На грани сожжения

      Весь день Ви ощущала себя окрылённой. В памяти все ещё были живы воспоминания о луне, глади Черного озере и сверкании осьминога. Тот был ещё прекрасней, от того, что Фред создал его вдохновившись её патронусом.              Так же были ярки воспоминания о поспешном поцелуе, полном эмоций, на берегу озера. А так же о коротком, мягком и невинном поцелуе на прощание.              Ви казалось, что она наконец-то начинает жить нормально. Что теперь она не просто наблюдатель чужих жизней, скучающе стоящий в стороне. А обычная девушка-подросток, которую волнуют лишь друзья и парни.              Она завела друга, она поцеловалась не из-за алкоголя текущего ядом по венам или же боли и отчаяния, всепоглощающего одиночества, разверзнувшегося внутри.              Девушка беззаботно переглядывалась на завтраке, обеде и ужине с Фредом. Оба выглядели так, словно хранят какую-то большую тайну и это вызывало непроизвольную улыбку. Опускала голову, чтобы скрыть глуповато-влюбленное выражение лица за прядями темных волос.              Ей казалось, что она наконец-то сделала шаг из своего мира, покрытого холодом и мраком. И теперь она не кукла, которая вынуждена натянуто улыбаться и повторять заученные правила этикета. Теперь она не товар, который её мать пытается удачно вторговать. Не вложение, для развития бизнеса.              А просто обычная девушка мечтающая о светлом будущем. О нормальных отношениях, прогулках под звездами и смехе.              Весь день прошел в приятной истоме и дымке. Вместо заучивания нового параграфа, представляла, как официально вступит в отношения с Уизли. Как будут обниматься в коридорах, шутить только им понятные шутки. И весь Хогвратс наконец-то поймет, что Фредерик Уизли принадлежит ей.              Ещё боязливо и неуверенно подумала о том, что может быть когда-то, когда он сможет гордо встать подле неё, она представит Уизли матери. Когда его магазин будет приносить прибыль, может быть, женщина не скривит в призрении нос. Может быть не будет взирать на парня с презрением.              Ви зашла в комнату, выжимая полотенцем волосы. Они были влажными и тяжелыми, от воды казались её чернее, как самая темная ночь. Оставляли мокрые следы на её нежно-персиковой пижаме.              На губах – мечтательная улыбка, а кожа покрылась мурашками. Девушке натерпелось залезть под теплое одеяло, чтобы поскорее уснуть.              Мысли метались, а уснуть мешало нетерпение и волнение. Было любопытно и волнительно, от мысли, что же принесет завтрашний день. Возможно, завтра она вновь увидит Фреда и возможно они поговорят подольше. А, возможно, завтра она вновь окунется в его объятия или же его губы оставят сладкий след на её губах.              Ви поражало, что она наконец-то ложится спать с ожиданием следующего дня, а не с мыслью, что ей придется вытерпеть, перетерпеть ещё один день жизни. Стиснуть зубы и вскинуть подбородок.              На декоративной подушке рядом с девушкой топтался Унфа. Некоторые нити вылезли и торчали, вытащенные его острыми лапками.              – Скучал по мамочке, да? – ласково спросила, потушив свет.              Предметы в комнате пробрели пугающие очертания под мистическим, голубовато-зеленным свечением из окна.              Девушка укуталась в одеяло, пряча замерзшие, босые стопы в складках ткани. И мягко погладила паука по спинке. Тот в ответ ласково тянулся к её прикосновению, ведя себя, как обычный кот.              Казалось, преследовал каждое её прикосновение, нежился под теплом её рук.              – Извини, я не уделила тебе вчера достаточно внимания. У мамочки было свидание и знаешь… Оно прошло хорошо. Правда хорошо. Ну, что? Хочешь, чтобы я послушала, что ты собрал?              Её палец завис над головой паука в нерешительности. А питомец, не понимая её промедления, резко привстал на лапках, тыкаясь головой в её указательный палец. Ви же фыркнула от смеха.              Закрыла глаза, внимательно вслушиваясь в слова и разговоры, что собрал её «тайный агент». Едва ощутимо постукивала по его крошечной головке, перелистывая разговоры. Множество девичьей, ничего не значащей болтовни.              