Кто будет обнимать тебя, пока я под землей?
5 января 2026 г., 13:13
Кенни кажется, что он вот-вот умрет.
Крейг проталкивается в него до одури медленно. Это сравнимо только с адскими муками, в аду только тоска и тягость и вообще всё одно и то же, и Кенни этого не нужно. Просто натерпелся уже.
Ему нужно сильнее, больнее. Только так, как способна только сама жизнь. Без тени жалости к своим обладателям.
Все таки Кенни хочется жить.
— Сильнее, пожалуйста-а-а.
И Кенни согласен умереть только во время секса с Крейгом. Прямо на пропитанной потом простыне, под содрогающимся в нем и над ним Крейгом. Но после того так только кончит, естественно.
Под таким углом член Крейга входит так глубоко, что если приглядеться, можно заметить выступающий бугорок на животе Кенни. У Такера сносит от этого крышу. Заводит, и он еле сдерживается, чтобы не сорваться в чертовой матери вколачиваться до самых гланд в белобрысого (и не начать стонать чужое имя, о господи). А Кенни будет только и рад. Нет — этому белобрысому чёрту уже насрать — он не здесь. Кислота накрыла с головой, вырвала из мира сего и бедному оставалось лишь отстраненно глотать воздух, закатывать глаза до белых пятен, съеживаться до судорог во всех частях тела и хрипеть:
— Бля-я-ять.
С каждым мерным толчком Крейга Кенни всё дальше от Бога. Крышу сносит от запаха секса в комнате. Такер не звал нищего к себе — он пришел как домой, до беспамятства обдолбанный. Будто Такер всегда жалеет его, грязного, объебанного и плаксивого. Прямо сейчас приласкает и убаюкает, со всем сочувствием и пониманием в своих таких добрых чернющих глазах. Словно никогда не оттолкнет, согреет и если трахнет, то со всей нежностью и чувственностью.
И он, блять, так и делает.
И Кенни проклинает это.
Держась за смятые простыни под собой как за последнюю мессию, Кенни вдыхает воздух последний раз. На выдохе выходит его душа, вперемешку с горячей спермой, в ту же секунду слепляющей животы парней.
Такер кончает в Кенни и выходит только после того, как полностью обмякает в нем. Обессиленно падает на полуживое тело под собой и сгребает в охапку, прислонив ухо к его груди. Стучит. Быстро. Всё ещё жив, сукин сын.
Через пару минут Маккормика отпускает, сердцебиение выравнивается, а грудную клетку начинает сдавливать. Кенни зевает и с безграничной скукой в голосе говорит что-то про теряющего хватку Крейга. Последний до боли щурится и взывает к всевышнему, чтобы Кенни заткнулся.
Кенни вырывается из объятий, запрыгивает в штаны и мгновенно уматывает, оставив Крейга Факера наедине со своей рефлексией (отточенной за пять лет отношений с сумасшедшим бывшим.) Он думает о том, что его подташнивает. От запаха какой-то кислой дряни и секса в воздухе и пота от простыней. И от себя, бегающего за образом психически нестабильного блондина.
***
Крейг не слышит голоса нищего белобрысого следующие четыре недели. Злые языки говорят, он живет свою лучшую жизнь на улицах Амстердама. Но он просто опять умер, и совсем скоро вернется к Крейгу, чтобы тот выебал его как мертвого, обнял и поцеловал в макушку. В общем, как и всегда.
