убей мою любовь

      Сердце стучало как бешеное. Казалось, что его стук отдавался в ушах с каждой секундой все громче. Ещё чуть-чуть и оно просто выпрыгнет из грудной клетки. Чонгук бежал из всех своих сил. Во рту пересохло так, что даже сглотнуть слюну не представлялось возможным.              Будучи лучшим в рейтинге по физическим нагрузкам в их отделении полиции, он все равно был готов выплюнуть свои легкие.              Если он не догонит его, если он упустит его, то он проиграет сам себе. Он себя не простит. Это буквально поставит клеймо на нем не только как на человеке, находящимся на государственной службе, но и просто как на сознательном гражданине. Это первое дело, которое Чонгук не может проебать. Он все поставит, когда на кону поимка убийцы его лучшего друга.              Фак, развилка.       Доверяясь внутреннему чутью, Чонгук поворачивает направо и снова ускоряется. Да, он слышит звук того, как кто-то бежит. Черт бы побрал эти спальные районы с бесконечными дворами, где стоят дом за домом. Чувствуешь себя в гребанном нескончаемом лабиринте.              Минуя последний подъезд дома, он узнает территорию: здесь жил когда-то его приятель, с которым они часто в студенческие годы пьяными добирались сюда, поэтому эту часть района он знал хорошо. Чонгуку хватает буквально трех секунд, чтобы понять, что эффективнее будет не гнаться за самим преступником, а срезать и ждать, когда он сам появится перед ним.              Именно так и поступает полицейский Чон.       Еще Чонгук проклинает в голове своего начальника Сона, который не поддержал его идею о том, чтобы установить наблюдение за местом жительства женщины, покушение на которую не удалось, так как не все были уверены, что это было именно его рук дела.              И о боже, Чонгук оказался прав, правда решение проследить самостоятельно было чревато тем, что у него нет никакого подкрепления, а в отделе приятелей у него не было, после перевода в другой участок из-за смерти своего напарника Чонгуку было не до поиска друзей даже в рамках работы.              Еще поворот. Да. Удача сегодня на его стороне, он оказался быстрей. Остается ждать.              Чонгук вытащил глок из кобуры и навел его на темный проход, откуда должен выбежать он. Тот, кто жестоко расправился уже с семью людьми, и хотел было на своем счету получить сегодня и восьмую жертву, но Чонгук помешал ему.              Парня чуть потряхивает, пальцы чуть дрожат от предвкушения того, как он сейчас арестует мучившего их город и его лично преступника.              Он слышит приближающегося человека. Сердце бьётся еще быстрее, чем при беге. Он старается не моргать. Звуки еще громче. Пальцы крепче сжимают пистолет. Все, сейчас он взглянет в лицо смерти, которая забрала Намджуна, его друга детства. Ещё чуть-чуть. Он уже слышит тяжелое дыхание мужчина.              Наконец-то.       Тот самый мужчина замедлил свой шаг, видимо понял, что полицейский, гнавшейся за ним, уже поджидает его. Поэтому, словно идя по красной дорожке, он медленно выплывает из-под тени многоэтажки.              Нет.       Руки Чонгука опускаются.       Глаза впиваются в появившийся силуэт.       Он узнает его из тысячи.       Пистолет падает глухим звуком на асфальт.              В голове пробегают миллиард мыслей, которые хотят вырваться наружу, но у него на губах оседает тихое:       — Тэхён-и.              — Чёрт, Чонгук, почему именно сейчас? Почему именно ты? Почему именно сегодня? — Тэхён стоял с полным разочарованием на лице, как будто он был разбалованным ребенком, которому подарили не ту игрушку.              Сначала в голове была тишина.       А потом Чонгуку хотелось кричать. Громко, протяжно и пронзительно.              Человеком, хладнокровно растерзавшим семь простых людей, оказался его любимый парень.               Нет, даже не так, не просто парень, Тэхён был для него чем-то большим, он был не то что, частичкой души, он был ее половиной. В некоторые моменты Чонгуку казалось, что они были рождены, чтобы быть вместе и стать одним целым. Они взаимодополняли друг друга больше, чем инь и янь. Он не знал, как существовал до появления Тэхена в своей жизни. Этот мужчина буквально перевернул его серую жизнь на сто восемьдесят градусов и сделал ее константой. Чонгук настолько глубоко ушел в отношения с Тэхеном, что ему мгновенно стало плевать на всех, его мир был сконцентрирован ровно на одном человеке. Концентрация Тэхена была в нем слишком превышена, но он был этому только рад.              Однажды штатный психолог полицейского участка сказал, что его настолько сильная эмоциональная привязанность к партнеру похожа на зависимость, и посоветовал Чонгуку сходить на пару сеансов к хорошему специалисту. Парню тогда захотелось в лицо рассмеяться этой женщине и сказать, что она просто завидует, так как видимо она еще не имела удовольствия сполна прокататься на крыльях такого прекрасного чувства, как любовь.              