стер. Сказал другое. Алексей: Что делать с завтрашним стримом? Хантер-52: Обычный геймплей. Но с акцентами. Упоминай инцидент в третьем лице, как загадочный арт-хаус. Не раскрывай карты. Держи интригу. Я проанализирую аудиторию, пришедшую из трендов, и дам тебе портрет. Ты подстроишься. И, Алексей. Алексей: Да? Хантер-52: Выпей таблетки. Твой голос в последнем голосовом сообщении был с предвестниками. Я не инвестирую в убыточные активы. Связь прервалась. Алексей отшвырнул телефон. Он упал на одеяло, засыпанное штукатуркой. «Не инвестирую в убыточные активы». Это было самое близкое к «береги себя», на что был способен Хантер. Алексей встал, подошел к холодильнику за водой и таблетками. На дверце холодильника, на магните, висела распечатка — старая, пожелтевшая. Не карта Нижнего Новгорода с маршрутами троллейбусов, которую мог бы прислать Хантер. А детский рисунок. Два смешных человечка, держащихся за руки. Подпись кривым почерком: «Алеша и Алеша». Он сорвал бумажку, скомкал ее, занес над урной... но не бросил. Разгладил, прижал ладонью к столу, стараясь убрать складки. Он не помнил, когда нарисовал это. В каком из «состояний». Но это был единственный документ, подтверждающий, что между ним и холодным стратегом из Telegram когда-то не было пропасти. Была лишь тонкая, едва видимая линия, как маршрут автобуса на карте, связывающий два конца одного города. Он выпил таблетки, глядя в черный экран монитора. Где-то в Нижнем Новгороде человек по имени Алексей, его точная и противоположная копия, подсчитывал прибыль от сегодняшнего стрима и планировал контент-стратегию. А здесь, под дырой в потолке, другой Алексей, его убыточное отражение, сжимал в руке детский рисунок и мечтал не о донатах, а о том, чтобы когда-нибудь снова стать единым целым. Хотя бы на бумаге. Глава 4: Транзитный узел Штукатурная пыль въелась во все щели. Донаты, достигнув астрономического пика, пошли на спад, оставив после себя привычную, но чуть более сытую пустоту. Алексей жил в режиме ожидания. Ожидания нового визита. Ожидания приступа. Ожидания команды от Хантера-52. Ожидания очередного голосового от Ильи, который стал его единственным каналом связи с чем-то, отдаленно напоминающим нормальность. Илья не подвел. Илья (Усач): СТЕПАНЫЧ ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ. Я ТУТ В НАРЯДЕ НОЧНОМ БЫЛ. И ВИДЕЛ ЕЁ.Сердце Алексея упало. Он судорожно вцепился в телефон. Алексей: Кого? Леди Баг? В России? В части?! Илья (Усач): НЕ ТУ. ХУЖЕ. ЗАМПОЛИТА. ОНА ТАКАЯ ЖЕ В КОСТЮМЕ ТОЛЬКО УГАРНОМ И У НЕЁ ВМЕСТО ЙО-ЙО УСТАВ В РУКАХ. НО СУТЬ. Я ДУМАЛ. ПРО ТЕБЯ. И ПРО ТУ. У НАС ТУТ ТРАНСФОРМАТОРНАЯ БУДКА С ГРАФФИТИ. Я ТУДА СВОЙ НИК НАКАЛЯКАЛ И ТЕЛЕГУ ТВОЮ. ВДРУГ ОНА ПРОЛЕТИТ УВИДИТ ЗАИНТЕРЕСУЕТСЯ. МОЖЕТ ТЕБЕ ОТ НЕЁ ЛС ПРИДЕТ. Алексей застонал, уткнувшись лицом в подушку. Логика Ильи была неопровержима, как удар кувалдой. Нацарапать тег супергероине на трансформаторной будке... это был какой-то новый уровень дипломатии. Алексей: Илюха, ты дебил. Она не в Telegram. Илья (Усач): А ГДЕ? Алексей: В... в сердце Парижа! В умах детей! Не знаю! Илья (Усач): НУ ВОТ ПУСТЬ В УМАХ И ПРОВЕРИТ СООБЩЕНИЯ. А ТЫ ЧО СВОИМ ТОМУ СКАЗАЛ? ПРО НАШ ПЛАН?