без права на сопротивление

сложно поверить, но все же можно, в то, что такой парень, как Чон Ба Рым, будет браться за серьёзные расследования. Всё же, он остаётся детективом, усердно старающимся бежать за всеми возможными уликами. Сын нации, юный активист и невероятно талантливый полицейский хорошо зарабатывал себе значимую репутацию как в районе, где он живёт, так и в городе в целом. но, однако, даже не подозревая, люди ошиблись:они выбрали себе на защиту волка в овечьей шкуре. психопат, который не контролировал свои увлечения, уже с малых лет брался за кражу жизней. он бог. он будет указывать всем, кто будет жить, а кто нет. Сон Ё Хан, также известный как подозреваемый во всех убийства серийный убийца, старался убежать от всех бед. он смотрел смерти и страху в глаза, но, не осмеливался заглянуть в эти два страшных понятия поглубже. нету того, кто бы помочь ему. весь мир встал против него, даже на улице появляться слишком стыдно. но он не из слабых. сегодня этот день он посвятил себе: ходьба, спортзал, рестораны. но все в одиночку. никто не хотел цепляться за его раненое прошлое, а может даже и будущее. «да, мне.. салат 13 из первого списка.»-выдает скромную и тихую просьбу он официанту, который улыбнулся ему и записал все хотения. Ё Хан же, тяжело вздохнул и никак не мог перестать думать о том, как бы спасти остальных от того, кого все считают ангелом. Ба Рым дожидается заката, следит за обстановкой. каждое его действие, каждый его вздох, выдох, слово—всё было продумано до мельчайшей детали. он проследил за графиком молодого студента, и, воспользовавшись моментом, пробрался в его скромный дом. два этажа, миловидный сад, хорошая машина-по нему даже и не скажешь, что его подозревают в десятке убийств. Ба Рым аккуратно запирает дверь, натягивает чёрные перчатки и поправляет черную кепку, которая скрывает верхнюю часть его лица. ему нужно достать все доказательства и улики от Ё Хана, которые могли бы сразу указать на его виновность во всех убийствах. он должен быть невероятно аккуратен. ничего не должно ему помешать. никакой студент-медик, никакой упертый детектив, никакой второй Ба Рым, ангел во плоти, который помогает всем во благо страны. Парень осторожно подбирается сначала в кухню, смотря в самые потайные места. потом в ванную, его комната... обследование этих мест занимает немало времени, особенно его комната. хотя.. все как обычно. одна полка, шкаф с одеждой, стол, картина. ничего необычного, остался только зал. неужели, назойливый студент-медик все предугадал? невозможно. Ба Рым направляется в зал, что находится слева от главной двери входа-выхода, перед этим проверив за собой аккуратность его заметаний улик. гнев и недовольство внутри только росли, словно пожар в лесу. хотя, кто мешает Рыму убить Хана? эта мысль только забавляет парня, но не найденные улики все равно ставят «сына нации» перед фактом: или он его убьёт его и улики найдёт полиция, или он оставит его в живых и найдёт то, что искал, этим самым выставив врача идиотом. однако, во втором варианте было много сомнений.-«чёртов придурок, где ты прячешь…-» удар. сильный удар в голову сзади. мир перед глазами плывёт, веки смыкаются и весь мир обрушается. это конец его "карьеры", пролетает мимолетное в голове Ба Рыма, который падает прямо около черного дивана. это был тот самый назойливый студент, стоявший с книгой в руках, ранее вернувшийся с ужина в ресторане неподалёку. он ведь знал, что дом оставлять без присмотра безумно опасно, темболее с тем, что находится внутри. его уставшие глаза смотрят на тело, словно труп. он мог бы его убить, но что-то останавливало. кто-то удерживал его на месте и не давал раскрасить тонкую спину кухонным ножом. сдать его? кто поверит обычному студенту, который утверждает, что сын нации-серийный убийца? он решает связать парня, дабы тот не натворил чего. узел крепкий, прямо на кистях рук и сверху костных бабочек его ног. «он не сбежит», убеждал себя парень, попутно продумывающий план, что будет делать с ним. сбросить в реку? задушить? отравить? нет, Ё Хан не такой. пусть все и считали его психопатом, сыном охотника за головами, но на убийство человека он не способен. наверное. «черт..