Серцеед

Это был обычный пятничный вечер начала октября. В этот день Кагами собрала Алью и Маринетт в одном из клубов — туда её мать дала ей билеты. — Я никогда не думала, что твоя мама разрешит тебе ходить на дискотеки. — Честно, сама удивлена этому. Хотя с тех пор, как у неё появилась подруга, мама очень поменялась и характером, и внешне. Маринетт, а Эдриан пойдёт с нами? Услышав речь подруги, Мари убрала телефон: — Его на такие мероприятия не пускает Натали. Кажется, она вошла во вкус и временами прямо опекает и опекает его. — На какие такие? — интересуется Алья, подойдя вплотную к Мари. — Неужели в понимании такой не старой уж женщины клубы — это блядство, разврат и наркота? От утверждения Сезар Кагами стало смешно: — Что ж, вопросы вы сами знаете к кому. И подруги зашли в клуб. На удивление для Маринетт, тут было довольно спокойно и тихо. Музыка не оглушала, а посетители спокойно разговаривали, спокойно танцевали или пили коктейли — никто не лез в драку. — Возможно, так тихо, потому что мы рано пришли? — Ну ты просто зануда, Маринетт! — цокает Кагами. — Боже! — закатывает глаза Алья. Но бубнёж подруги прерывает голос ведущего, представляющего следующего исполнителя — Серцееда. В зале раздался гул его фанатов. — Сердцеед? Никогда о нём не слышала, — удивилась Дюпен‑Чен. Tu as réveillé le volcan avec ton sourire, Que tu sois une pécheresse et que je sois le Vatican. Laissons aller tous les péchés, Nous resterons seuls Et incarnons De quoi se taire. — Хм, поёт довольно неплохо, — говорит Алья. — Как по мне, слишком сладкий и будто бы «гейский» голосок, — подумала вслух Кагами. — А мне его голос кого‑то напоминает, но я пока не понимаю кого. — И мне, — смотрит на Маринетт темнокожая девушка. — Пойдём, посмотрим ближе, — двинулась вперёд Цуруги. Nous traversons le Rubicon dans la peur, Tu as appelé Armageddon avec passion. Je reprends d’assaut ta forteresse, Je suis César, vous êtes un Albion brumeux. Маринетт всматривалась в лицо исполнителя, но так и не могла распознать его черты, хотя они казались ей довольно знакомыми. — Что с тобой, Маринетт? Ты так всматриваешься в певца, будто ранее его где‑то видела. — Не говори, что у тебя нет такого же дежавю, Алья? Но Кагами и Алья отрицательно покачали головой, а потом японка скривила бровь: — Узнала Кота Нуара? — При чём тут Кот Нуар? — в эту минуту у Дюпен‑Чен было такое выражение лица, будто она и сама поверила, что певец может быть Котом Нуаром. Потому что Сердцеед здорово замаскировался: с этой шляпой, макияжем на лице и очень обтянутой одеждой было невозможно угадать, кто перед тобой — школьник или хорошо сохранившийся 40‑летний мужчина. Tu as abaissé le robinet d’arrêt avec ta démarche, Et je change le vieux train en deltaplane. Allez, envolez‑vous avec moi — Nous resterons seuls Et incarnons De quoi se taire. — Маринетт! Ты молчишь уже пять минут, — толкает по плечу подругу Алья. — Неужели ты действительно думаешь, что это Нуар? — Думаю! — решительно отвечает Мари. *** Субботнее утро в коллеже было таким же ленивым, как и солнце над Парижем сегодня. Иначе как объяснить дождь вместо обещанных солнечных лучей? Нет, такая погода только и усыпляла, особенно если ты всю ночь развлекался в клубе. — Одно гляссе, мадам, — сделала заказ на стойке Маринетт. — Что, Мари, твой светлый мальчик не давал тебе всю ночь спать? Недалеко от стойки как раз сидел Рей. — Ты даже не представляешь, насколько у тебя мерзкие предположения, — ответила Маринетт. — Ох, самому тошно, как же мне теперь жить? — Встал и подошёл к Маринетт блондин. — Ты же поможешь мне стать хорошим мальчиком, каких ты любишь? — Приобнял сзади Дюпен‑Чен Рей. — Отвали от неё! — психанула сразу же Зои Ли, как