Алексей поморщился. «Тот» — это всегда был Хантер-52. Илья его недолюбливал, чувствуя, вероятно, на уровне животного инстинкта холодок, исходивший от этих сообщений. Алексей: Сказал. Он говорит, это можно монетизировать. Илья (Усач): ОН ВСЁ МОНЕТИЗИРУЕТ. У МЕНЯ ВЧЕРА СЕРЖАНТ СПРОСИЛ МОЖНО ЛИ МОНЕТИЗИРОВАТЬ МОЮ ТУПОСТЬ Я ГОВОРЮ МОЖНО ПРОСТО СКАЖИ ЧТО ЭТО ВИРТУОЗНАЯ ИМИТАЦИЯ. ОН МЕНЯ ЗА ЭТО ДНЕВНЫМ НАРЯДОМ НАГРАДИЛ. ТАК ЧТО Я ТОЖЕ МОНЕТИЗИРУЮ. А ТЫ ЕМУ СКАЖИ ПУСТЬ СВОЙ ТРАНЗИТ САМ МОНЕТИЗИРУЕТ А ТЕБЯ НЕ ТРОГАЕТ. Алексей не успел ответить. На экране телефона всплыло строгое, безликое уведомление — перевод от Хантера-52. Сумма, достаточная на хорошую web-камеру, чтобы та наконец не тряслась. И лаконичное сообщение: Хантер-52: Средства на улучшение качества контента. Аудитория, пришедшая после инцидента, ценит визуальную составляющую. Распиши смету по расходам. И проверь почту. Отправил анализ. Алексей с неохотой открыл почту. Там лежал PDF-документ с графиками, диаграммами и сегментацией аудитории. Хантер выделил новую категорию: «Хайп-туристы, интересующиеся urban fantasy и breakdown-контентом». К ним была приложена рекомендуемая модель поведения: «Дозированная демонстрация уязвимости (эпилепсия), но с переходом в агрессивную/саркастичную риторику (вторая личность) для удержания внимания. Упоминать инцидент не более 3-х раз за стрим, используя мем-формат». Его тошнило. Его превращали в алгоритм. И самое страшное — алгоритм работал. Он открыл Telegram-канал «Транспорт Нижнего Новгорода». Там, как всегда, царил уютный, упорядоченный хаос: обсуждение переноса остановки на Бетанкура, ностальгические фото трамвая «Татра-Т3», которого уже нет, предупреждение о ремонте на Горьковском шоссе. Хантер-52 общался с подписчиками как старый друг: с теплотой, с локальным патриотизмом, с простой человеческой заботой о том, как людям добраться с утра на работу. Тот самый Алексей, который здесь, в этой комнате, разрывался между приступами и личностями, там был цельным, нужным, любимым. Алексей (напрямую Хантеру, минуя деловой чат): Почему ты никогда не говоришь со мной, как с ними?Ответ пришел почти мгновенно, будто Хантер ждал этого вопроса. Хантер-52: Потому что они — аудитория. А ты — актив. С ними я поддерживаю миф. С тобой — работаю с реальностью. Реальность редко бывает уютной. Алексей: А какая у тебя реальность, Алеш?Пауза. Дольше обычной. Хантер-52: Моя реальность — это расписание, статистика, пассажиропоток, баланс между ностальгией и актуальностью. И тебя в ней нет. Ты — внешний фактор. Высокорискованный. Но с уникальным коэффициентом конверсии.«Внешний фактор». Алексей откинулся на спинку стула, глядя на дыру в потолке. Он был внешним фактором для самого себя. Для своей же успешной версии. Это было больнее любой эпилепсии. Внезапно в чате Ильи появилось новое голосовое. Голос Ильи был приглушенным, взволнованным. Илья (Усач): Степаныч, щас серьезно. Тут новость по ящику. В Париже опять эти её дела. Гаргуйоны, всё такое. И ведущий, бля, такой умный, стебный такой, говорит: «Интересно, а если бы наша российская действительность столкнулась с таким чудом? Где бы оно проявилось?» И ТУТ, БЛЯ, У МЕНЯ ТЕЛЕФОН ВЫРВАЛОСЬ. Я КРИЧУ: «В СТРИМЕ У СКУФА ПРОЯВИЛОСЬ! ДЫРА В ПОТОЛКЕ ЕСТЬ!» РОТА ОХУЕЛА. ЗАМПОЛИТ ОХУЕЛ. МЕНЯ В КПЗ ЗАСАДИЛИ. НО Я НЕ СДАМСЯ. ЭТО ЖЕ ХАЙП ДЛЯ ТЕБЯ. Алексей замер. Его частный ад, его позор, его чудо — теперь обсуждали по федеральному ТВ. Благодаря Илье. Благодаря его тупой, безрассудной преданности. Это был уже не хайп. Это была настоящая медийная бомба. И он знал, что сейчас произойдет. Телефон завибрировал. Хантер-52. Не сообщение. Звонок. Алексей взял трубку с дрожащей рукой. — Алло, — прошептал он.Голос в трубке был ровным, холодным, но в нем впервые слышалось что-то кроме расчета. Напряжение. Как у машиниста перед экстренным торможением. — Ситуация вышла из плоскости управляемого хайпа, — сказал Хантер без предисловий. — Федеральный упоминатель — это точка невозврата. Теперь есть только две стратегии: отрицать всё, выставив Илью сумасшедшим, или... возглавить повестку.