Связавшиеся Судьбой

             

꧁⎝ 𓆩༺✧༻𓆪 ⎠꧂

                    С тех пор как Кадзуха принес клятву верности, минуло несколько месяцев. Все это время он охранял Принца, ставшего настоящим ночным кошмаром для членов Совета.       Куникудзуши был не просто своенравен, он обладал поистине дьявольской хитростью, плетя интриги и создавая планы, на фоне которых меркли даже самые искусные замыслы советников не желающих поддерживать его в восхождении на трон.       — Поездка? — нахмурился брюнет, глядя на советника Мао, склонившегося в почтительном поклоне перед Его Высочеством.       — Да, Ваше Высочество. Вскоре вы взойдете на трон, и потому вам необходимо посетить земли военачальников и политиков, чье влияние в Империи неоспоримо, — произнес он, поднимая взгляд на юношу. — Разумеется, вас будут сопровождать Хино, я сам и ваш телохранитель Каэдэхара.       — Хм, можно было бы обойтись и одним Каэдэхарой… — устало вздохнул Куникудзуши, вызвав удивленное вскидывание бровей у советника.       — Вы считаете?       — Да, с ним, по крайней мере, не заскучаешь, — усмехнулся синеглазый, а стоявшая рядом Хино вздохнула, в то время как Каэдэхара отвел взгляд в сторону, встретившись с хмурым взглядом советника.       — Прошу прощения, учтем это когда-нибудь в другой раз… — стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, произнес Мао.              