только увидела парня рядом с подругой. — Больно надо, — резко отстранился и ушёл назад, напевая под нос знакомую для Маринетт песню. — Откуда он? — Что «он»? — поинтересовалась Зои. — Почему он такая заноза в попе? Он всегда был таким, а с тех пор, как с отцом переехал сюда, так это волосатое существо ещё и стало… — С моими волосами повежливее, будьте: я за ними ухаживаю не хуже, чем твоя сестра за своими ногтями! — Боже, Рей, почему ты такой мерзкий? После общения с тобой хочется пойти в душ и хорошенько помыться, — потирает плечо Маринетт. — В душ и без меня? — начал смеяться парень настолько задорно, что чуть не свалился со стула и удержался чудом. — Ха‑ха, очень смешно, сейчас описаюсь, — саркастично выдаёт Зои Ли. Но блондин не унимался и в какой‑то момент встал со стула, но ладонями упёрся в стол, опустив голову и пряча лицо в волосах. — Ну хватит! Мы поняли, что ты хамло и любитель тупого юмора, — сказала Маринетт. Ей показалось, что Рей продолжал тихо «вибрировать» от смеха и через минуту заверещит лошадиным ржанием на всю столовую. И так она и думала, пока не увидела скопление слюны и пены на столе. — Фу, отвратительно! — позеленела Мари. — Раньше я за ним такого не замечала: это ненормально! Чего это он? — подбежала к парню Зои. А перед её глазами действительно встала неприятная и пугающая картина: Рея трясло с какой‑то дьявольской силой, его глаза закатились настолько, что были видны только белки, а губы были все в крови — возможно, он прокусил себе щёку или язык. У Мари и Зои самих затряслись руки от ужаса и незнания, как сейчас оказать парню первую помощь. — Опять? — быстро среагировав, подлетел Лоик, схватил его и затем усадил на стол. — Что значит твоё «опять»? Рядом с ребятами и трясущимся от припадка Реем в сумке последнего начал копаться Нельсон. — За эту неделю уже, наверное, раз четыре, если не пять, — достал из сумки Рея укол и препарат, а затем умело и спокойно набрал тот в шприц. — Разве есть штуки, нейтрализующие… Когда Нельсон посмотрел на Маринетт, как на полоумную обезьянку, та замолчала, доверившись его другу. — Святая Дева Мария! — отвернулась, когда Нельсон начал делать укол. Вид крови, уколов и прочего такого напрягал Дюпен‑Чен сильнее, чем сам приступ Рея. Помогло. Через пару секунд после укола Рей успокоился и обмяк на стуле, тяжело дыша. Зои хотелось потихоньку спросить у Рея, как он, но Лоик жестом руки дал понять, что сейчас не стоит. Кто‑то позвал медсестру, пока блондина приводили в чувства. — Сам идти можешь? — подошла к парню медсестра. Тот с поникшим взглядом пожал плечами, сомневаясь в своих силах. В итоге пошли они вчетвером: Рей, его друзья и медсестра. Зои Ли и Маринетт ещё пару минут после этого сидели молча, пока Мари не нарушила молчание: — И как часто у него это бывает? — Повторюсь, раньше за ним я такого не наблюдала. Для меня это открытие, как появление очередного брата или сестры от мамы, — Зои сама была напугана после картины, которую она видела. — Затянемся? — достала электронную сигарету блондинка. — Зои, я же тебе говорила, что я не курю и не собираюсь… Скажи, а Рей… он… ну, курит? — Рей? А‑ха‑ха! — грациозно и истерично засмеялась Зои Ли, а вот Маринетт сидела в недоумении, не понимая, что смешного она сказала. — Прости, просто когда мы учились вместе в Нью‑Йорке, то Рей и был тем самым, кто подсадил меня на электронные сигареты и сигареты в целом. Возле кабинета туда‑сюда ходили Лоик и Нельсон, точнее, ходил последний. — Не ходи туда‑сюда, перед глазами рябит, — раздражённо сказал Лоик. Но парень не послушал друга и продолжал ходить взад‑вперёд. — Ты сообщил его отцу? — продолжал ходить Нельсон. — Сообщаю. Я думаю, он не удивится, — печатал сообщение Лоик. — А