— Возглавить? — переспросил Алексей. — Да. Ты становишься не стримером, а... медиумом. Точкой контакта между реальностями. Единственным свидетелем. Надо писать сценарий. Готовить арты. Сотрудничать с пабликами. Я займусь инфраструктурой. Но для этого... — голос Хантера дрогнул, впервые за все время. — Для этого тебе нужно быть стабильным. Никаких стихийных переключений. Никаких истерик. Ты должен стать предсказуемым для меня. Понятно? Алексей понял. Его хаос, его болезнь, его «другая личность» — все это теперь нужно было встроить в бизнес-план. Оцифровать и поставить на конвейер.— А что... а что со мной будет потом? — спросил он, уже зная ответ. — Потом, — голос Хантера снова стал гладким, как асфальт на отремонтированной дороге, — мы посмотрим на метрики. Но сейчас ты нужен мне в рабочем состоянии. Выпей таблетки. Ложись спать. Завтра начнем. Связь прервалась. Алексей сидел в тишине. С одной стороны — Илья, сидящий в КПЗ за крик правды в телевизор. С другой — Хантер, строящий из его жизни медиа-империю. Посередине — он сам, Алексей Степанов, человек-дыра, через которую в его мир ворвалось чудо, а теперь лезет весь остальной мир. Он подошел к окну, отодвинул занавеску. Напротив, на ржавом гараже, кто-то уже нарисовал кривыми буквами: «Здесь была Леди Баг?» и стрелку, направленную на его окно. Хайп-туристы уже на месте. Осталось только открыть двери и начать экскурсию. Он потянулся за камерой. Не чтобы включить стрим. Просто чтобы посмотреть на свое отражение в объективе. И спросить у того, кто смотрел на него из глубины стекла: «Ты готов?». И неважно, кто ответит — он, Шоумен или Смотрящий. Конвейер уже запущен. Глава 5: Несинхронизированные данные На следующий день хаос начал обретать структуру. Структуру, навязанную Хантером-52. Алексей провел утренний стрим по сценарию: дозированная шутка про потолок, пара умных ссылок на «теории заговора о пространственных разломах», присланных Хантером, и демонстративная концентрация на геймплее. Все как по нотам. Он чувствовал себя марионеткой, и это было почти комфортно. Не нужно думать. Нужно просто выполнять программу. Вечером, когда за окном сгустились сумерки, а за стримом последовала мучительная тишина, в подъезде раздались тяжелые, неуверенные шаги. Потом — скрежет ключа в замке соседней квартиры. Алексей насторожился. Сосед, Виталий Кожев, возвращался со смены. Виталий, такой же «скуф» по духу и внешности — вечно уставший, в мятом худи, но с претенциозной, вечно небритой бородкой философа. Виталий, который однажды пытался стримить разборы классической литературы вперемешку со стендоффом и благополучно загнулся, но до сих пор говорил так, будто читал лекцию в заштатном институте. Через тонкую стену послышался грохот упавшей сумки, вздох, а затем — натужное покашливание. И тишина. Потом — приглушенный, но отчетливый голос Виталия, обращенный, видимо, к пустой квартире (отношения с матерью были разрушены окончательно, Алексей слышал последний скандал месяц назад). — ...и возвращаешься в это... в это микропространство, пропитанное аурой мещанского быта, а за окном — уже принципиально иная ноосфера, пронизанная цифровыми... — он запнулся, подбирая слово, — ...флюидами. И ты не успеваешь синхронизироваться. Алексей ухмыльнулся. «Не успеваешь синхронизироваться» — это про него. Виталий на своей волне. Волне усталого пафоса. И тут Виталий, видимо, включил телевизор. Через стену пробился звук какого-то вечернего шоу. И ведущий, тот самый, стебный, произнес:— ...