—Идём спать.

Вечера всегда были для него самым тяжёлым временем суток, ни сколько физически, сколько морально. Время, когда все отходили ко сну, Шан Цинхуа ненавидел. Обычно заклинатель был вынужден работать и днём, и ночью. Из-за чего, глядя на то, как остальные готовились спать, он завидовал их беззаботности и свободному времени. Недолго, конечно, завидовал, урывками, как только на пару мгновений прикрывал глаза, чтобы хоть немного прийти в себя от мельтешения иероглифов на бумаге. И то, чаще в его голове прорабатывались планы на грядущие дни, составляя примерный макет поведения в той или иной ситуации, а не обдумывание своей раздражённости этим временем суток и почему судьба так несправедливо распорядилась, что работал на всех двенадцати пиках как будто бы только он. Возможно, если бы в его жизни попадалось бы меньше беззаботно спящих, то пожирающая заживо зависть отошла бы на второй план, однако этому не дано было случиться, ведь чуть ли не каждую чёртову ночь к нему в комнату врывался Мобэй-цзюнь, упорно игнорируя свой дом и занимая кровать своего слуги. Первое время, только-только поступив на службу, Шан Цинхуа сильно бесился от этого. Он знал, что эта злость при любом раскладе вышла бы ему боком, однако ничего с собой поделать не мог. Ведь неужели у короля было так много свободного времени, раз он позволял себе прийти в чужую комнату и занять чужую кровать, иногда даже с криками отбивая спальное место? Чем его вечно что-то не устраивало у себя, раз он постоянно проникал в это маленькое помещение? Первые пару недель Шан Цинхуа относился к подобному поведению с нескрываемым раздражением, которое бесконтрольно возникало у него от вида Мобэй-цзюня в сапогах, по-хозяйски развалившегося в постели человека. Из-за таких действий короля заклинатель вечно был вынужден спать на полу, стуле и ещё где придётся, с дергающимся от воспоминаний о грязных ногах в его кровати глазом. Он долго ругался вполголоса на такую дурацкую привычку демона и свою больную спину от сна в неудобных позах. Знал, что это не помогло бы ему исправить ситуацию, но хотя бы ощущал облегчение от того, что мог проговаривать свои чувства. Но, ожидаемо, Мобэй-цзюнь такого не оценил. С каждым разом, едва услышав чужую болтовню, он всё сильнее заводился и всё упорнее отжимал кровать, занимая её даже в дневное время суток. В конце концов, удивительно долго терпя к себе подобное поведение, демон наконец перешёл к более агрессивным действиям и глубоко затолкал собственное мнение Шан Цинхуа ему же в рот, чтобы тот больше даже возникать не смел. И человек действительно перестал говорить на этот счёт. Заткнулся, смирился и привык. В конце концов, пол ему уже был роднее кровати. Правда, даже от прямого приказа молчать о своих неудобствах раздражённость не прошла. Она просто стала накапливаться внутри, маринуясь вместе с завистью и другими негативными чувствами, которые заклинатель успешно подавлял в любой из моментов издевательств над ним, чтобы добиться расположения у окружающих. Это отравляло заклинателя. Казалось, ещё пару лет подобного дерьма — и он вздернется... Впрочем, выход всё-таки нашёлся. Игнорирование проблем стало, наверное, лучшим решением в его жизни. Бьют — игнорируй, всё пройдёт, поболит да заживёт, главное, что остался живым. Оскорбляют — туда же. Какая ему разница на слова пустых шаблонных НПС? Болезненные тычки Мобэй-цзюня, конечно, не удавалось также мастерски отпускать, как обиды на других, однако с годами Шан Цинхуа попросту смирился. Он сам виноват в его характере так или иначе. Так он и жил, медленно плывя по течению, крутясь временами не хуже белки в колесе, чтобы выжить. С годами стало проще. Мобэй-цзюнь вырос из тупого, всех задирающего подростка и стал мягче относиться к Шан Цинхуа, чему тот, несомненно, был только рад. Кровать его пустовала теперь всё больше и вскоре окончательно вернулась к своему изначальному владельцу... только вот появилась другая напасть — работа. Она, в отличие от его короля, нежнее становиться не собиралась, терроризируя заклинателя всё больше. В конечном счёте, в какой-то момент Шан Цинхуа был завален ею так сильно, что про сон даже и не думал. Теперь в кровати, по сути, не было смысла. Лорд Аньдин безвылазно поселился у себя за столом в окружении бумаг и старался не думать ни о чём, кроме своей садистки-подружки — работы. Гадкой такой. Одинаковая рутина расслабляла только первые пару часов, а позже начала конкретно так выбешивать. Времени на что-либо другое, кроме как заполнения бесконечных свитков, критически не оставалось, и заклинатель категорически запрещал себе даже хныкать от жалости за его бедный голодный и сонный организм, чтобы не отвлекаться. На третью ночь Шан Цинхуа, засыпавшего на ходу, с огромными синяками под глазами и растрёпанным видом, застал Мобэй-цзюнь. Под покровом тьмы демон тихо пробрался в комнату сквозь тени и также тихо облокотился о стену, наблюдая за чужой суетой. Лорд Аньдин привычно трещал что-то без умолку себе под нос, заполняя свои бесконечные отчёты. Мобэй-цзюнь ощутил расслабленность и спокойствие. Знакомый запах защекотал ноздри, вызывая странные чувства после длительного отсутствия и вдыхания чужой крови. Мятежный дух короля будто бы разом успокоился при виде столь привычной картины, и в груди стянуло как-то странно. Ша Хуалин