вообще, он уже достал падать со своими приступами. — Не ори! — раздражённо посмотрел шатен. — Пусть радуется, что он не конь — давно бы его усыпили, чтобы не мучился. В самом кабинете: — Говоришь, за неделю четыре приступа? — пишет что‑то в заметках медсестра. — Да, — Рей лежал на кушетке и не решался двигать головой во избежание тошноты. — Многовато. Ранее как часто были приступы? — Не считал, — коротко отвечал он. — Мне нужен анамнез, чтобы понимать, с чем мы имеем дело. — Смешно. Лучшие врачи Европы не смогли меня вылечить, и вот берётся обычная школьная медсестра, работающая на сомнительную повестку Парижа. — Сильно болит голова? — Неважно. Но он скрывал жуткую боль в мышцах. — Тебе повезло, что тебя успели поймать и ты не ударился головой. Ранее бился головой? — Всё может быть, —незаинтересованно смотрел в потолок Пугнант. А медсестре хотелось в это время зарядить в парня чем‑нибудь тяжёлым или как следует наорать на него, чтобы не воображал тут из себя… — От уроков освобождён: твоему отцу про приступ мы сообщили. Сам домой соберёшься? — Я бы с удовольствием взвалил на вас эту ношу и пошутил про рабство и чёрных, но я боюсь даже двигать головой. — А всё‑таки есть ломота в теле? — Да, — Рей слабо улыбнулся медсестре. — Составила анамнез? Когда я там уже отмучаюсь и уйду к праотцам? — продолжал над ней издеваться словесно. Мсье Пугнант прибыл в школу достаточно быстро: — Иди в машину, — приказал сыну без всяких приветствий к медсестре или сыну. — Ну он… Перед глазами школьной медсестры произошло чудо, когда Рей сам встал и пошёл к машине, понимая, что перед отцом бесполезно изображать умирающего лебедя, даже если ты действительно умирающий лебедь. — Снова приступ? — Как я понимаю, у него они часто происходят? Я не смогла составить его полный анамнез, поскольку он со мной говорит только подколками и сарказмом. Мсье кивает и добавляет: — Свойственно его натуре… — Находится ли он на терапии и как часто с ним это бывает? — На терапии… При слове «терапия» в голове Пугнанта‑старшего проходят воспоминания: как, собственно, Рей оказался в интернате? Эпилепсию у него диагностировали ещё в раннем детстве, и первые годы всё было хорошо благодаря той самой терапии. Но с 9 лет Рей начал кататься по интернатам, и тут уже за терапию сына отвечали другие люди. — Ну, я определил его в оздоровительный интернат, и там следили за его терапией, — отворачивает взгляд в сторону. — А чего решили забрать? — Соскучился. Не много вопросов для одной медсестры? Но в ответ женщина пожимает плечами и даёт рецепт в руку Пугнанта. На выходе из кабинета он его сразу выбросил. — Витаминка, которая никакой роли ему не сыграет, — шёл к машине и по пути услышал ругань. — Ой… Ну подай на меня в Верховный суд! — тушил пепел от ментолового Vogue и ругался с Милен Рей. — У нас нельзя курить возле школы, ты нарушаешь устав! — злилась и психовала Милен, несмотря на то что Рей уже тушил бычок сигареты. Рей, закатив глаза, цокнул: — Слушай, ты заладила: «Нельзя, нельзя!» Всё можно, пока не видит полиция. Хотя такая, как ты, вызовет. Мсье подозвал своего сына к машине: — Ну всё, не психуй, иначе тебя акуманизируют, — бросил бычок под ноги Милен и сел в машину. В машине блондин устало облокотился о спинку сиденья и снова залез в телефон: — Если плохо, ты можешь лечь, — спокойным голосом сказал отец. — Нет, пока… Сейчас всё нормально, — продолжал безразлично смотреть в телефон, листая свой «Инстаграм». В виртуальном мире ничего нового: фанатки продолжали восхищаться песнями Сердцееда: > Хочу от тебя ребёнка!!! > > Когда новый альбом? > > Где следующее выступление? > > Кто любит Серцееда, покажите, насколько сильно, и сколько нас — ставим сердечки!!! > > Я