а наш следующий сюжет — о вирусном стримере, в которого, по слухам, вломилась сама Леди Баг! Да-да, вы не ослышались! Героиня французских мультиков теперь решает жилищные вопросы в российской хрущевке! Алексей замер. Он слышал, как в соседней комнате смолкло даже покашливание. Затем — беглые шаги, стук в его дверь. Не привычный раздраженный стук «соседа, заткнись», а какой-то лихорадочный, нетерпеливый. Алексей, стиснув зубы, открыл. На пороге стоял Виталий. Его лицо, осунувшееся от смены, выражало коктейль из недоумения, брезгливого любопытства и привычного интеллектуального апломба. — Степанов, — начал он, не здороваясь. — Объясни. Это что, новый... новый формат твоего инфо-трэша? Постироничный перформанс с элементами кроссоверного фансервиса? Я только что с 14-часовой смены, мой когнитивный ресурс истощен, и я не готов обрабатывать нарративы про... про анимированных супергероинь в нашем подъезде! Алексей облокотился о косяк, чувствуя, как на измождение начинает наползать знакомая истерическая улыбка Шоумена. Рядом с Виталием можно было не держаться за сценарий Хантера.— Ну, привет, Виталик. Синхронизируйся, брат. Это не перформанс. Это новая реальность. Та самая ноосфера, пронизанная... какими там у тебя флюидами? — он язвительно повторил его слово. Виталий вошел, не спрашивая, оглядев разрушенный угол комнаты. Его брови поползли к линии волос. — Объясни, — повторил он, но уже без прежней уверенности. — Структурированно. Без твоих обычных эмоциональных выбросов. — Структурированно? — переспросил Шоумен, уже почти полностью захватив контроль. Голос стал звонким, насмешливым. — Окей. Факт номер один: в мой стрим, во время моей законной истерики по поводу недонатов, через потолок, — он указал пальцем вверх, — материализовалась Леди Баг. Из Парижа. С йо-йо и озабоченностью каким-то гаргульйоном. Факт номер два: чат это видел, скриншоты есть, хайп — нереальный. Факт номер три: теперь про это говорят по ящику, а мой... мой финансовый аналитик строит из этого многоуровневую маркетинговую воронку. Вопросы? Виталий молчал секунд десять. Его мозг, перегруженный сменой и привыкший оперировать пыльными концепциями, явно давал сбой. Он медленно подошел к дыре, потрогал осыпавшуюся штукатурку.— Но... это же антинаучно, — выдавил он наконец. — Нарушение всех известных физических законов. Если это не монтаж, то... то это требует осмысления в парадигме квантовой механики или, на худой конец, массового психоза... — О, вот! — обрадовался Шоумен. — Массовый психоз! Отличная теория! Можешь развить? Прямо в эфире. Ты же любишь умничать. Давай, сделаем совместный эфир: «Скуф и философ: разбор апокалипсиса через призму диалектического материализма». Только чур без твоих заумных терминов, а то чат уснет. Виталий смотрел на него, и в его глазах Алексей (ныне Шоумен) увидел не только привычное высокомерие, но и растерянность, почти зависть. Пока Виталий надрывался на смене, пытаясь сохранить остатки своего «интеллектуального» достоинства, его сосед-неудачник стал эпицентром мирового (пусть и дурацкого) события.— Я... не опущусь до обсуждения мультфильмов, — пробормотал Виталий, но без убедительности. — Ага, а до обсуждения баланса вымышленных танков — это святое, — парировал Шоумен. — Слушай, Витал. Ты сейчас идеальный персонаж. Ты — голос скепсиса. Голос разума. Ты тот, кто будет говорить: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». А я буду тебя ржать. Конфликт! Драма! Рейтинги! В этот момент в телефоне Алексея раздался особый, леденящий звук — входящий звонок от Хантера-52. Шоумен на мгновение смолк, уступив место испуганному Алексею. Он посмотрел на экран, потом на Виталия. — Мой... аналитик, — пояснил он, сглотнув.