-» с болезненными стонами очнулся и мошенник, взломавший квартиру невинного медика. кисти рук безумно ныли от мазолей, что он натер будучи пребывая в отключке, глаза искали свет. ему ещё не пришло осознание того, что он даже с места падения своего не сдвинулся. но боль в районе рук была. однако, на ногах был другой материал: лента. это его шанс. он полностью просыпается, уже в тщетных попытках высвободить себя из узла и связки. «почему он не убил меня…»-тихо шепчет себе под нос парень, переворачиваясь на спину. руки остались прижиматься к полу, плечи ныли от затекания. кругом ни звука. где хозяин квартиры? где объект преследования?-с вопросами, колкими и довольно интересными, он приподнимается и перекидывает связанные кисти через голову и вздыхает от боли, стараясь не издавать ни единого звука. да, за это время тело успело хорошо намучаться и оставить на себе множество синяков. ну, наконец, когда руки перед собой, можно воспользоваться моментом и размотать клейкую ленту на ногах. с горем пополам, липкий материал приземляется к полу и прилипает к холодным плиткам. взгляд, полный мрака и ярости, вонзился в комнату напротив-кухня. оттуда шёл неплохой запах. он готовит? еду? смеётся над действиями Ё Хана юный активист, вставая и беря в руки первый попавшийся предмет-тонкая ручка, которая с лёгкостью бы могла проткнуть кожу. даже прочная верёвка, соединявшая две его ладони, не сможет помешать убивать. осталось только подкрасться, как это ранее сделал сам Ё Хан-нехорошо бить сзади, поэтому, он отзеркалит все, что тот сотворил. тихие шаги почти не слышны, однако, бурление кипящей воды и звук соприкосновения лезвия ножа с деревянной доски заливали кухню и создавали какофонию. Ба Рым пользуется моментом и подкрадывается сзади, поднимая пластмассовую ручку над головой и целится студенту прямо в шею, но тот резко оборачивается и хватает руки парня, останавливая его на полу-деле. «я уже думал, что убил тебя с одной книги.»-снова тот же тихий, скромный голос выдаёт дерзкий смысл, параллельно отбрасывая тело напротив к холодной стене. Ба Рым ударяется тем больным местом, что было несколько часов «задето книгой» уже о стену, впоследствии чего издаёт болевой стон. у него неудобное положение, он не может атаковать, но всеми силами пытается. Ё Хан принимает окончательное решение, щёлкает кнопкой плиты, этим самым выключая её и, поворачиваясь обратно, направляется к Ба Рыму. он снова хватает его за кисти, прижимает всё «битое» тело к стене и пронзает взглядом, словно длинная, протяжная стрела. на лице Ё Хана не было улыбки, лишь загадочное, непредсказуемое выражение лица. ручка из тонких пальцев покушителя падает из за затекания мышц. «ублюдок, из-за тебя немало проблем. сколько же ты ещё доставишь неприятностей?»-рявкает Ба Рым, нацепляя фирменную самовлюбленную улыбку. «как же ты жалок.»-коротко обрезает студент, с высока смотря на добычу. «я? жалок? что ты несёшь, идиот? ты посмотри, кто из нас ещё жалок. ты, которого ненавидит вся страна или я, полная противоположность мнению людей о тебе?»-смеётся со слов нападавшего сын нации, явно не воспринимая всерьёз ничего из сказанного человеком напротив. Сон Ё Хан приподнимает бровь, сжимает крепче тонкие руки парня напротив, после чего ставит своё правое колено между ног соседа. тот же, от неожиданных действий напрягается, чувствуя прикосновение к нижней части. «ты…»-остановившись на полу-слове, рот Ба Рыма затыкается наглым поцелуем, который перерастает в острый укус, пускающий алые соки с нижней губы до подбородка. Чон приоткрывает рот в стоне смешанной боли и заинтересованности, которые символизировали его удовольствие. кислород не бесконечен, и, поэтому, вскоре, жар на губах перестаёт чувствоваться и перед лицами начинает существовать расстояние. молодой полицейский тяжело дышит, слизывает кровь, стекающую с пухлой и нагло прокусанной губы. затылок продолжает прижиматься к холодной вертикали, веки становятся тяжелее, уголки губ уже не держат ту едкую улыбку. «больной придурок, я клянусь, что не выпущу тебя отсюда живым.