Один разговор с Амбридж с профессором Макгонагалл. Голос второй был напряженным и холодным, а первая сладко растягивала слова. Даже в её голосе можно было расслышать приторную улыбку.              Палец Ви завис над головой паука, едва успела остановить движение, прежде, чем случайно перелистнула следующий разговор.              Голоса были смутно знакомыми. На фоне был гул множества разговоров и взрывы магии, чей-то удивлённый вскрик и смех.              Это длилось долго, а Ви сосредоточенно хмурилась, стараясь разобрать болтовню. Не понимала, что происходит или где вообще это может происходить, но каким-то шестым чувством понимала – что-то важное.              К счастью, Унфа обосновался в той комнате, возможно, даже сплел паутину где-то в углу. Ведь разговор не был привычно коротким, как когда он проползал мимо.              – Отлично! У тебя все хорошо получается! – неожиданно прорвался сквозь общий гул голос Поттера. – Попробуй ещё раз, но на этот раз взмахни палочкой резче.              Ви тут же резко распахнула глаза, осознав, что происходит. Тайная тренировка! Вот почему так оживились отряды Амбридж – они подозревали, что некоторые ученики начали тайно тренироваться.              Девушку едва заметно потряхивало от восторга, что она наконец-то узнала тайну. Но её радость рассеялась, как утренний туман, как только услышала веселый вскрик Фреда. Она безошибочно узнала его голос.              – Ну, как тебе, Джордж? – рассмеялся. – Я более талантливый брат!              Ви показалось, что её сердце замерло. Услышала приглушенный и далекий голос Джордана и шутливой, ответный комментарий младшего близнеца.              Вот о чем так хотел, но не решался рассказать Джордан. Вот из-за какой тайны его так мучила совесть.              Именно эту тайну чувствовала Ви. И вот что ей даже не упомянул Фред. Он даже не выглядел виноватым. Ни единого раза не выглядел так, будто с его языка хочет сорваться секрет.              Самерсет до боли прикусила нижнюю губу, продолжая слушать. Продолжала вслушиваться даже когда все вновь превратилось в неопределённый гул и хаос звуков.              Поняла, что занятие окончилось от того, что ученики начали болтать, расходясь. Услышала голос Полумны Лавгуд. Та, наверняка своей обычной, легкой походкой прошла мимо сплетенной паутины, сказав что-то про мозгошмыгов.              Раздался смех Джорджа и Фреда, проходящих мимо.              – Эй, Фред! – внезапно окликнула старшего близнеца Гермиона.              – Да, дорогая? – тут же оживленно откликнулся.              Ви невероятно повезло. Настолько, что ей самой в это не верилось. Ведь они решили поболтать рядом с её пауком, от чего их голоса были хорошо различимы. Перекрывали общий гул.              – Я хотела с тобой поговорить, – строго и решительно, словно она преподаватель, заявила.              Парень что-то негромко сказал брату и другу, недостаточно громко, чтобы Ви смогла это разобрать.              С минуту пара молчала. Голоса стали более приглушенными и хаос утих, казалось, большинство учеников ушли.              – Я видела тебя сегодня с той слизернкой, – как приговор, заявила.              – С Ви? – расслабленно уточнил.              – Да, – Ви, даже не видя, могла представить, как девушка важно кивнула, – вы встречаетесь?              – О, Гермиона, ты, конечно, милая, но, прости, не в моем вкусе. Может присмотришься к Рону? Он оболтус, но вы явно дополняете друг друга! – шутливо ответил, с притворным раскаянием в голосе, а девушка раздраженно цыкнула языком.              – Я серьезно, – раздражённо продолжила, – вы встречаетесь?              – Нет, – более спокойно сказал, – ты опять хочешь мне высказать, какая она плохая? – напряженно спросил. – Если да, я не хочу это слышать. Я кучу раз говорил тебе и Джинни, чтобы вы прекратили к ней лезть.              – Меня совершенно не волнует, куда и во что ты суешь свой член, – решительно заявила, – если хочешь поцеловать черную мамбу – это меня не волнует.              Фред хохотнул.              – Это оскорбление? Если я скажу Ви, что её назвали чёрной мамбой, она посчитает это комплиментом.              Раздались четкие шаги, выдающие, что Гермиона приблизилась к Уизли.              – Я говорю о том, что если ты с ней спишь – меня это не беспокоит. Но, я надеюсь, ты не рассказываешь ей о наших занятиях. Она слизеринка и, мало того, она общается с Ноттом. Я видела их. И они очень мило держались за руки.              А Теодор Нотт явно пожиратель смерти. Ты знаешь о его отце? Он не скрывает своей симпатии к Тому-кого-нельзя-называть. Он один из самых верных его последователей.              Так что не смей рассказывать этой слизеринке, которая вертится в понятно каких кругах, о нас!              Наступило долгое и тягостное молчание. Ви слышала лишь, как гулко колотится её сердце. Мысленно кричала, чтобы он отрицал, возразил. Позволил ей вернутся к тому сладостному, влюбленному состоянию.              – Гермиона, даже если я кажусь дураком, я не такой. Я прекрасно знаю, что Ви слизеринка. Я не сказал ей ни слова о наших уроках. Мы ни разу с ней не говорили о Тот-кого-нельзя-называть.              Я не подверг бы своих друзей и свою семью такой опасности… Она мне правда нравится, но я прекрасно знаю, кто она. Просто слизеринка… Я не знаю, примкнет ли она к пожирателям… И я не буду так рисковать.              Ви ощутила, как её сердце сжалось. «Просто слизеринка» крутилось в её голове. Все ещё не «Ви». Даже не «Самерсет». «Слизеринка»! Словно это все, что её определяет. Словно это все, чем она является. Она открылась ему, как никому до этого, но этого оказалось недостаточно, чтобы он увидел в ней просто Ви.              – Если я увижу метку на её руке – я скажу об этом.              Ви едва поборола желание убрать палец от паука, как от пламени. Отдернутся, как от боли ожога. Она хотела узнать все. В ней ещё жила крошечная надежда, что он продолжит. Что она поняла не так.              – Точно? – утончила Гермиона.              – Она слизеринка, – отрезал Фред, – я не могу… не могу ей доверять.              – Хорошо, – более расслабленно сказала.              Они попрощались и Ви услышала шаги – расходились. Не оставили недосказанности, которой она могла бы успокаивать себя. Оставили лишь вкус пепла во рту и боль разбитого сердца в груди.              Ви отдернула руку от паука и тот принялся переминаться с лапки на лапку по подушке. Не понимал, почему она привычно не погладила его, не поцеловала в крошечную голову.              Ви развернулась, ложась спиной на кровать, пустым взглядом смотря в потолок. По тому скользили тени от проплывающих мимо озерных тварей.              В голове на повторе, как заевшая пластинка, крутилось «слизеринка», «не могу доверять».              Ей хотелось кричать и плакать, хотелось схватить Фреда за грудки и трясти. В отчаянии кричать и спрашивать, почему он так сказал. Давала ли она когда-то ему повод подозревать её в том, что она пожиратель смерти? Он признался, что она ему искренне нравится. Но сейчас это не имело значения. Этого не было достаточно.              Какая разница, нравится она ему или нет, если она остается для него потенциальной угрозой? Если он смотрит на неё и думает о том, что нужно быть настороженным и осторожным в словах?              Если даже не допускает мысли, что если она когда-то и примет метку, то не по своему желанию? Что у неё просто может не быть выбора.              Для него это будет конец.              Ви ощутила, как глаза начали обжигать непролитые слезы. Она яростно стиснула зубы, резко и решительно вставая. Скинула с себя плед и её обнаженные ноги, прикрытые лишь короткими шортами, обдало холодным воздухом подземелья.              Унфа умостился спать, подмяв под себя лапки, но встрепенулся. Ви проигнорировала это и принялась рыться под кроватью. Достала бутылку огневиски и села на колени. Выпила из горла сидя на холодном полу на коленях перед кроватью. Пятки неприятно давили на ягодицы, а на тонкой коже коленей оставались красные следы от ковра.              Горло обжог напиток, от чего хотелось скривиться. Но Ви лишь доставая пачку сигарет. Щелкнула маггловской зажигалкой, подкуривая.              Но этого не было достаточно.              