— Тот, который « монетизирует»? — съязвил Виталий, поймав его панику.— Тот самый. Алексей взял трубку, отойдя к окну.— Я слушаю. — Рядом кто-то есть, — без предисловий констатировал Хантер. Голос был как всегда ровным, но в нем слышалось напряжение. — По акустике. Виталий Кожев, сосед. Его голосовые паттерны в базе.Алексей похолодел. Какой еще базе? — Да... он зашел. — Идеально, — сказал Хантер, и в его голосе прозвучала редкая нота почти одобрения. — Он — идеальный контрагент. Образ скептика, «голоса разума». Его нужно интегрировать. Но не как союзника. Как антагониста. Пусть высказывает свои псевдоинтеллектуальные теории. Это создаст напряжение. Дай ему понять, что его участие... монетизируется. Частью донатов. Он сейчас в долгах после ухода матери, не так ли? Алексей с ужасом смотрел на Виталия, который с показным безразличием разглядывал его полку с играми. Хантер знал о его долгах. Он, видимо, знал всё.— Он не согласится. — Согласится, — холодно парировал Хантер. — У него нет выбора. И у тебя тоже. Вечерний стрим через час. Тема: «Сосед-теоретик vs Свидетель чуда». Я пришлю тезисы. И, Алексей...— Что? — Не позволяй своей второй личности его загнобить полностью. Нам нужен живой, обиженный, но вовлеченный скептик. А не сломанная игрушка. Связь прервалась. Алексей опустил телефон. Виталий обернулся.— Ну что, получил установки от своего цифрового надзирателя? — Получил, — хрипло ответил Алексей, уже чувствуя, как Шоумен отползает, оставляя его одного с грузом новой, чудовищной реальности. — Он говорит... ты нам нужен. — Я? На  вас? — Виталий фыркнул.— Да. Чтобы спорить. Чтобы не верить. Чтобы умничать. За... часть донатов.Виталий замер. Высокомерие на его лице пошатнулось, обнажив ту самую усталую, затравленную нужду. Долги, пустая квартира, бессмысленная работа. — Ты предлагаешь мне стать... клоуном в твоем цирке? — спросил он, но в его голосе уже не было отказа. Был расчет. — Я предлагаю тебе стать голосом разума, — поправил его Алексей, цинично пародируя его же пафос. — За деньги. Или ты предпочитаешь дальше взывать к ноосфере в пустой комнате? Виталий отвернулся, глядя в дыру в потолке. Его лицо, освещенное мерцанием монитора, выражало внутреннюю борьбу. Гордость против необходимости. Псевдоинтеллект против голого прагматизма. — Ладно, — он выдохнул, проиграв самому себе. — Но я буду говорить то, что думаю. И как думаю.— Так и надо, — кивнул Алексей, уже представляя, как чат будет ржать над его «диалектическим материализмом». — Добро пожаловать в новую реальность, Виталик. Синхронизация началась. Он чувствовал, как механизмы, запущенные Хантером, сдвигаются с места, захватывая в свои шестерни все новых людей: верного идиота Илью, уставшего скептика Виталия, его самого, раздробленного на части. И где-то над всем этим, как призрак, парил красно-черный силуэт, проломивший когда-то потолок. Чудо обернулось конвейером. И отказаться от него теперь не мог никто. Эпилог: Финал трансляции Всё случилось на пике. На пике хайпа, безумия, донатов. На пике тщательно выстроенной Хантером-52 пирамиды из стримов, мемов, совместных эфиров со скептиком Виталием (который теперь злобно бурчал про «кризис репрезентации чуда в массовом сознании», получая свою долю и тихо ненавидя себя