И сейчас в нем что-то с треском ломалось. Он как будто оказался в горящем доме, где крыша давно упала, а стены одна за одной рушатся и убивают за собой все дорогие сердцу моменты, которые произошли в этом месте. Это пепелище станет его личным адом.              — Ну чего ты смотришь на меня своими оленьими глазами? — С нотой раздраженности сказал Тэхен, закурив сигарету и оперившись своим дорогим кашемировым пальто о грязную бетонную стену дома.              Пока Тэхен уже источал некое снисхождение, осознавая властность ситуации в своих руках, Чонгук наверно минуты две находился в своей прострации и не хотел вообще ничего.              — Почему? — Парень буквально выплюнул этот вопрос, так как нарастающий ком в горле не хотел выпускать вообще ни звука.              И заглянув в глаза Тэхена, у него все похолодело: на место раздражения, туда пришла искра безумства. И не та, которая появляется в момент уличных гонок без правил, а та, за которую Харли Квин полюбила Джокера.              — Почему что, ангел? Почему убиваю? Почему не рассказывал? — Казалось, что Тэхен говорил это с издевательской усмешкой и горящими в огне собственного греха глазами.              Упоминание того, как Тэхен называет его, отозвалось болью, от которой избиваться не представлялось возможным.              — Почему ты смог предать моё доверие к тебе? Почему ты предал нас? — Каждое слово отдавалось тихим эхом в этом скромном уголке двора, так что до Чонгука долетали обрывки собственных слов.              — Ангел, ты точ…              — Не называй меня сейчас так. — Чонгук сам поразился резкости своей фразы, а Тэхен в удивлении приподнял одну бровь.              — Отчего же? При сложивших обстоятельствах из нас двоих ты точно ангел. — Мужчина ухмыльнулся, и прядка черных волос упала ему на глаза, Чонгуку захотелось подойти и заправить её за ухо, как он делал всегда, но сейчас стоял словно вкопанный.              Широко раскрыв свои глаза, Чонгук уставился на Тэхена и быстро начал говорить:       — Ты же делал это неосознанно? Да? Может ты просто психически нездоров? Это не всегда заметно. — И в подтверждение себе он кивнул. — Точно. Ты же не мог так сделать. Ты не такой, да. Мы будем лечиться, Тэхен-и. Мы же будем? — Он с такой надеждой посмотрел на своего мужчину, чтобы убедиться, что он его не предавал, потому что знал, что тот не мог так поступить, но встретил перед собой еще более растянутую ухмылку и сумасшествие в глазах.              Тихой поступью подойдя к Чонгуку и выдохнув сигаретный дым рядом с его лицом, проговорил своим довольным низким голосом ему прямо на ухо:       — Нет, ангел. Я ничем не болен. Я убивал всех этих сук полностью осознавая содеянное. Я наслаждался их смертью. Но я не маньяк и не садист. Правда я бы сделал это еще тысячу раз, потому что они этого заслуживали. — Чонгуку казалось, что его слова проникали ему под кожу.              — Почему они, — Тэхен прервал Чонгука тем, что провел носом по его скуле, вдохнув его парфюм, от этого действия в голосе парня проскользнула дрожь, — этого заслужили? — Парень почувствовал хватку на своих руках, которые он держал вдоль тела.              — Двадцать лет назад четыре пьяных придурка, среди которых был твой лучший друг, сбили на машине шестилетнюю девочку. Этой девочкой, — Тэхен уставился в глаза Чонгука и говорил ему прямо в губы, — была моя младшая сестренка. И она погибла. — И в этот момент хватка на руках Чонгука усилилась. — Дело конечно возбудили, но закрыли как несчастный и случай, и придурков оставили на свободе, а все потому, что папаша одного из них оказался влиятельным человеком и приплатил нужным людям, чтобы сыночек и его друзьяшки не смотрели на небо через решетку на протяжении лет пятнадцати.              — А кто тогда еще трое и женщина, которую ты хотел убить? — Голос Чонгука выдавал его внутреннее беспокойство, он просто не мог поверить в то, что его Тэхен, который любит старые американские комедии и обожает слушать джаз на виниловом проигрывателе, действительно способен на жестокие убийства.              — Те, трое мужчин, это полицейские, которые со спокойной душой и без зазрения совести приняли деньги взамен на закрытие дела. А женщина, — мужчина освободил свою правую руку и взял ей Чонгука за подбородок и мазнул его языком по губам, оставляя на них горечь табака, — эта женщина была нерасторопной медсестрой, которая работала там, куда поступила моя сестренка сразу после аварии. Да у нее было мало шансов, но они были. И эта сука ввела, ей двойную дозу какого-то препарата, что только быстрее её убило. Нам, конечно, говорили, что это роли не сыграло, и Соён бы все равно умерла, но я знаю, что это наглая ложь.              — Тэхен, мне безумно жаль, что тебе пришлось пережить такую потерю в своей жизни, я и представить не могу какого это. Но разве такой выход должна находить боль? Через убийства? Ради такой философии ты сам меня учил? Я помню каждое сказанное тобой слово! — В какой-то момент Чонгуку казалось, что он перешел на крик. — Ты говорил, что все трудности в своей жизни человек должен преодолевать гордо и совершать те поступки, о которых не стыдно рассказать другим.              — Мой сладкий ангел,— Тэхен впился в парня жестоким поцелуем, и ему было плевать, что тот ему не отвечает, — поверь я так горд собой, — в очередной раз вдохнув парфюм Чонгука, он провел носом уже по его шее, — и во мне нет ни капли стыда после того, что я сделал.              — Я просто не могу поверить, мне кажется, что я не знал тебя вовсе. — Парень просто неверяще мотал головой. — Но почему именно сейчас ты решил все это делать?              — Все просто, как появление радуги после дождя, в моей жизни появился ты. Юный полицейский, который любит, чтобы его забирали с работы, а еще очень любит своего парня так, что сделал ему пропуск, позволяющий проходить прямо до своего кабинета, а чтобы до него пройти надо проходить мимо архива. — Здесь Тэхен сделал паузу и натянул своими пальцами улыбку на все больше угасающем лице Чонгука. — А еще ты любил сдавать отчеты в самом конце дня, поэтому тебе приходилось оставлять меня на минут десять в твоем кабинете одному. Ну вот как-то так оно все и получилось. — Тэхен сделал шаг и пожал плечами.              Вот сейчас упала последняя стена того разрушающегося дома. Чонгука словно облили холодной водой в тридцатиградусный мороз. Это был последний гвоздь в крышку его гроба, который он сам себе сотворил.              — Ты меня использовал.       Не вопрос. Утверждение.              — Я тебе хоть нравился? — Чонгук даже боится заикнутся о любви.              — Ангел, ну ты чего? Не делай из меня самого ужасного монстра, я по-прежнему твой Тэхен. Просто твой Тэхен это лишь часть. И твой Тэхен жутко влюблен в очаровательного полицейского по имени Чонгук. А другая часть Тэхена вообще не чувствует ничего. Там пустота. Бездна и пропасть.              Мужчина смотрит на реакцию Чонгука. Следующее действие его. Тэхен ждет.       Чонгук решил немного проморгать от слез, застывших в его глазах, и повернул голову назад, словно ища что-то.       Тэхен пока просто наблюдал.              Чонгук увидел, где лежит брошенный им пистолет и поднял его.              — Будешь угрожать пистолетом и поведешь в участок арестовывать? — Игриво сказал Тэхен.              — Держи. — Чонгук дал Тэхену в руки пистолет, и казалось, что он не слышал, что тот сказал.              Чонгук, кажется, прокрутил тысячу мыслей в голове за секунду, и вновь взглянув на Тэхена, и не увидя там ни сожаления, ни раскаяния, как будто что-то подтвердил для себя.              — Тэхен, я тебя люблю, я…              — Ангел, под…              — Стой, не перебивай меня, я тебя люблю, люблю всего тебя, люблю рассматривать все твои родинки на лице, люблю твои руки, которые прижимают меня во сне, люблю твой тяжелый аромат духов, от которых кружится голова, люблю кофе, который ты неумело варишь по утрам, люблю слушать, когда ты мне рассказываешь что-то из истории, потому что знаю, что ты ее очень любишь, люблю наблюдать за тем, как ты ворчишь, когда я включаю свой рок, потому что он тебе не нравится, но ты не просишь его переключить, потому что знаешь, как я от него кайфую, я люблю любить тебя. — Чонгук говорил это все на одном дыхании. — Я тебя настолько сильно люблю, что мне кажется, я готов простить тебе всё: если бы ты меня бил, изменял, наплевательски относился. И мне страшно от того, насколько ты глубоко во мне. Я говорю это все только потому, чтобы ты не просто услышал, а прочувствовал, что за тебя я сделаю все в этом гребанном мире, где ни один человек не сравнится с твоей значимостью в моей жизни. Но если ты и правда меня любил, то знаешь, что свою профессию я выбрал не от нечего делать, а потому что я в этом вижу свое призвание: нести справедливость. Я презираю взятничество и покрывание преступников. Мне буквально выворачивает наизнанку от этого. И мне страшно, что я смогу простить и оправдать тебя в своей голове за эти убийства. Но тогда я предам себя. И что я тогда из себя стою? Но и слепо следовать закону, и посадить тебя будет пыткой для нас обоих, так как я этим перечеркну все наши чувства, которые бережно охранял. Я просто не вынесу этого. Я не смогу сам убить наши чувства. Поэтому я прошу тебя, — Чонгук положил палец Тэхена на курок, а дуло направил на себя, прямо в сердце, — убей мою любовь. Я настолько пропал в тебе, что могу просить об этом только тебя. Убей меня. Убей, во благо наших чувств, которые живы в моей памяти и не запачканы кровью. И знай, что ты сам выбрал этот путь для меня, когда провел лезвием ножа по горлу своей первой жертвы. — Чонгука прислонил свою щеку к лицу Тэхена и прижал дуло пистолета посильнее к себе.              В 02:43 в одном из тихих районов города был слышен выстрел…