первая! ))) > > Сердцеед лучше XY!!! Парень устало вздохнул и тихо проговорил: — Среди фанаток одно детское комьюнити. Ужасно, просто ужасно, — сжимает в руке телефон. Но мсье Пугнант не слышал, что там говорит Рей: мужчина погрузился в воспоминания. *** Первые приступы у Рея произошли в день, когда из дома ушла его мать. В тот час мальчишка играл в машинки, когда услышал крики и мат в гостевой комнате: — Из тебя отвратительная мать — смирись с этим: пока ты выпиваешь, так будет продолжаться всегда. — Ох, Себастьян, ты же знаешь, что мне, чтобы окосе́ть, достаточно бокала вина. Ну… В этот раз переборщила, — Виктория уже была под шафе, причём в таком хорошем шафе… — Мне надоело доставать тебя из полицейских участков, где ты позоришь меня и сына! Виктория отпила из бутылки и продолжила: — Тот официант сам был виноват. — Этот разговор бессмыслен. В общем, уходи. Рея я заберу себе и сам займусь его воспитанием. Хотя бы на пожаре не погибнет, как в тот раз, — тяжело вздохнул Себастьян. Но в ответ жена смеётся на весь дом, чем пугает Рея где‑то за стенами: — Ты? А‑ха‑ха, ты из‑за своего бизнеса не сможешь проводить с ним время, а вместо тебя вечно с Реем будут няньки и гувернантки. — Буду проводить столько, сколько смогу, но тебе его не доверю — с тобой он погибнет. Убирайся, иначе я вызову охрану, — покинул гостевую комнату и ушёл к сыну. Последнее, что слышал Пугнант‑старший в свой адрес, — проклятия в его сторону от жены. Ночью, когда всё успокоилось и за окном пошёл дождь, это и произошло: это было словно удар грома в буквальном смысле. Всхлипы, стоны и непонятные звуки доносятся из комнаты Рея. Зайдя, Себастьян не хотел верить произошедшему: Виктория страдала эпилепсией, и пьянка усугубила ситуацию, но он никогда не думал, что такая ужасная болезнь достанется его мальчику. Рею стало легче через две минуты. Мальчишка испуганно смотрел на отца; складывалось такое впечатление, что малыш его даже не узнаёт, но Себастьяна это не пугает: он прижимает к себе сына и гладит его по голове… *** — С того дня и идёт наша борьба, — вслух произнёс на выдохе отец. — О чём ты? — Рей делает вид, что слышит отца, хотя последний услышал лишь «борьба». — Я говорю, что по приезду домой поговорим про твою терапию. — Бесполезный разговор, — сквозь липовый кашель тихо произнёс Рей. На следующий день, небольшой магазинчик возле школы: — Лоик, выбирай уже быстрее, — скрестив руки на груди, психовал Нельсон, пока Лоик выбирал сигареты. — Хм… Что взять? L&M — я что, дед с туберкулёзом? Philip Morris? Какой, нахер, Philip Morris? Marlboro… Нет, я что, старая лесбиянка? От комментариев друга Нельсон устало закатывает глаза, пока в магазин не заходит Рей. — Опять этот выбрать не может? — пожал руку шатена длинноволосый. — Как девчонка на распродаже! — Ещё один комментарий, и сами будете покупать как хотите, малолетки. Рей и Нельсон стали ржать: — Хватит. Девушка, дайте им классические Vogue, паспорт у того, что в жёлтой футболке. Платит он моими деньгами! — привёл нежно за шкирку Лоика на кассу. — Мне ментоловые, — показывает паспорт. Через три минуты возни с деньгами и пачками сигарет друзья вышли из магазина: — Спасибо, если бы не ты, то мы ещё бы час стояли и выбирали, точнее Лоик, — закурил сигарету Нельсон. — Угу. И да, за школой больше не курим — иначе снова этот босс КФС будет визжать. — Ты прав, можно попробовать возле ворот сада, а бычки прятать в цветах. Навряд ли Лоик говорил это всерьёз, но его друзья всё равно смотрели на него как на имбецила. — Ещё предложи покурить в кабинете директора! — докуривал и искал, куда бросить бычок, Нельсон. — Нельсону ничего не мешает курить на ходу. Ещё бы мусорки на каждом шагу! — даёт подзатыльник