Отчаянно и с горечью подумала, что если бы она смогла заплакать, ей бы стало лучше. Но давно не могла. Слезы обжигали глаза, но не катились по щекам. А вместо печали пришла оглушающая пустота. Она затягивала в свою черноту и бесконечность, разрасталась где-то в груди. Эта пустота поглощала всё.              Влюбленность, нежность, надежду. Оставляла лишь пустую оболочку. И Ви невыносимо хотелось хоть как-то заглушить это.              – Дура, – едва слышно шепнула, отпив огневиски.              Сделала ещё несколько глотков, прежде, чем вспомнила, что Тео оставил в её комнате множество своих вещей. Таблетки, порошки и косяки в том числе.              Ви прекрасно знала, что он не будет против, если она возьмет что-то из этого. Напротив, он казался довольным, когда она брала его вещи.              Девушка в полумраке пошарила на тумбе рукой. Её пальцы скользнули по пакетику с таблетками, тот едва слышно зашуршал под её касанием. И Ви бездумно бросила одну в рот, перекатывая её на языке, пробуя горькую оболочку, прежде, чем проглотить.              На секунду ей стало интересно, чем Тео занят.              «Наверное, опять обдолбался трахает какую-то шлюху», – горько подумала, затягиваясь сигаретой.              Медленно, как накатывают волны, начала ощущать спокойствие. Умиротворение и нирвана поглощали её разум, отчаяние отступило, а пустота уже не казалась такой пугающей.              Но даже в этом наркотическом забытье не могла уснуть. Бездумно и расслабленно лежала на кровати и лишь к утру протрезвела. Эффект таблеток прошел, оставляя мутность и туман, а волосы и кожа пропитались сигаретным дымом.              Часы показывали четыре двадцать восемь утра. Несколько секунд девушка смотрела на них, моргая, пытаясь осознать. А после слезла с кровати, ступая босыми стопами на холодным пол.              По дороге в душ сбрасывала с себя одежду, оставляя за собой след из ткани. Как Гензель и Гретель оставляли за собой след из хлебных крошек. В ванную комнату зашла полностью обнаженная и пыталась изгнать похмелье и мутность от бессонной ночи под струями душа.              Вода лилась на неё сверху, пропитывая волосы. Попадала в рот и нос, заливала глаза.              Ви безвольно стояла минут пятнадцать, пока вода стекала по её бледному, обнажённому телу. А после автоматически, не думая, принялась мыться, смывая запах сигарет, алкоголя и пота.              Когда вышла из душа сквозь воды озера уже пробивались рассветные лучи. Ви, абсолютно голая и мокрая, подошла к зеркалу в полный рост, безучастно глядя на себя.              Волосы лежали на плечах и спине. Лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени. Губы же казались непривычно обескровленными и сухими.              Методично и привычно принялась сушить волосы и одеваться. Слишком долго сидела перед зеркалом, перекрывая недосып и разбитое сердце косметикой.              Выравнивала тон лица, скрывала синяки, становясь привычной, холодной аристократкой.              Достала одну из своих излюбленных помад бежево-коричневого цвета. И в нос тут же ударил запах шоколада и корицы. Замерла, так и не нанеся цвет на губы.              В порыве отчаяния бросила помаду в стену, ломая флакон, оставляя на стене коричневатый след. Тяжело и глубоко дышала, следя за тем, как помада катится по полу.              Запах корицы стал невыносимым. Ненавидимым.              Достала другую помаду. Та сверкнула золотым футляром и покрыла побледневшие, сухие губы влажным, вишневым цветом.              Когда девушка наконец-то собралась уже наступило время завтрака. Её волосы, одежда, лицо – все выглядело идеально. Ничего не выдавало её душевных мук.              Закинула сумку на плечо, гордо выходя из комнаты. Мимо спешили ученики, кто-то болтал, кто-то смеялся, а кто-то утыкался носом в книгу. И все казались далекими и чужими.              Ви, не колеблясь, словно это был спектакль, а она главная актриса, вошла в Большой зал. Неспешно последовала к столу Слизерина.              Принялась накладывать еду, хотя к горлу поступала тошнота. Неспешно откусила кусок тоста с джемом и запила глотком чая.              В зал ворвались близнецы и с шумом и смехом сели за стол гриффиндора.              