Рождественская кассета

Обычный рабочий день. Мила, новая секретарша, сообщает: прибыл месье Жонсьер с новыми отчётами. После проверки новым телохранителем Марк проходит в кабинет и докладывает о вспышках протестов в Термитнике после неудавшейся революции, но Иво, халатно пропустив слова мимо ушей, только и смотрит неотрывным взглядом на бумаги. Из края папки выглядывает VHS-кассета. Значит, появилась новая. Короткое неторопливое движение руки — Иво нажимает на маленькую кнопку под столом. Он не уверен, что то, что будет сказано дальше, не будет услышано кем-то третьим, не может быть уверен, но привычка сохранилась. Чтобы выжить, нужно держаться за что-то. Надежда подвела Иво однажды, но старые привычки — никогда. — Смотрел? — взяв в руки кипу папок, спрашивает холодно. Ему известно положение дел в Термитнике, в Нью-Пари. Сейчас важно выяснить другое. — Нет. — Глаза Марка выдают обеспокоенность. — Летиция могла бы заметить, заподозрить... Приор кивком показывает, что в следующих объяснениях не нуждается. Вытаскивает видеокассету. Чёрная, прямоугольная, доштормовая, с видимой магнитной лентой по бокам. Тот, кто записывает их и отправляет Мартену через Жонсьера, имеет неоценимую любовь к ретро или же сильно хочет усложнить задачу тех, в чьих руках случайно может оказаться кассета. Видеомагнитофон Иво тоже получил через Марка и, проведя поиски самостоятельно, понял, что даже на чёрном рынке такой раритет найти практически невозможно. Это может быть Даниэль, Иво думал об этом, Марк озвучивал предположение. Но никто не видел её с тех пор, как попытка свержения власти потерпела крах. Сейчас Инквизиция активно её ищет, столько конфиденциальной информации, такие навыки, но зацепок нет, и Мартен откровенно вставляет палки в колёса расследования, чтобы хоть кто-то из них имел шанс на хорошую концовку. Но если это и правда мадемуазель Вейсс, то конец ещё не настал. Мартен проводит пальцем по VHS-кассете с белой наклейкой для названия. Подписанной. «Рождественский выпуск» Уже четвёртая в его странной коллекции. Иво сжимает руку до хруста, на лице оставляя каменное выражение. Лу, когда они оставались наедине, подшучивала над его «эмоциональным диапазоном как у ложки», мягко дотрагиваясь горячими пальцами до щёк, проверяя, есть ли там чему двигаться. Лу... Укол боли в груди заставляет сильнее, чем нужно, нажать на кнопку под столом, запись разговора продолжается. Не позволив голосу дрогнуть, Мартен поднимает глаза на стоящего перед ним Марка и спрашивает: — Какой текущий статус мер по деэскалации? Приняв отчёт, Мартен без лишних слов отпускает его. Работает ещё четыре часа и тридцать одну минуту, принимает у себя инквизиторов, согласовывает в конце дня с Милой график следующего дня, прощается с телохранителем Альбером и поднимается к себе. В руках у него два отчёта Марка, между ними — видеокассета. Кажется, с каждой секундой та приближается к черте, минуя которую, воспламенится в его руках красным огнём, но невзирая на нетерпеливость, Мартен, как обычно, зайдя в апартаменты неспешно снимает чёрную тунику, неторопливо моется, скудно ужинает и только после этого закрывается в самой тёмной, далёкой и пустой комнате владений Приора Инквизиции. Из мебели здесь только обычный деревянный стул, шкаф с тремя видеокассетами, сложенных в ряд, и видеомагнитофон, подключённый к телевизору. Вставив новую кассету, Иво садится на стул и начинает ждать. Щурится от яркого белого шума на экране и звука, характерного для помех. Потом на экране появляется чёткая картинка. Буквы детским шрифтом собираются в предложение. Название безумия, которое преследует Иво Мартена уже шестнадцать дней, появляется на голубом экране разноцветными красками. «Лу — охотница за сокровищами» Чья-то жестокая шутка это или нечто, что Иво пока не дано понять? Лу и Кей пропали сразу же после того, как, поняв, что происходит, Викарий развернул ситуацию в свою