другу Рей. С горем пополам парням удалось найти курилку. — Раньше я слышал, что можно было спокойно курить в туалете на последнем этаже, и никому не было до тебя дела, — облокотился о стену автобусной остановки Лоик. — Привычка Таракашки в Нью‑Йорке. Расслабленно и уже на позитивной ноте Нельсон решил всё‑таки кое‑что узнать у Пугнанта: — И что отец тебе сказал по поводу твоих приступов? Рей молчал около минуты, смотря вниз. — Ну что молчишь? — не оценил молчания блондина Лоик. — Стоит или не стоит говорить? Похрен, скажу. В общем, помните, я как‑то говорил, что могу попробовать себя в роли исполнителя? — Ты? — Не помню! — Друзья называются ещё! Ладно. Суть в том, что я решил попробовать, и мне зашло… — Но? Не томи долгими паузами! — раздражается шатен. — Сердцеед — это я! — Кто? — Лоик впервые слышал это имя, но Рей понял это иначе для себя. — Я сейчас серьёзно об твою пустую башку потушу бычок! — Тише‑тише! — Нельсон встаёт на защиту Лоика и беспокоится о Рее. — Тебе и так хватает приступов. И, как я понимаю, ты поёшь по вечерам? — Ну, не всегда… Точнее, не каждый день. Раньше это было раз или два в месяц, но с каждым днём Сердцеед становится всё популярнее и популярнее, и так получилось, что в этом месяце выступления каждую ночь. — Ну ты даёшь! — заржал конским смехом Лоик. И пока смеялся, упал задом в лужу. — Помогать не будем, вставай сам, конь! — прошли мимо него Нельсон и Рей. — Ты ведь знаешь, что недосып для тебя опаснее курения? — мрачно смотрит и констатирует очевидное шатен. — Возможно. Но вот что: от чего я умру быстрее — от скуки в этом ужасном и слишком толерантном Париже или от эпилепсии, но занимаясь любимым делом? Ответ на этот вопрос Нельсон дать не смог. — А отец знает? — Нет, но мне без разницы на его реакцию. Петь не брошу. На самом деле Рей, возможно, и мог бы приостановить свою музыкальную деятельность, хотя бы пока снова не начнёт терапию, но вот только смысла он в этом не видел. Как и во вчерашней беседе с отцом. *** — И что ты скажешь по поводу всей этой ситуации? — ходил вокруг сына Пугнант‑старший. — Ничего. Болезнь, которая будет со мной всегда, пока я не сдохну. Дела не очень. — Смешно тебе, да? — Ох, папочка, мне не смешно, мне, сука, страшно! — Смеяться я буду, когда ты после очередного приступа не проснёшься! Почему ты перестал заниматься терапией? Но блондин не собирался отвечать отцу на этот вопрос. Хотел уйти, но отец грубо хватает его за запястье. — Я задал вопрос! — Себастьян никогда не был так груб с сыном, но последние события заставили пересмотреть своё решение. Мужчина продолжал грубо сжимать запястье сына, ожидая от него ответа. — Я жду! И поверь мне, я дождусь, даже если сейчас у тебя снова произойдёт приступ. — Да держи, держи на здоровье сколько хочешь, но я остаюсь при своём! Какой от неё смысл, если я всю жизнь буду трястись при малейшем переизбытке эмоций? — Терапия поддержит твоё здоровье и поможет минимизировать эти приступы. — Ответь мне на вопрос: зачем я тебе? — Ты мой сын, и я люблю тебя. В ответ Пугнант‑младший скривился, не веря стандартному ответу отца. — Это ты будешь своим шалавам говорить или своим дружкам из вашей Алмазной мафии. А мне скажи как есть: зачем? *** — А он что? В ответ Рей забирает из зубов Нельсона измученный бычок и кидает мимо мусорки. — Ничего. Сказал, что я выдумываю всё, и он меня любит. Смешно… Тем временем в Тайном обществе: Машина: А что у нас сегодня? Скипетр молчит? Бриллиант: Он считает, что план о женитьбе его сына отвратителен. Скипетр: Я так не говорил. Он не отвратителен, просто мой сын ещё не готов, он ещё молод. Машина: Как у вас всё легко и быстро меняется! А ведь год назад вы сами предложили такую инициативу — между моей