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

                    Путь до первого пункта назначения растянулся на несколько долгих дней, и за это время Каэдэхара утвердился в двух вещах: Куникудзуши правда не привыкший к длительным путешествиям, но, несмотря на явную усталость, терпел до последнего.       Высокомерия и гордости в надменном принце оказалось не меньше, чем насмешливости и задора по отношению к окружающим, на которых он порой смотрел, как на играющих для него марионеток.       Но Каэдэхара был поражен выдержке господина и молчал. Все же он ожидал услышать множество жалоб и недовольства, но Куникудзуши словно понимал, что в дороге иных условий быть не может, и молчал, не требуя невозможного.       — Господин, вы можете вздремнуть, — обратился Каэдэхара к сидящему напротив в карете принцу, который нахмурился, прищурив свои почти кошачьи глаза.       — Ты издеваешься?       Сперва Кадзуха не понял, с чего принц решил, что его слова — насмешка, ведь он искренне заботился о том, кому поклялся в верности. Но внезапно до него дошло.       — Вам неудобно в карете? — спросил он, и сидящий перед ним представитель высших кровей закатил глаза, скрестив руки на груди.       — Я пытался, не считай меня настолько изнеженным, что я и мысли о подобном не допустил, просто… — самурай был искренне удивлен, заметив легкий румянец на щеках юного принца, а обычно надменный взгляд синих глаз, устремленный куда-то в сторону. — Заснуть не получилось, сколько бы я ни пытался…       Кадзуха хмыкнул без тени издевки. Напротив, он был горд тем, что его Господин не настолько надменен, как кажется на первый взгляд.       Он все это время терпел неудобства и Кадзуха почему-то был уверен, что тот делал это из заботы о своем сопровождении, люди в котором возможно, даже точно, уставали куда больше, чем сидящий в карете и лишь изредка едущий верхом принц.       — Хм, я понимаю, почему вам не удается уснуть. Все же… — он окинул взглядом карету, подмечая сильную тряску, которая, несмотря на всю аккуратность кучера, все равно происходила из-за ухабистой дороги. — Это далеко от комфорта ваших покоев.       — Я не неженка, Каэдэхара, — снова нахмурился темноволосый, но блондин лишь покачал головой.       — Вы просто привыкли к другим условиям, это нормально. — Кадзуха слабо улыбнулся, и Куникудзуши удивленно вскинул брови. — Когда я лишился дома и титула, мне тоже потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть спать под открытым небом, Господин.       — Ты… — синеглазый нахмурился, приподняв бровь. — Ты спал под открытым небом?..       — Да, возможно, это звучит не слишком хорошо, но, привыкнув, начинаешь понимать красоту ночи под открытым небосводом, — произнес самурай, прикрыв глаза с улыбкой, на что юноша напротив усмехнулся.       — Звучит красиво, слишком даже для закаленного воина… — усмехнулся Куникудзуши, а после вскинул брови в недоумении, увидев, как Каэдэхара вдруг пересел к нему, прижавшись к самой стенке кареты. — В чем дело? Не ты ли говорил, что сидеть рядом тебе не положено…       — Да, но сейчас это ради вашего блага. — Самурай повернул голову к юноше и аккуратно взял тонкий плед, сложив и уложив его себе на колени. — Вот, так вы сможете прилечь, а я прослежу, чтобы вы не упали…       — Ты…       Синеглазый в изумлении смотрел на своего телохранителя, затем бросил взгляд на его колени, после снова на него самого и резко отвернулся.       — Как ты себе это представляешь?!       — В этом нет ничего такого. Слуга моего отца часто позволял мне спать так во время длительных поездок, — юноша слабо улыбнулся, предавшись давним воспоминаниям, а после снова сфокусировал взгляд на принце. — Я могу позвать в карету Госпожу Хино, возможно, вам с ней будет комфорт…       Не успел самурай и подумать, что совершил опрометчивый поступок, ведь он совсем недавно рядом с Его Высочеством и тот может просто не ощущать рядом комфорт, как темноволосый вдруг опустился к нему на колени головой и сжался калачиком на сидении кареты.       — Заткнись уже, Хино тут точно делать нечего… — выдохнул он, прикрыв глаза и нахмурившись.       — Вы уверены?.. — тихо спросил самурай, сидевший прямо, пока юноша слегка вздрагивал.       — Да, я и так ее гоняю во дворце, пусть хоть… — юноша не договорил, словно не желая открываться больше необходимого, а потому принялся пытаться уснуть, но через минуту цыкнул, вытаскивая воина из раздумий.       — Не получается?       — Звуков слишком много, мешают.       — М, Господин, как вы относитесь к колыбельным? — спросил самурай, и выдохнул, увидев брюнета, повернувшегося на спину и смотрящего на него, прищурившись. Опять не угодил…       — Сколько мне по-твоему лет, Каэдэхара?       — Вам девятнадцать. Мне давно известен ваш возраст, вес и даже рост, — ответил самурай, улыбнувшись, и брюнет закатил глаза.       — Допустим, а к колыбельным я не отношусь никак. — произнес темноволосый и снова улегся на бок.       — Вам их не пели?..       — Не помню. Я никогда не обращал внимания на то, что делают для меня няньки в попытках скрасить мое существование вдали от матери, — он пожал плечами, а Каэдэхара отвел взгляд, нахмурившись.       Глупо было спрашивать о подобном, учитывая различия в их воспоминаниях и детстве в целом. Что ж, промах сильный, возможно, и предлагать больше не стоит.       — Ты мне петь колыбельную собрался, что ли? — вдруг подал голос принц, и светловолосый перевел взгляд с выдохом.       — Я посчитал, что легкая колыбельная отвлечет вас от шума…       — Тогда почему не начал до сих пор? — внезапно спросил темноволосый, и Каэдэхара слегка вскинул брови. — Я тут вообще-то с усталости валюсь, исправляй положение своего Господина, Каэдэхара.       Кадзухе даже не нужно было смотреть на лицо юноши, чтобы понять, что тот усмехается и явно потешается над ним, желая посмотреть, станет ли он действительно петь.       Однако красноглазый не считал подобное чем-то постыдным, а потому через минуту тишины небольшое пространство кареты заполнилось мелодичным напевом простенькой колыбельной.       Первые минуты Куникудзуши смотрел в одну точку, удивляясь тому, что самурай действительно начал ему петь. Не перестает удивлять, но потом пришло понимание, что пение, причем очень даже неплохое, действительно отвлекает, и он постепенно начал проваливаться в долгожданный сон.              