сторону, не только остановив восстание против себя, но одним махом дестабилизировав Совет, поставив большинство нестабильных в ряд маргиналов и избавившись от неугодных себе и своей власти. Иво остался в роли марионетки на посту Приора, Марка спасла его жена, все остальные же, кто участвовал в плане Мартена по «корректировке догматик», исчезли бесследно. До Иво доходили сведения, что их всех убили, избавились от тел где-то за Периметром. Всех, кто искали подробности, постигала та же участь. Иво смирился, когда потерял связь с третьим по счёту человеком, которого нанял для подпольного расследования. Но не успел пройти месяц, как сам стал следователем в собственном деле. И главным вопросом стало: откуда берутся эти чёртовы кассеты, и что это всё значит? — Привет, меня зовут Лу! — А я Кей! На экране низкополигональная мульт-сцена, интерьер — попытка воссоздать уютную гостиную в красных тонах с горящим камином, кадр статичный, цвета приглушённые, дрожание полос выдаёт некачественных хранитель. Всё, как в старых доштормовых трёхмерных анимациях с дешёвым бюджетом. Но есть кое-что, держащее Мартена прикованным уже к четвёртой по счёту кассете от неизвестного адресата, и это кое-что — два игрушечных персонажа с большими головами, огромными глазами и с минимальными деталями, наличие которых всё равно обеспечивает узнаваемость. На экране воссозданные в карикатурно-мультяшном стиле Лу Рид и Кей Стоун. — Сегодня мы будем готовиться к празднику Рождества! — Лу из мульта весело поднимает руки вверх. Движения её чуть рывковые. Над игрушечным Кеем появляется календарь и падает ему прямо в руки. — Что это за праздник, Лу? — говорит он, перелистывая страницы. — Среди праздников Церкви Единства таких нет... — Потому что это доштормовой праздник, глупый, — отвечает Лу. Обернувшись к экрану, будто обращаясь к зрителю, она спрашивает: — Ты знаешь, какие ещё праздники отмечались в доштормовые времена? Возникает пауза. Проходит секунда, другая. В тишине комнаты, едва ли перебиваемой задорной музыкой из анимации, раздаётся тихий голос Иво: — Пасха. — Правильно! — восклицает игрушечная Рид. Мартен косится в сторону, будто опасаясь, что его записывают. Какой вздор? Ответь он иначе, неправильно, изменилась бы реакция? Он знает, что да. Непонятным ему образом при взаимодействии с кассетой его содержание меняется. — Но зачем нам праздновать доштормовой праздник? — Кей в недоумении. И Лу ответ находит просто: — Потому что это весело! — Загибая пальцы, приступает к перечислению: — Можно наряжать дом, есть вкусную еду и дарить и получать подарки! — И правда! — соглашается Стоун. — Только до этого стоит побольше узнать о празднике. Изучать историю ведь так интересно! Игрушечная Лу закатывает глаза и неспешными шагами отходит в сторону, оставив в кадре лишь Кея. Иво оперативно пробегается глазами по скудному интерьеру, пытаясь найти хоть одну подсказку, одну зацепку, но всё выглядит раздражающе обычно, а окна зашторены. Их где-то держат, заставляя озвучивать мульт? Что за безумие? Но это их голоса. Иво узнает голос Лу, даже если не услышит её сто лет. — Итак, рождество — это тоже церковный праздник, но доштормовой, — произносит Стоун. — Какая церковь была во Франции в доштормовые времена? Опять тишина. Иво специально ждет немного, прежде чем ответить: — Католическая. — А ты знаток! — смеётся Стоун. — В доштормовые времена церковь была разделена на множество конфессий, которые не сходились друг с другом в убеждениях и традициях. Хорошо, что сейчас наш источник веры — это Единая Церковь! А сможешь ли ты ответить, чьё рождение отмечалось в Рождество? С края экрана сначала появляются зелёные ветки, потом полная ель, а дальше и Лу, несущая искусственное дерево в центр кадра. Несущая с помощью телекинеза. — Ты, наверное отвлекся и не услышал, что я спросил... — говорит Кей, привлекая внимание. Лу, убедившись, что ёлка стоит ровно, снова