за это) и восторженных сводок от Ильи из КПЗ, где он успел нацарапать на стене камеры: «СКУФ + ЛЕДИ БАГ = ЛЮБОВЬ». Хантер был доволен. Метрики росли. Деньги текли рекой, часть уходя на лечение и аренду, часть — в карман Хантеру, как главному архитектору. Дыру в потолке не заделывали — она стала культовым артефактом, фоном для каждого стрима. Алексей научился переключаться между личностями почти по расписанию: отчаявшийся Алексей для утренних «исповедей», Шоумен для вечернего хайпа, холодный Смотрящий для анализа чата. Он был идеальным, предсказуемым активом. Илья, наконец, вышел из КПЗ. И, разумеется, первым делом явился к Алексею. Он стоял на пороге в помятой форме, с сияющими от счастья глазами и дикой, небритой бородой, в которой застряли крошки хлеба.— СТЕПАНЫЧ! — заорал он, не заходя. — Я ВСЁ ПРИДУМАЛ! ПЛАН! КАК ЕЁ ВЕРНУТЬ! Алексей, уставший после трех стримов подряд, просто смотрел на него. Виталий, сидевший на кухне за чашкой дешевого чая и составлением тезисов для сегодняшнего спора, презрительно хмыкнул.— Операция «Возвращение Божка», — тараторил Илья, заходя и тыкая грязным пальцем в воздух. — Мы ЖДЁМ. Ждем, когда в Париже опять будет атака. Прямо в этот момент, ты начинаешь САМЫЙ ХУЕВЫЙ СТРИМ. Кричишь, оришь, донаты просишь, припадок имитируешь, ну, как обычно. Твоя, эта, энергия больная — она ж как маяк! Она её приманит! Она почует родственную душу! Она прилетит! И БАЦ! — Илья грохнул кулаком по столу, отчего вздрогнул и Алексей, и Виталий. — Ты её ХВАТАЕШЬ. И НЕ ПУСКАЕШЬ. Пока не подпишет контракт на эксклюзивные стримы. Или там... не поцелует. Ну, как в мультике! Виталий закрыл лицо ладонью.— Гуляев, твой когнитивный аппарат производит исключительно бракованную продукцию. Ты предлагаешь использовать эпилептический припадок как приманку для межпространственного существа? Это новый уровень идиотизма даже для тебя. — А ТЫ МОЛЧИ, УСЫ! — парировал Илья, даже не глядя на него. — ТЫ ТУТ ВСЁ ЗАДЕНАМИТИЛ, А У МЕНЯ ПЛАН КАК У ГЕНЕРАЛА! Алексей слушал этот бред, и в его уставшей голове что-то щелкнуло. Не Шоумен. Не Смотрящий. Что-то старое, почти забытое — отчаянное, иррациональное желание не хайпа, а чуда. Настоящего. Не того, что монетизирует Хантер. А того, что однажды посмотрело на него с искренним сочувствием и сказало: «Обратитесь к врачу». — Илюха, — тихо сказал Алексей. — А если... если она не захочет? — НЕ ЗАХОЧЕТ?! — Илья округлил глаза, будто услышал крамолу. — ДА КТО ЖЕ ОТКАЖЕТСЯ ОТ ТАКОГО? ТЫ ЖЕ ЗВЕЗДА! ТЫ ЖЕ, ТИПА... СВОЙ В ДОЛЕ! ТЫ ЖЕ В БОЛЬШОМ ДОЛЕ! ЕЙ ПРОСТО НАДО ОБЪЯСНИТЬ! В этот момент раздался звонок от Хантера. Алексей посмотрел на телефон как на гремучую змею.— Берёшь на громкую связь, — приказал Илья с видом полководца. — Пусть этот твой калькулятор послушает стратегию. Алексей, движимый вдруг нахлынувшим безумием, послушался. Он включил громкую связь.— Алексей, — раздался ровный, холодный голос. — Вечерний стрим через 40 минут. Тема: «Итоги недели: от чуда к бизнес-модели». Виталий должен привести три контраргумента о невозможности повторения инцидента. Я уже отправил...— АЛЁ, ЦИФРА! — перебил его Илья, прильнув к телефону. — ОТМЕНЯЙ СТРИМ! У НАС ОПЕРАЦИЯ! На той стороне воцарилась мёртвая тишина. Потом Хантер произнес с ледяной вежливостью:— Гуляев. Ты нарушаешь рабочий процесс. — РАБОЧИЙ ПРОЦЕСС ТВОЙ В ЖОПЕ! — не смутился Илья. — МЫ СЕЙЧАС ВЕЛИКОЕ СВЕРШИМ! МЫ ЕЁ ВЕРНЁМ! СКУФ БУДЕТ КРИЧАТЬ, Я БУДУ СВЕТОМ ФОНАРИКОМ С БАЛКОНА МАЯЧИТЬ (Я ФОНАРИК С КПП СТЫРИЛ), А ТЫ СВОИМИ ГРАФИКАМИ ЕЙ ДОРОГУ РАССЧИТАЕШЬ! В ТРЁХМЕРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ! Виталий издал звук, средний между стоном и смешком. Алексей молчал, чувствуя, как в нем поднимается та самая, дикая, неконтролируемая истерика, но не для стрима. Для себя.