…-» брови кривятся в недовольном жесте, но того же не ожидается от врача—он смотрит, наслаждается, питается его недовольством. Ё Хан не теряет момента и отходит от тела, делая два шага назад. руки опускаются вниз, зрачки сужаются и снова хищным, властным взглядом, целятся в рядом стоящего парня. Ба Рым убирает мешающую кровь, которая частично осталась и на губах соседа. он же, в ответ на пристальный взгляд на себе, убирает кровь с губ большим пальцем и слизывает её прямо с отпечатка. «да, ты определённо жалок»-все также хладнокровно, будущий хирург наблюдает за мучениями психопата. и вот, пользуясь моментом, Ба Рым наклоняется и хватает упавшую ранее ручку, резко трогаясь с места и резвясь вперед без хороших намерений. Хан же, делает ещё пару шагов назад, прямо к столу. как и к Ба Рыма, каждое его действие продумано до мельчайших мелочей. во время рывка ручки в сторону глаз медика, холодные руки снова перехватывают измучанные связанные плотной верёвкой костяшки, после чего другая рука хватается за переднюю сторону воротника рубашки меньшего, кидая его прямо на стол. живот встречается с острой боковой стороной стола, локти стукаются об твердую поверхность и стараются удержать тело. голова опускается, терпение тикает, туловище разрывается от множественных затеканий и ударов. но, не тут то было: хозяин дома ещё не собирался оставлять в покое покоцанного вора. он чувствует, как до рёбер прикосаются чужие руки и переворачивают его на спину. после же, эти руки подхватывают подколенные ямки и удерживают их на бёдрах Ё Хана. ноющая боль под металлической ширинкой чёрных брюк заглушается чужим телом, прижимающимся к неутолимому голоду. ноги Ба Рыма обхватывают тело, стараясь удержаться и не рухнуть. выбора не было. он в ловушке у того, кого собирался убить ручкой этим вечером. в ловушке у показушного серийника Сон Ё Хана. он знал, к чему это ведёт. за рёбрами снова росло что-то незнакомое: неужели, страх? руки студента легли на грудь парню, что лежал прямо на столе. тонкие, бледные и ловкие пальцы ухватились за края рубашки и начали расстегивать одну пуговицу за другой. с каждой развязанной пуговицей открывался вид на вздымающуюся от волнения грудь, ну а после открывается вид на лёгкий пресс, который явно говорил о тренировках. после же, оставив черную рубашку на груди нижнего расстегнутой и не снятой, начала обнажаться и грудь Ё Хана. крепкие плечи, неплохая талия в контрасте с прессом вскоре остаются без защиты. медицина даёт знать о том, что он давно освоился со здоровым образом жизни и неотъемлимыми тренировками. темно-синяя кофта вскоре оказывается на полу рядом с ножкой стола, в то время было не до аккуратности. вскоре ладонь будущего хирурга ложится на горло полицейского, перекрывая частичное поступление воздуха в лёгкие. Ба Рым открывает рот шире, стараясь глотать воздух и не задохнуться. другая же, свободная рука Ё Хана, тянется к шнуркам на тёмных штанах сына нации. она медленно развязывает узел и снимает мешающую ткань, также бросая её рядом со своей кофтой. на нижнем юноше остаются только никчёмные боксеры, выдающие результат всего контакта двух тел. также случается и с тёмными деловыми брюками врача, который притягивает обнажённое тело ближе, сжимая тонкую кожу горла сильнее под ледяными подушечками пальцев. «я рад, что передумал бросать твоё тело в реку. хоть какая-то польза будет, если не приносишь её за пределами этого дома.»—приблизившись к уху Рыма, Хан отрезает ещё пару слов и проливает их его в ушную раковину, свободной рукой приближаясь к раненым губам пострадавшего. средний и безымянный палец залезают ему прямо в рот, изучая и дотягиваясь до самой стенки. Ё Хан снова приподнимается и оглядывает униженного. получив своё, персты оказываются наруже, разъединяются и между подушечками пальцев растягивается мостик из слюны, который вскоре обрывается. рука, занятая горлом, все же оставляет пути дыхания Рыма в покое и ложится ему на талию. «мерзкий придурок…-» получая нужный поток воздуха в лёгкие, грудь вздымается выше, чем ранее. на коже остался красный отпечаток ладони и кончиков пальцев. парень знал, куда и как надавить, чтобы остался нужный след. «кто из нас?»