пропадает из кадра. — Я повторю: чьё рождение отмечали во время Рождества? — Иисуса Христа, — чуть наклонившись вперед, отвечает Иво. — Правильный ответ! — радостно сообщает Стоун. — Иисус Христос считался христианами мессией, принёсшим людям спасение и примирение с Богом. Поэтому его рождение и являлось большим праздником для доштормовых людей! Но после Генетического Шторма они поняли, что всё это время неправильно трактовали ответы к загадкам мироздания, и как хорошо, что теперь мы, благодаря первому Викарию, на правильном пути! Не замечая откровенно проповедническую речь, Иво смотрит, как появляется Лу, в руках неся белую коробку с красными блестящими линиями. Внутри ёлочные игрушки, на ней приклеена бумага с нарисованной и уже украшенной ёлкой. Видимо, таков план. — А ёлка зачем? — спрашивает Лу, расставив руки по бокам. Вопрос явно адресован не зрителю. — Хороший вопрос, Лу! Есть несколько причин. Вечнозелёность ели, например, знак вечной жизни и того, что жизнь сильнее смерти. Украшения символизируют дары волхвов, которые те принесли как знак почтения и признания своего спасителя, а звезда на верхушке — Вифлеемская звезда, которая стала особым знаком и путеводным символом для этих волхвов. Лу, дослушав своего напарника, со скепсисом выгибает бровь. — А я слышала, что в Европе издревле украшали дом ветками хвои зимой, ещё до христианства. А эти трактовки придумали, чтобы популярную традицию прикрепить к нему. Кей мается секунду. Двое, занятые беседой, не замечают пролезшего через окно третьего игрушечного персонажа. Светлые волосы, синие ленты на щеке и лбу и медицинский халат выдают ещё одного участника жизни Лу. Псионик Йонас Бэр. Иво выпрямляется. Прежде в кассетах он не появлялся. — Скорее так и есть. Я же говорил — доштормовые люди ошибались. И чтобы обосновать свои ошибки, им приходилось выкручиваться... Оставшись незамеченным, игрушечный Бэр подкрадывается к ёлке. Не успевает Кей договорить, как хилер роняет ёлку и, схватив его, бежит в сторону окна. Шум. Дрожание кадра. Громкие восклицания героев. Месье Бэр скрывается в окне с ёлкой раньше, чем Кей и Лу успевает что-то сделать. Тишину прерывают ехидные слова Лу: — Украшение ёлки можно вычеркнуть из рождественских дел. Смена кадра. Игрушечные герои оказываются на кухне. Опять зашторены окна, вновь ничего примечательного. Иво припоминает, что когда Бэр выскакивал из окна, кажется, там было темно. Но что это даёт? В Нью-Пари скоро ночь. Было бы глупо предположить, что анимации выдадут хоть какую-то информацию о местонахождении его телохранителей. Живых или мёртвых. — Праздничный ужин уж точно ничто не подпортит! — говорит Кей. — Это точно! Вкусно поесть мне никто не помешает! — с задором отвечает Лу. Они стоят у кухонного островка, за их спиной маленькое окошко, холодильник, духовка, шкафы и столешница, на ней разные продукты. Иво догадывается, что будет готовка. — Ты любишь сладкое, Лу? — спрашивает игрушечный Стоун. — Честно говоря, в детстве у меня не всегда была возможность полакомиться чем-то сладким. Поэтому всегда, когда предлагают, я соглашаюсь. — Отлично, потому что от того десерта, что мы будем готовить сегодня, нельзя отказаться! Бюш дё ноэль — традиционный французский рождественский десерт, торт-рулет в форме полена. Обычно это бисквитный рулет с вкуснейшим шоколадным кремом, который сверху украшают так, чтобы выглядел как кора дерева. Скепсис снова появляется на лице Лу. — В чём удовольствие есть торт в виде коры дерева? Я, что, бобёр? Кей рядом смеётся, прикрыв ладонью губы. Игрушечная Лу не останавливается. — Может, мне ещё... — Замирает на полуслове. Окно за её спиной чуть отодвигается и в щели показывается игрушечная рука с рукавом белого халата. Схватив один из ингредиентов, она юркает обратно. — Что? — с улыбкой спрашивает Стоун, не замечая происходящего за спиной. — Может мне ещё плотину построить? — спокойно спрашивает