— Гуляев, — голос Хантера стал тише, но от этого только опаснее. — Ты не в своем уме. Алексей, отзови его. Немедленно. — САМ ТЫ НЕ В СВОЁМ! — парировал Илья. — У ТЕБЯ ВСЁ ПО ПОЛОЧКАМ, А ЖИЗНЬ-ТО — ОНА ВОН КАКАЯ! — он махнул рукой в сторону дыры в потолке. — ДЫРЯВАЯ! И НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, ЧТО Я ВЧЕРА ВИДЕЛ — ТРАНСФОРМАТОРНАЯ БУДКА МОРГАЕТ КАК ГЛАЗ! ЭТО ЖЕ ПРЯМОЕ ПОСЛАНИЕ! В этот момент у Алексея сдали нервы. Не Шоумен. Не другая личность. Просто он. Он начал смеяться. Тихим, срывающимся, истерическим смехом, в котором была вся усталость, весь абсурд, вся боль последних недель. Он смеялся над Ильей, над Виталием, над Хантером в телефоне, над собой, над дырой в потолке, над Леди Баг, которая, наверное, и не думала о нем. — Видишь? — сказал Илья телефону с торжеством в голосе. — Он УЖЕ НАСТРАИВАЕТСЯ! ЭТО НАЧАЛО ПРИПАДКА-ПРИМАНКИ! ВСЁ ИДЁТ ПО ПЛАНУ! — Алексей, прекрати, — жестко сказал Хантер. Но Алексей не мог прекратить. Смех переходил в рыдания. Он катался по дивану, держась за живот, и слезы текли по его лицу сами собой. — ВСЁ, Я НАЧИНАЮ! — заявил Илья и, выскочив на балкон, включил украденный армейский фонарь. Мощный луч света начал бешено метаться по ночному небу, выхватывая из тьмы гаражи, спутниковые тарелки и стаю перепуганных голубей.— СЮДА, МАДАМ! — орал Илья в небо. — ЭТО НАС! МЫ ТУТ! МЫ ТЕБЯ ЖДЁМ! У НАС ДЛЯ ТЕБЯ... КОНТРАКТ! Виталий, наблюдая эту картину — рыдающего от смеха и отчаяния Алексея на диване, Илью на балконе, маячащего как сумасшедший маяк, и смартфон, из которого доносилось ледяное, бессильное: «Прекратите. Немедленно. Вы всё разрушаете» — вдруг тоже сломался. Он не засмеялся. Он просто встал, подошел к холодильнику, достал банку дешевого энергетика (которую теперь покупал на донатные деньги), открыл её и выпил залпом. Потом швырнул банку в дыру в потолке.— К чёрту, — просто сказал он. — К чёрту ноосферу, диалектику и KPI. Да здравствует... это. Алексей, вытирая слезы, посмотрел на него, потом на Илью, который теперь размахивал фонарем, как световым мечом, выкрикивая что-то про «гравитационные аномалии».Он взял телефон. Голос Хантера звучал уже не гневно, а... устало. Как у человека, чей идеальный цифровой мир дал фатальный сбой из-за вируса под названием «человеческая глупость».— Алеш, — хрипло сказал Алексей. — Выключись. На сегодня. — Вы не понимаете, что творите, — прозвучало в ответ. — Вы рушите... — Мы ничего не рушим, — перебил Алексей, глядя на луч фонаря, режущий тьму. — Мы просто живем. В дырявой реальности. С дырявым потолком. И с дырявыми головами. Это наш контент. Наш единственный и неповторимый. Иди считай свои троллейбусы. Он положил трубку. Звонок от Хантера больше не повторялся. Илья, устав махать, вернулся в комнату, сияющий.— НУ ЧТО? ЧУВСТВУЕШЬ? ОНА УЖЕ ЛЕТИТ, Я ЖЕ ГОВОРИЛ! — Да, Илюх, — устало улыбнулся Алексей, откидываясь на спинку дивана. — Чувствую. Она уже почти здесь. И ведь правда — что-то витало в воздухе. Не магия, не чудо. А то самое, неподдельное, идиотское, живое безумие, которое не впишешь ни в один график и не монетизируешь по полной программе. Оно было здесь. В этой комнате. С дырой в потолке, ведущей в никуда, и с лучом фонаря, упрямо тыкающим в чёрное небо Нижнего Новгорода, как указатель на самую важную и самую тупую надежду в мире. Конец.