дочерью и сыном покойного Бриллианта. Что же теперь поменялось? То, что теперь это ваш сын, а не чей‑то? Скипетр: Не нужно перекладывать всё на меня. Вы тоже свою дочь не спешите выдать замуж за сына предыдущего Бриллианта. Маска: Не впутывайте Машину в свои игры. То есть я хотела сказать, что вы сами предложили инициативу с помолвкой двух детей участников Королевства, а теперь отказываетесь от своих слов. Бриллиант: Маска верно подметила. Рожь: Поддерживаю решение Маски. Солнце: Единогласно. Если у тебя что‑то не получается, то не надо перекладывать ответственность на других. Скипетр отключается. Бриллиант: Детский сад. После собрания Себастьян сидел в машине, врубив на всю музыку, облокотившись на спинку сиденья, смотря в одну точку: — Рей никогда не начнёт принимать терапию, пока не поймёт, что я его и вправду люблю. Но моя идея женить его просто разрушила наши отношения. Это означает, что сын… — На глазах Себастьяна проступают слёзы — эмоция, вечно подавляемая им, эмоция, которую он прятал, покуривая очередную пачку сигарет или капая в нос сосудосуживающие. Он устал, но не физически, а морально. Тяжело вздыхает, закрыв глаза: — Вдох‑выдох. С закрытыми глазами он не обратил внимания на акуму, летящую на его пачку сигарет. *** В столовой школы: — Милен снова раздаёт листовки? — компания её друзей заметила какую‑то активную деятельность прямо у входа в столовую. — Я могу ошибаться, но, кажется, я знаю, что это за листовки, — Зои Ли пошла к Милен. Апрель замечает свою подругу с синими и розовыми прядями: — Привет! Как раз мне нужна ваша с Маринетт агитационная кампания. — А что за повод? — улыбается Зои Ли. — Мы выступаем против курения как явления в целом, а также против курения в общественных местах! — Нужно также убрать киоск, который находится недалеко от школы. Там постоянно покупают сигареты Рей со своими курящими друзьями, — добавляет Иван. Улыбка с лица девушки пропала практически сразу. Обычно Зои Ли всегда поддерживала любые инициативы Милен, но про курение вопрос спорный. Да, запретить курить в общественном месте — может, идея хорошая, но кто запретит курить парижанам в целом? Как это будет отслеживаться? Пока Зои думала, полноватая блондинка уже пошла за стол к друзьям. — Милен, идея хорошая, но… — Маринетт, только не говори, что ты поддерживаешь этих зависимых, по своей глупости, людей? — Ну как тебе сказать… Будто бы Леди Баг не курит, по‑вашему? — Кстати, я видела, что она стала часто дымить после истории с Монархом. Если курят супергерои, тогда чего мы хотим от парижан? — на сторону Маринетт встала Алья. Зои Ли опустила глаза: — Алья права. Я сама любительница электронных сигарет. Честно, я пыталась с этим бороться, но это непросто, признаюсь… Одноклассники начали переглядываться между собой; кажется, пришло время раскаяния. — Я курила раньше из‑за… Сами знаете кого, — нервно перебирает волосы Джулека. — Но сейчас ради Роуз бросила и, конечно, ради себя, — смотрит на свою подругу. — Я никогда бы не могла подумать, что моя мама курит, но, кажется, да, причём тонкие, которые обычно я вижу у Рея и его шестерок. Однажды на столе у своей матери Кагами увидела пачку сигарет и подумала сразу на неё, хотя это было не так. — Так что многие из нас не без греха, — констатирует Алья. — Вы же сами признаёте, что это проклятье XXI века и что от этого нужно избавляться! Но в ответ все пожимают плечами. — Мне кажется, среди мальчишек курящих больше, чего уж говорить про Рея с дружками, — признала печальную статистику Джулека. — И это мы не говорим про взрослых, — поддерживает подругу Роуз. — Ну, мой Эдриан не курит! На Маринетт посмотрели с не очень одобрительным взглядом. — Ну не у всех же парень Эдриан