Ви и близнецов разделял один проход. Она думала так раньше. Сейчас была уверенна, что их разделяла целая бесконечность.              Вновь откусила, ощущая на себе взгляд со стороны гриффиндорского стола. Подняла безучастный и безразличный взгляд, тут же натыкаясь на веселый взгляд Фреда.              Тот разулыбался, как и вчера.              Девушка несколько секунд безразлично смотрела. А после отвернулась. Физически ощущала его непонимание и недоумение. Ведь вчера бы она улыбнулась в ответ. Сверкнула бы лукавством, словно между ними была великая тайна. Сейчас Ви ощущала стыд за себя вчерашнюю.              Сделала ещё несколько укусов. Была уверенна, что если сделает ещё один – её стошнит. Поэтому поднялась со скамьи и отодвинув от себя тарелку. Закинула сумку на плечо и пошла прочь. Вышла из Большого зала, не оглядываясь, не одаривая Фреда взглядом.              Погрузилась в блаженную тишину коридора – почти все ученики сейчас завтракали. Но умиротворяющая тишина длилась недолго. Дверь в Большой зал хлопнула и раздались поспешные, широкие шаги.              Девушка свернула в один из коридоров, но это не помогло скрыться. На неё налетели сзади, привычно обнимая и прижимая к теплой, крепкой груди, окутывая запахом корицы и фейерверков.              Ви же окаменела. Все её тело напряглось так, что это отдавало болью в костях и суставах. Не оборачивалась и не смотрела, лишь неподвижно стояла. И Фред это заметил. Его крепкие объятия стали мягче, а после вовсе его руки соскользнули с её тела.              Он стоял позади Ви, дыша ей в затылок, она же стояла неподвижно, глядя вперед.              – Ты обиделась? – неуверенно, с налетом юмора спросил. – Или у тебя вскочил прыщик на лице и ты не хочешь мне его показывать? Не волнуйся, я все равно буду считать тебя красоткой.              Несколько секунд между ними была тишина. А после Ви неспешно повернулась. Первым порывом было отшатнуться назад, но внезапно даже для себя сильно толкнула парня ладонями в грудь.              Фред же, ошеломленный этим, шагнул назад, распахнув глаза.              Видела, что он хочет сделать шаг к ней, вновь приблизится и вторгнутся в её пространство. Но она наградила его таким безразлично-холодным взглядом, что он замер.              – Не приближайся.              – Ви… – растерянно начал Фред, но девушка резко подняла руку, заставляя его замолчать.              – Хочешь поспорить? Уверен? Позавчера ты помнил, что я слизеринка и мне нельзя доверять. А сейчас так опрометчиво действуешь. Вдруг прокляну, а? – горько усмехнулась девушка. Парень же недоуменно нахмурился.              – О чем ты? – растерянно спросил.              Ви не сдержалась и вновь толкнула его в грудь со всех сил, но парень едва ли шагнул назад.              – Не придуривайся! «Просто слизеринка», «я не могу доверять»! Ты помнишь, что я полукровка, а? И как, по твоему, я примкну к пожирателям? – злобно шипела. – «Просто слизеринка»! – воскликнула в ярости. На секунду замолчала. А после её голос стал тихим, едва различимым шепотом, лишенным прежней ярости, – хоть когда-то я была просто «Ви Самерсет»? Или я всегда была «слизеринкой»? Почему…Почему ты никогда не пытался меня понять?              Последнее было едва громче дыхания, с отчаянием и придыханием. Опустила голову так, что волосы закрывали лицо.              – Я была дурой, если думала, что ты когда-то хотя бы попытаешься меня понять. Я всегда для тебя была потенциальным злодеем. Что ты пытался сделать? Трахнуть пока я не стала убивать направо и налево?              Знаешь, ты прав. Просто слизеринка. Тогда, с Грейнджер, я знала, что Крам её пригласил. Я манипулировал им. Я специально опозорила её. Знаешь почему Нотт тогда, на балу, это устроил? Потому что он знал и хотел, чтобы все узнали, что Крам её бросил.              – Ви… – попытался что-то сказать Фред, хватая её за ладонь, но Ви резко её выдернула, делая шаг назад.              – Я не хочу. Не хочу. Я устала.              Резко развернулась, быстро уходя.              – Ви! – окликнул, делая шаг ей в след. В его голосе звучали нотки отчаяния. – Стой! Я не… Дай мне объяснить! Прости. Я знаю, что ты не…              Девушка не желала слушать. Быстро пошла прочь, не оборачиваясь.