Лу. Кей снова смеётся, но ей, кажется, не до смеха. Она продолжает расслабленным лицом смотреть на напарника. — Это правда, бобры иногда строят плотины, чтобы поднять уровень воды и сделать безопасный пруд рядом с хаткой. — Тот согласно кивает и только чуть погодя, посерьёзнев, отвечает ей взглядом. Мартен напряжённо наблюдая, не упуская из виду ничего, особенно периодически стаскивающего ингредиенты руку псионика Йонаса Бэра, не совсем понимает такое заострённое внимание на бобрах и плотине. Тем не менее, скоро оно переключается на более насущные вещи. На пропажу продуктов. Лу поворачивается к шкафу в последний момент, когда рука тащит последний ингредиент — пачку какао. — ОПЯТЬ ТЫ?! — Игрушечная Рид топает ногой, вскидывает руку. Иво кажется, что она хочет вернуть пачку, но на деле окно, чуть приоткрытое, открывается шире и со всей силой закрывается, что аж камера сотрясается, сделав кадр размытым. Если бы месье Бэр опоздал на секунду, рука бы его серьёзно пострадала. И хоть проходит время, кадр продолжает дрожать. Кей пытается успокоить разгневанную псионичку. — Тише, Лу. Мы что-нибудь придума... Рид хватает тарелку со стола. Бросает на пол с характерным звоном. — МНЕ ВСЁ ЭТО НАДОЕ-Е-Е-Е-... Помехи. Белый шум. Новая сцена. То есть предыдущая, та же гостиная, что и в начале. Игрушечный Кей стоит в центре кадра, на диване сидит Лу, подперев ладонью подбородок и смотрящая в другую сторону. Неосознанно Иво повторяет её жест. — Ну... — Кей неловко улыбается. Быстрый взгляд на Лу, потом обратно на камеру. — Пора открывать подарки! Наверное... Ты любишь подарки, Лу? Та не отвечает. — А ты? — Стоун из анимации обращается к зрителю. Иво молчит, раздумывая, не пойти ли за виолончелью, когда из магнитофона раздаётся. — Конечно, ведь все любят подарки! — Радость в его голосе звучит слишком натянуто. С чего ему изображать энтузиазм? Что происходит? — Пожалуй, я первым открою свой! Он идёт в сторону окна, на краю ковра две подарочные коробки. Берёт одну, зелёную, вернувшись в центр кадра, открывает. Достаёт... пистолет. Вероятно, такой же игрушечный, как и всё в кадре. Смотрит так и этак, вытягивает руку, будто целится. — Это же «Ультиматум»! — восклицает с радостью. С неподдельной. Лу исподлобья смотрит на него, но никак не реагирует. Выглядит она задумчиво. — Спасибо, Лу, мне очень нравится! — Кей оборачивается к ней. Игрушечная Рид отворачивается. Именно в эту секунду снова через окно появляется псионик Йонас Бэр. Подкрадывается, не нужно долго гадать, чтобы понять, что цель его — подарок в красной обёртке, предназначенный для Лу. Месье Бэр тихо берет, трясет, будто проверяя, есть ли там что-то ценное, и задумывает улизнуть, как Лу, снова повернувшись, чтобы посмотреть на своего напарника, замечает его. Вскакивает. — ТЫ! — выкрикивает и набрасывается на Бэра. Подарок падает рядом. Начинается драка. По оценке Иво, крайне несерьёзная. Оба замахиваются, но серьёзных ударов не следует. — Дерёшься как девчонка! — восклицает Йонас Бэр. — Какое совпадение, хотела сказать то же самое! — отвечает Лу Рид. Бой продолжается недолго. Кей не успевает предпринять попытку вмешаться, Йонас опрокидывает с себя Рид и та падает прямо на подарок. Раздается хруст. Потом тишина. Сделав своё чёрное дело, псионик Йонас Бэр показывает язык и покидает место инцидента. Лу медленно поднимается, рядом сразу оказывается Стоун. — Ты в порядке?.. Рид не отвечает. Сев на колени перед своим подарком, открывает его. Вынимает игрушечный мотоцикл. Сломанный. — Ты это... не расстраивайся, — лепечет Кей. — Мы починим. Правда? Обращается к зрителю. — Нет. — Лу удрученно качает головой. — Когда что-то сломлено, чинить не имеет смысла. Она поднимается на ноги, продолжая в руке держать игрушку. Шагает в сторону. Говорит: — Я, должно быть, наказана Единым... Далека от совершенства... Кей пытается отшутиться: — Да ну тебя! Вряд ли празднование