Агрест, Мари, — пыталась развеять обстановку Алья. Обстановку развеял взрыв в школе — оглушительный взрыв. — Что произошло? — смотрит на Ивана Милен. — Что? — Я спрашиваю, что происходит? — Я не слышу!!! Снова доносится взрыв, несколько одновременно. — Смотрите! — Роуз пальцем указывает в окно, где на улице уже было красно‑чёрное небо, а половина зданий Парижа полыхала в огне. — Быстро же они! — Кто, Джулека? — Да кто угодно. Возможно, акуманизированный, возможно… — Стой, мы поняли, кто, — кладёт руку на плечо подруги Роуз. Маринетт злобно смотрит на небо, понимая, что сейчас придётся сражаться, хотя это не входило в её планы. Впрочем, в планы других талисманщиков это тоже не входило. Мари убегает в туалет, но везде всё занято. — Проклятье, — тихо произносит талисманщица. «Не стоило давать все талисманы своим одноклассникам, хоть они и достаточно сильны и под моим боком… Пока под моим, но есть моменты, которые доставляют трудности». Вскоре Маринетт находит место для перевоплощения — сад, который в этот момент был непривычно пуст. ТИККИ, ДАВАЙ! *** — Париж полыхает в огне из‑за нового акуманизированного злодея! К счастью, Леди Баг и Кот Нуар уже прибыли, а вместе с ними прибыл и их Водный Дракон. Это все свежие новости к трём часам от Мсье Банана. О‑ля‑ля! — Моя Леди, кажется, нам стоит вызвать подкрепление! — Котику не нравилось, как пожар начал распространяться по всем улицам Парижа. Леди Баг достала йо‑йо, стала крутить кольцо, чтобы вызвать подмогу. — Леди Баг, я пыталась разглядеть, кто наш поджигатель, но я не знаю, кто это! — Спасибо, Руюко. Как только прибудет Пегас, он сразу переместит людей в безопасное место. Пигелла успокоит. Руюко и Минотаврикс помогут тушить огонь. Котик и Король Обезьян пойдут со мной в засаду. — А остальные? — Остальные нам понадобятся, если что‑то пойдёт не так. Котик осмотрелся. — Кажется, я вижу того, кто нам нужен. Он напоминает призрачного гонщика, — указал на мужчину, у которого вместо лица и собственно головы был череп в огне. От его вида, кажется, лицо Леди Баг побелело. — Ты в порядке? — подхватила сзади за плечи Букашку Руюко. — Д‑да, — дрожат губы героини в горошек. — Ладно, — Руюко не поверила Леди Баг, но решила пока не вмешиваться. *** — А так забавно, что мы прячемся в том же кабинете, где мы впервые… — Аглая пыталась успокоить и разговорить парня, но остановилась, когда заметила, что он устало и тяжело держится за парту, будто вот‑вот и рухнет. — Ты чего? — подходит и кладёт руку на его плечо. Сам же Рей боролся с собой, чтобы не упасть прямо при Аглае. — Не сейчас… сейчас… — сжимает кулаки. — Что «не сейчас»? У тебя панические атаки? Если да, то глубоко вдохни и выдохни. Давай, ты можешь бороться. Это помогло. Возможно, это был не приступ, а лёгкий мандраж, который удалось купировать. — Обошлось, — выдохнул. — Настолько всё плохо? — испуганно и тревожно спрашивает Аглая. — Ну даже не знаю, стоит ли тебе об этом говорить… — Леди Баг и Ко сейчас борются со злодеем, нам лучше посидеть здесь в безопасности, — Аглая подсаживается всё ближе и ближе к Рею, от чего он покраснел и старался отводить от неё взгляд. — Эй? Неужели меня испугался? — нежно взяла его за подбородок и подняла его взгляд на себя. — Вот уж! Ладно… И Пугнант рассказал о своём диагнозе своей подруге, а также не забыл рассказать, что давно забил на терапию, потому что не видит в ней смысла, если она не вылечит его. — Но терапия так не работает. Смотри, это в психологии: чтобы появился прогресс, тебе нужно будет не одно занятие, — гладит его по рукам брюнетка. — Хочешь сказать, мне нужен психолог? — Фигурально сравниваю. С твоей болезнью так же: если ты сможешь продолжить терапию, то приступы купируются, и, возможно, ты