-чёткий взгляд верхнего бросается на затуманненый и сбившийся с цели взгляд Рыма. он чувствует, как боксеры тут же снимаются, слышит, как они приземляются тихим шорохом рядом с остальной одеждой, беспорядочно валявшейся рядом со столом. снова чувствует. чувствует, как влага касается его изнутри, забирает все больше и больше пространства. несдержанное ругательство со стороны полицейского срывается как только два пальца продолжают изучать его нутро, выражая его недовольство. пальцы двигались в беспорядочном темпе: ускорялись, заходили глубже, разъединялись и вытягивали из парня больше стонов, вскоре переходивших на шипение. и так несколько минут, пока оба не были готовы к основному процессу. вокруг время словно останавливалось, но шум проезжавших мимо машин за окном давал знать о настоящем. жар полностью охватил оба тела, ноющая боль в отекших и натертых местах Ба Рыма вскоре перестала давать знать о своем существовании, что было у лучшему. неужели, такой человек, как Ё Хан сейчас трахает его? этого он даже и представить себе не мог. почти всю свою взрослую жизнь на службе Рым старался догнать врача и расправиться с ним, дабы не раскрылась самая ужасная для всех тайна. что происходит? это сон? наконец, пальцы оказываются наруже и обхватывают коленную ямку полицейского, поддерживая на уровне своей талии. другая же рука, снимает боксеры с верхнего. они повторяют судьбу прошлой одежды, оставляя полностью обнажённых парней наедине. «надо было убить тебя ещё когда существовала возможность, возможность в больнице…»-проговаривает Ба Рым, закрывая глаза. тот же, слегка приподнимает уголки губ и ухмыляется с положения "сына нации", который яростно боролся за его смерть. не теряя времени, он входит, наблюдая за реакцией дрожавшего от нахлынувших чувств Чона. гортанный стон, бедный позвоночник, выгибавшийся с каждой нарастающей силой толчков. похоть полностью поглощала оба тела. с такими же контрастами эмоций и неконтролируемых чувств, Сон Ё Хан забывает о всей горькости его жизненного положения и, самое главное, забывает о причине всего этого. да, месть была частью плана, но лишь какой-то осадок власти оставался в разуме забывшегося парня. внутри царило лишь желание и эмоции, которое владело также и всем вокруг. темп ускорялся, стоны стали протяжнее, громче и насыщеннее. тонкое тело выгибалось в новых ритмах толчков, стол покачивался от движений, кухня заполнялась пошлыми звуками соприкосновения кожи о кожу. щёки нагревались и заливались приторным цветом, из рта высачивался пар, вскоре растворявшийся в воздухе. каждый грубый толчок приближал Хана к концу, который был уже не так далёк. «что, где твоя уверенность, Чон Барым? где вся благодарность, которую ты выражаешь при любом поводе, м, "сын наций"?»-добавляя предложения в интервалах между движений, парень чувствовал, что чувствует прилив уверенности. неужели, это та энергия, которую получает Рым при убийствах? это грех? это плохо? насколько плохо? он старался не забивать себе голову этими вопросами. и вот, которое толкание по счету, он вот-вот изольется в сбившегося с толку полицейского. парень уже не чувствует руки после локтей, но боль уже давно его не волновала. он снова издаёт гортанный стон, уже вперемешку со стоном Ё Хана, который расставляет руки по бокам головы лежащего от изливания. оба дышать непрерывно, жадно глотая воздух. проходит всего несколько минут, и Хан, уже будучи одетым и застегнутым в переднюю кофту, развязывает тугой узел на кровавых запястиях Ба Рыма. «что, сможешь убить меня сейчас?»-он берет кухонный нож, кладёт его рядом с полицейским и делает шаг назад, смотря на уставшие глаза. руки медленно трогали холодный камень ограждений и столбов. он почти подошёл к дому, огонь горит внутри как бешеный пожар, который хотелось выплеснуть наружу. вот, забор закрывается и с губ слетает зверский выкрик, ладони касаются лба, пальцы зарываются в чёрные волосы. Ба Рым попал в непредвидимую ловушку, в самую неожиданную ситуацию, при этом оказавшись тем ещё униженным посмешищем. он слегка присаживается, чтобы как следует отдышаться после подскока его эмоций, но это не помогает. сейчас ему плевать на всё вокруг: соседи, прохожие, не важно. да и кто услышит его в столь поздний час? лишь полная луна смотрит на его бесконечный гнев.