твердила, что это была влюбленность, однако Мобэй-цзюнь не сильно верил в это. Он не понимал подобного, не знал, как проявляется любовь, да и разбираться не особо хотел, поэтому предпочитал не лезть глубоко в себя и долго не размышлять над чувствами. Просто он уже настолько привык спать в этом месте, что расслабленность не являлась чем-то из ряда вон выходящим. Обычная реакция организма на привычную безопасную обстановку. А трепет сердца, вызываемый присутствием человека, — это просто страх после его побега... или нежелание больше оставаться одному. Так считал король, мастерски загоняя нехватку касаний к чужим мягким волосам куда-то глубоко себе внутрь. Так, тихо стоя прямо за спиной Шан Цинхуа, которого он уже достаточно долгое время не видел, и размышляя о своём, демон чувствовал, как его тело медленно покидало напряжение, накопленное за день. Возможно, чтобы лучше прочувствовать расслабляющий аромат вокруг, Мобэй-цзюнь в какой-то момент слишком резко вздохнул, отчего заклинатель неожиданно подпрыгнул на месте и сжался. Король нахмурился, тут же приходя в себя. В последнее время такая реакция раздражала. Демону больше не хотелось видеть, как от него прячутся. Тот побег Шан Цинхуа надолго врезался ему в память, и теперь каждое движение, пропитанное страхом, вызывало тошноту. Заклинателя хотелось видеть более открытым. В конце концов, разве их отношения не стали лучше? То, как он сжимался чуть ли не от любого действия Мобэй-цзюня, ранило короля. Невероятно хотелось обнять маленького человека и просто держать его в руках, пока весь страх не исчезнет. — В-ваше Величество? — резко оборачиваясь, чтобы подтвердить свои догадки, Шан Цинхуа устало вздохнул, откладывая очередной свиток подальше. — Вы вернулись! Как всё прошло? — Всё как всегда, — коротко ответил Мобэй-цзюнь, бесшумно придвигаясь ближе к чужой спине. — Давно ты так? — он с отвращением взял в руки какой-то отчёт и, особо не вчитываясь, положил его обратно. — М? Работаю?.. Ну, хах, эээ, даже не знаю, что вам сказать. Это не стоит вашего внимания, Ваше Величество. Подождите пожалуйста, буквально пару мгновений и этот слуга позаботится о вас. Вы ведь наверняка устали. Заклинатель подскочил с места, разводя вокруг себя бурную деятельность. Мобэй-цзюнь едва заметно нахмурился. Шан Цинхуа также выглядел уставшим, однако всё равно не обращал внимания на себя. Наверное стоило ему напомнить, что не один демон работал допоздна. — Остановись и успокойся. — отдал приказ Мобэй-цзюнь, ловя слугу за рукав — Захвати ещё подушку и переоденься. — Ваше Величество? — недоуменно замерев на месте, Шан Цинхуа уставился на своего господина огромными глазами, до конца не понимая показалось ему это сейчас или нет и чувствуя, как его мозг окончательно прекращает любую рабочую деятельность— Зачем вам ещё одна подушка, вы же и так неплохо справлялись? Мобэй-цзюнь почувствовал, как от чужой глупости запульсировало в висках. Он тяжело вздохнул, глядя на искренне ничего не понимающего заклинателя. — Идём спать. — Ваше Величество, вы решили поиграть в императора*? Больше король не вздыхал. Он просто схватил жутко тормозящего от переутомления человека и бросил его на кровать. Шан Цинхуа на секунду будто бы пришел в себя. Он испуганно вскрикнул, желая тут же подскочить, чтобы начать извиняться и вернуться к выполнению приказа его короля и почти законченной работе пиков. Однако демон тут же разгадал его маневр и тяжело навалился сверху. Лорд Аньдин послушно замер под давящим весом и резко перестал брыкаться. — Ваше Величество, что вы делаете?! — успел сдавленно пропищать заклинатель, прежде чем ему заткнули рот рукой. — Мы оба устали, время сна. Поэтому спи, Цинхуа. Мобэй-цзюнь ловко перекатился в тесном пространстве кровати, удобно устраивая Шан Цинхуа на своем плече. А тот, всё ещё не отойдя от шока и мгновенно забывая про всё на свете, послушно замер, бессмысленно уставившись в одну точку. Происходящее сейчас казалось каким-то странным и бредовым сном. Почему Мобэй-цзюнь поступал так, как он поступал? Что произошло за ту неделю их разлуки, если демон вел себя сейчас так невероятно мягко? Впрочем, возвращаясь к своему принципу не понимаешь — игнорируй, или отложи на потом, если не срочно, Шан Цинхуа решил, что хватит с него на сегодня. Его болящая голова попросту отказывалась думать над всем этим дальше. Поэтому он неловко поерзал, устраиваясь по-удобнее и стараясь лишний раз не открывать рот, чтобы из него не вылетало удивленного бормотания, способного разрушить атмосферу. Происходящее сейчас было удивительным и из ряда вон выходящим, однако приятным. В первые за долгое время Шан Цинхуа позволил себе не думать ни о чем, мгновенно засыпая в крепких объятиях. А Мобэй-цзюнь настолько мягко, как он только умел, перебирал между пальцами пряди волос человека, думая про себя, что Ша Хуалин всё таки была права. То, что происходило сейчас внутри него тяжело было описать лучше чем одним словом — любовь. Заклинатель слегка улыбнулся во сне и король почувствовал как его сердце тает. Зря он всё таки вечно пытался спать один, нужно было намного раньше тащить Шан Цинхуа к себе. *Не знаю насколько я права, но раньше императоры обращались к себе во множественном числе. Исходя из этого Шан Цинхуа подумал, что Мобэй-цзюнь обращался к себе на "мы". Мне показалось это смешно, сорри