забудешь о них. Но Рей был упрям в этом плане. — Мне всю жизнь придётся себя пичкать химией в надежде, что однажды смогу навсегда избавиться от приступов! Сомнительно. Устало парень потирает лицо руками и вздыхает. — Перестань недооценивать силу врачей: благодаря им ВИЧ перестал звучать так страшно и стал просто чем‑то вроде желтухи. Оптимизм и лёгкий взгляд Аглаи даже немного успокоили Рея: парень наконец‑то, впервые за пару недель, по‑настоящему улыбнулся. — Врачам лишь не удалось победить толерантность в головах психически нездоровых, — тихо прошептала Аглая. — И таки ты знаешь, как поднять моё настроение! — блондин посмотрел в глаза своей подруге. — Есть ещё кое‑что! — сероглазая достала из портфеля маленькую бутылку красного вина и горький шоколад. — И когда ты только успела? — После того как ты и твои дружки купили себе сигарет, я зашла следующая. Где тут бокалы? Пока Аглая осматривалась в кабинете в поиске бокалов, до неё дошло: — А разве тебе можно с твоим диагнозом пить? — А тебе, малышка Аглая? Спустя один глоток от каждого из горла бутылки они уже оба раскраснелись; всё‑таки им было нужно так мало, чтобы опьянеть. — А каково тебе: там опасность, а мы тут в школьном кабинете пьяные и… влюблённые? — смеялась и смущалась слегка пьяная девушка. — Нет, ну хочешь, я могу пойти и без талисмана набить морду акуманизированному мудаку? — Не разрешаю! — Аглая поглаживает его пальцы. — Мне и хватает того, что ты не принимаешь терапию и уже убиваешь себя. — Ты слишком переживаешь, не стоит. Когда меня не станет, то рекомендую присмотреться к Лоику. Он хоть и грубый, но это лишь его образ. Аглая отпивает ещё один глоток. — Поверь, если бы я захотела быть с Лоиком, то уже бы была с ним, — шепчет парню и заключает его в пьяный поцелуй, на что Рей охотно и страстно отвечает. — Хм, у тебя фетиш на школу, кабинеты и учительские столы? Раз так, то в следующий такой раз жду тебя в образе строгой учительницы. — Которую вы успешно запачкаете своим семенем, мсье! — ложится на парту, приманивая к себе Рея, Аглая. Рей и совсем не против: всё начинается с поцелуя ступней девушки, пока его подруга наслаждается, потихоньку снимая с себя нижнее бельё. *** — Осталось совсем немного, потерпите! — Леди Баг посмотрела назад на раненых от злодея напарников. Супершанс дал детскую машинку. — Он должен сам отказаться от акумы ради сына, — подаёт идею Весперия. — Просто я помню, как Рей в детстве хотел стать гонщиком… — Мсье, ваш гнев из‑за сына? Из‑за Рея? Когда злодей услышал имя своего сына, он повернул взор на Леди Баг. — Вы не сможете помочь своему сыну, если разрушите его дом. — ТЫ НЕ СМЕЕШЬ РЕШАТЬ ЗА МОЕГО СЫНА!!! — злодей уже был готов испепелить героиню Парижа. — Нет, смею! — увертывается от его атак. — Потому что сейчас я защищаю жителей Парижа, в том числе и вашего сына, от вас. Злодей даже на минутку решил прислушаться к Леди Баг, но голос в его голове агрессивно настраивал его против. — Послушайте, но всё, что вы сейчас творите, ещё хуже скажется на здоровье Рея! — Весперия пыталась достучаться до злодея. — ПРЕКРАТИ! — закрывает уши. — Миледи, его слабое место — место, где прячется акума, — хитро улыбается Нуар. — Победа близка! *** Через пару минут бабочку ловят, а йо‑йо всё возвращает на круги своя. — Всё закончилось так быстро? Мимо Аглаи и Рея пролетает рой божьих коровок. — Ну так, что насчёт терапии? — легла на голую грудь парня девушка, которая сейчас была одета в его рубашку. — Ну‑у‑у… Делаю это только ради того, чтобы спокойно играть музыку дальше. Естественно, Аглая понимала, что он идёт на это ради неё, но Рей ей никогда по поводу этого не скажет правды. — А курить бросишь? — Оу? — почёсывает затылок блондин.