-«урод!»-ещё один крик, одышка и неожиданный смех. парень переворачивается на спину, собирая на черной накидке всю траву и грязь. взгляд выпрямляется и направляется в одинокую луну, которая неподвижно висит среди чистого неба. кисти рук всё ещё ныли, засохшая кровь осталась незамеченной кем-либо за длинными рукавами. он был ужасно унижен. спустя час луна сползла со своей прежней точки чуть ниже. полицейский же, стоя перед зеркалом в ванной полу-обнажённым, оглядывал ребра, покрытые синяками. на талии оставались еле-заметные царапины, шея держала на себе покраснения и, даже, частичные синяки. рядом с раковиной стояла перекись, которая недавно капалась в раны на кистях и пенилась, вступая в контакт с кровью. бинт лежал крепко, он постарается отделаться обычным «прещимило ящиком», что навряд-ли будет выглядеть правдоподобно. «доброе утро, детектив Ко!»-лучезарно выдаёт паренёк, заходя в участок и здороваясь уже с первым попавшимся. тот же, в ответ на приветствие, приостанавливает его за плечо, и, даже не здороваясь, начинает разговор. «Бон И ногу сломала. сходи в больницу, навести её. она ждёт тебя.»-внезапная новость средь бела дня вызвала у юноши некоторый шок. глаза выразили недопонимание, но, после полного прихода в себя, тот переспросил детектива о произошедшем. ничего путного старший не ответил, лишь подтолкнул Ба Рыма на то, чтобы навестил беднягу Бон И.-«да, конечно, детектив Ко! скажете, что у меня неотложные дела!»-кидает Рым молниеносное предложение в сторону Му Чи, после чего скрывается за дверями главного входа в полицейский участок. он немедленно бросился в центральную больницу, что стояла совсем недалеко. было трудно сдерживать свои настоящие эмоции, но, если координально измениться и быть менее восприимчивым к миру, то карьера Ба Рыма, считайте, значительно упадёт. не зря же он сын нации, на него положили огромные надежды. «где лежит О Бон И? да, сломанная нога.»-спустя пару минут, молодой полицейский подбегает к регистратуре и сразу находит заведующую девушку. она подсказывает ему нужную палату и он облегченно выдыхает, благодаря знакомых за помощь. вот, идя по полным жизни коридорам, глаза ищут палату 309. четвёртый этаж, ноги уже отказывают и безумно затекают от непрерывной ходьбы. он наконец-то находит нужную палату и быстрыми шагами сокращает расстояние между дверью и своим телом, отворяя преграду тонкими пальцами. «Бон…»-не успев даже договорить, говор перебивает до жути знакомая фигура. высокий бледнокожий брюнет, оставивший после себя море колких воспоминаний. глотку перекрыл большой горький ком ненависти, руки невольно сжались в кулаки. это был Ё Хан. он провел операцию на ноге Бон И, следя за её состоянием на протяжении всего утра. врач обернулся и в полу-обороте через плечо уже увидел такую же фигуру, после чего обернулся полностью. руки держали записную книжку с отчётами о состоянии пациентов. «она стабильна. при падении она повредила голову, я наложил швы и гипс на левую ногу.»-и, как ни в чем не бывало, тот разъясняет о состоянии девушки, лежащей позади него. Рым же, сглатывает, после чего улыбается, кивает и приклоняется врачу в знак благодарности. «спасибо, Доктор! я буду навещать её каждый день. можете не беспокоиться!»-отблагтдарив врача за его работу, парень проходит мимо и садится рядом с Бон И. она наблюдала за всем происходящим и терпеливо ждала «любимого». в тот момент между ними была связь, которой нельзя было назвать обычной дружбой или любовью. у него отлично выходило показывать фальшивое беспокойство. прошёл час. а потом уже два, и, наконец, время встречи кончается. он прощается с пациенткой, уже зная, что завтра предстоит сидеть точно также. беседы ни о чем, что так терзает нервы сидящего рядом. выйдя с душной палаты, он прижимается спиной к материалу двери и вздыхает. надо найти его. надо подкараулить и отомстить. и вот, время мимолетно проносится перед глазами. сегодня Хан задержался на работе из-за завалов и дежурства. коридор уже давно опустел, слышно лишь звонкое эхо от ударов обуви об пол, приближающееся все ближе и ближе. скрытый серийник поджидал его за поворотом к лестнице словно хищник, правда, место подобрал он рядом с женским туалетом. стук все ближе, ближе… момент, и руки хватают ткань тёплого пальто и затаскивают парня в туалет. удар в живот, руки хватают шею соседнего и прижимают его к холодной стене. «неужели ты думал, что я тебя просто так оставлю?»