доштормового праздника отдаляет от Единого... — Я не отдалялась от него. Я родилась... сломанной. Запись заканчивается. Кассета вылетает из видеомагнитофона на землю. Комната погружается в темноту и тишину. Проходит несколько минут, прежде чем Иво шевелится и повторно запускает кассету. Прежний опыт показал — он может что-то пропустить при первом просмотре. Невпопад отвечает на вопросы, они действительно влияют, но незначительно. Вместо «Правильно!» идёт «Подумай ещё раз!», «Ещё один промах» и «Ну-ну, тебе бы повторить школьную программу». Всё остаётся неизменным вплоть до момента, когда Лу приносит в кадр коробку с ёлочными игрушками. Иво нажимает на кнопку паузы на видеомагнитофоне, первым делом внимательно осматривает экран, после — оборачивается. Вздрагивает. В центре его комнаты под свет экрана попадает ёлка. Ростом почти как сам Приор. Ещё один вопрос без ответа. Чёрт. Замечает и белую коробку с красными блестящими линиями, внутри разноцветные шары. На экране видит бумагу с «планом», складывает два на два, за несколько минут украшает ёлку в настоящем как на картинке в анимации. Протерев руки друг об друга, с удовольствием отметив, что повторил точь в точь, возвращается на стул. Нажимает «пуск». Кассета чуть тормозит, а когда картинка восстанавливается, анимационная ёлка тоже украшена. — Смотри, как красиво вышло! — восклицает Кей. — Золотые руки! — в ответ ему произносит Лу. Взявшись за руки, они начинают весело напевать доштормовую рождественскую песню, медленно кружась. И наблюдать за этим оказывается... к удивлению, облегчающим. Всё сводится к тому, что Иво удаётся обмануть себя, что они где-то там, живые. Что их можно спасти. Следующая сцена. Кухня. Иво останавливает проигрывание, встаёт и оборачивается. Ёлки с игрушками больше нет, зато есть духовка и стол с продуктами. Из пластика. Иво подходит, находит бумажку. На нём простое, будто нарисованное ребёнком, объяснение, как приготовить то, что хотели герои в анимации: положить в пластиковую сковороду ингредиенты, бросить в духовку и запечь на десять секунд на температуре 458 по Цельсию. Даже не строя догадок, что из этого выйдет и как скоро к нему выедет пожарная бригада, Мартен беспрекословно следует инструкциям. Через десять секунд раздаётся звон колокольчика. Открыв дверцу, Иво находит записку. «Ты учишься довольно быстро. Впрочем, другое и нельзя было ожидать от Приора» Протерев глаза, Мартен возвращается на своё место, включает запись. На экране возникает белый шум, после которого следует другая сцена — в той же кухне перед Лу и Кеем уже готовый торт. Подперев рукой подбородок, Лу с усмешкой говорит: — Знаешь, люблю я, когда мужчины готовят. — Потому что не умеешь готовить сама? — Поверь, ты бы не хотел видеть эту кухню, если бы мне пришлось работать с мукой. Короткий кадр, как оба уплетают десерт, и возвращение в гостиную. Игрушечная Рид уже не сидит: стоя в центре рядом со Стоуном, обменивается подарками. Кей также радуется своему пистолету, Лу в большом восторге от мотоцикла. Повернувшись к зрителю, она спрашивает: — А какой подарок хотел бы получить ты? Иво не думает и секунды. — Увидеть тебя... вас снова. Живыми. Рядом. Улыбка медленно сползает с лица Лу. Она отводит взгляд. Воцаряется тишина, прерываемая глухим стуком собственного сердца в ушах. Мартен не знает, что скажет трёхмерное подобие Лу с экрана, но уверен, что это станет решающим в его расследовании. — Жаль, что я не могу тебе этого подарить. — Каждое слово эхом по комнате звучит в голове многократно. — Мы очень далеко. Но знаем, что ты нас ищешь. Лу смотрит в камеру. — Спасибо... Иво. Запись обрывается. Кассета выходит из видеомагнитофона и мягко приземляется на землю. Дальнейшие попытки получить новые результаты не дают плодов. Больше ничего узнать из кассеты не получается. Мартен ставит её рядом с остальными и выходит из комнаты. Через пару дней Марк принесёт ещё одну.