-руки сжимаются ещё крепче, улыбка офицера уже далеко не фальшивая. Хан прекрасно видел сумасшествие в его лице, чувствовал нарастающую энергию в его пальцах на своей бледной шее. но от него реакции не следовало, только лишь грудь незаметно вздымалась и выдавала его тщетные попытки вздохнуть глубже. «умри.»-сжимая ладони крепче, парень прикусывает нижнюю губу в довольной ухмылке. соседний же, не теряя шанса, свободными руками схватился за забинтованные кисти рук душащего, откидывая того в соседнюю кабинку. по всему помещению раздаётся эхо стука и удара. вскоре же, комната заполняется другими посторонними звуками. Рым пытается всеми силами задеть Хана, собирая в кулаке всю ненависть и озорство. проходит время, и он все таки бьёт того по губе, этим самым разбивая кожу и заставляя её всхлыстнуть кровью. оба парня снова вливаются в драку, где врач выходит победителем и прижимает тело серийника к одной из кабинок, держась за воротник Рыма. «что, неприятно быть таким же униженным, как твои жертвы, Чон Ба Рым?»-он глубоко дышит, ещё крепче вжимая лопатки соседнего в крепкий материал. тот пострадал не меньше, м его то телом после вчерашнего было даже ноги поднимать тяжело. да, двигаться было трудно, особенно сосредотачивать и напрягать руки. он также нервно дышит и жадно вдыхает воздух, уже отворачивая голову в сторону от усталости. оба теряют зрительный контакт и пытаются восстановиться, но этого времени не хватает из-за внезапно возникшего голоса и стука каблуков прямо за дверью туалета. врач, быстро сообразив и затащив полицейского в одну кабинку, затаил дыхание. он прижал его к двери, зажав рот того ладонью. в одну из соседних кабинок зашла девушка, попутно разговаривающая по телефону. двое в кабинке пересеклись взглядами, но не издавали ни звука. руки Ба Рыма убрали холодную кожу со своих губ и освободили ещё один путь дыхания, и он, глубоко вздохнув, опустил голову. женский туалет, одна кабинка.. что здесь, мать его, творится? холодные подушечки пальцев Сон Ё Хана прикосаются к ноющей губе. кровь размазалась и сочилась, оставляя алый след на ближайших участках. он пачкает бледную кожу в жидкости и осматривает замаравшуюся зону, недовольно кривя брови. он подхатывает подбородок офицера, поднимает уставшее лицо навстречу к своему взгляду и сверлит его взором. доктор приближается к лицу парня и затягивает его в поцелуй, прижимая его к двери кабины. девушка же, положила трубку, после чего в помещении царила тишина. вскоре же, её нарушил звук клавиш на телефоне, это была соседняя кабинка. она пришла сюда пообщаться, или что? неважно. сейчас оба стояли в кабинке, обмениваясь вкусом губ друг друга. входящий горячий воздух оставался на чужих кожах и вскоре разветривался. руки верхнего поддерживали тело Чона за ноги, прямо на своих же бёдрах. другой же, прижимал ладони к холодной двери и притягивался навстречу к источнику тепла. они понимали, что кислород не бесконечен, и, поэтому, интервалами прерывали контакт и пополняли лёгкие для новой «серии». веки прикрывались в моменте, брови хмурились, инициатива держалась на Ё Хане. он чётко чувствовал языком свой прошлый укус на губе Ба Рыма, после которого вытекло немало крови. он рад. время течёт. наконец, девушка покинула кабинку и вскоре стук каблуков скрылся за углом, где и поймал Ба Рым свою добычу. однако, сейчас добыча только он. контакт снова обрывается, и на чужой усте осталась кровь врача. он спускает юношу, и, оставляя его наедине со своими мыслями, снова уходит, кидая рассеянный взгляд на офицера. он снова упустил цель, но сейчас не до этого. его голову переполняет больше вопрос «что он для него значит?», который с болью отскакивал из одной стороны в другую.