…Мой драгоценный…

      

      

             Что? Кто это? Знакомый голос, но чей он совершенно непонятно, да и так хочется спать, совсем не думать, сил не осталось…              

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

                           — Юный Господин?! — Хино, встревоженная, подбежала, увидев, как по прибыт и остановке из кареты выходит самурай с принцем на руках, однако, после того как красноглазый слегка покачал головой, она немного успокоилась, вскинув бровь.       — Его Высочество заснул, слишком утомился в дороге, — произнес он, и Хино ахнула.       — Принц сумел заснуть в карете?..       — С небольшой хитростью, впрочем, это не важно, — произнес Кадзуха и, аккуратно придерживая юношу под спину и ноги, перевел взгляд на советника Мао, который был удивлен не меньше Хино. — Принцу уже выдали покои в доме господина Фурукавы?       — Да, тебя сейчас проводят туда. Я сам переговорю с господином Фурукавой и отложу переговоры до завтра, пусть Его Высочество отдохнет, — мужчина приветливо улыбнулся, подозвал слугу и, приказав ему проводить самурая в отведенные покои, выдохнул, хмыкнув.       — Господин Мао, ведь Его Высочество спит очень чутко. Он всегда просыпался, если его брали на руки, чтобы перенести на постель… — произнесла подошедшая Хино, на что советник спрятал руки в рукава друг друга и хмыкнул.       — Твоя правда, Хино-сан, однако время летит быстро, перемены наступают неожиданно… — взглянув на служанку, произнес он, и женщина с улыбкой кивнула.       — Вы правы, Господин.              

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

                    Куникудзуши открывает глаза, и первое, что его встречает, — незнакомая обстановка, окутанная мягким светом подсвечников. За шелковой шторой угадывается выход на балкон, манящий свежим воздухом.       — Похоже, мы прибыли… — произносит юноша, принимая сидячее положение.       Легкая хмурость омрачает его лицо, пока взгляд скользит по комнате и останавливается на единственном, кроме него, человеке.       — Каэдэхара?.. — шепчет темноволосый, окликая самурая, примостившегося на стуле у кровати. Но юный принц тут же понимает: его телохранитель глубоко погрузился в царство Морфея.       Легкая усмешка трогает губы Куникудзуши. Он поднимается с постели и, ступая бесшумно, словно крадущийся кот, приближается к спящему.       С живым интересом он рассматривает его лицо, невольно отмечая четкие, мужественные линии, сеть мелких шрамиков, словно росчерки прожитых лет в бегах, и, конечно, приметную алую прядь.       — Будь твои волосы целиком такого цвета… — выдыхает он, не в силах удержаться от порыва прикоснуться. — Ты бы сошел за лисенка, Каэдэхара.       Пальцы уже трепетно тянутся к пряди, дразня предвкушением: какова же на ощупь шевелюра этого сдержанного воина? Но в мгновение ока его запястье оказывается в стальной хватке самурая.       Полуоткрытые глаза Каэдэхары смотрят на юношу краем сознания.       — Простите, юный Господин, но что вы делаете?.. — произносит блондин, все же выпуская запястье из плена. Синеглазый Принц, словно очнувшись, отводит взгляд.       — Просто мне стало нестерпимо интересно прикоснуться к этой пряди. Она крайне манит, — произносит он без тени лукавства.       Каэдэхара удивленно вскидывает брови, а затем тихий смешок трогает его губы, вызывая недоумение на лице принца.       — Порой вы кажетесь совсем ребенком, Ваше Высочество, — говорит самурай и, прежде чем Принц успевает возмутиться, выпрямляется и переводит взгляд вперед. — Можете коснуться, я не против. Я перехватил вашу руку на рефлексе.       — Рефлексы у тебя, конечно… — закатывает глаза темноволосый, но все же приближается к самураю и с любопытством касается его волос, перебирая их пальцами, уделяя особое внимание алой пряди. — Мягкие…       — Иными им и не быть, когда каждый твой день — ожидание смерти от рук посланцев Империи, — пожимает плечами Каэдэхара и болезненно шипит, когда волосы сжимают слишком сильно. — Господин, прошу прощения, но вы слишком…       — А?       Куникудзуши моргает и тут же убирает руку от волос самурая. Тот, потерев болезненное место, хмурится.       — Прости, просто… — Брюнет выдыхает. — Я никогда не задумывался о том, как живут те, кого объявили вне закона, — он отводит взгляд, его брови сходятся на переносице.       — Обычно таких немного. Редкость, когда одному члену неугодного клана удается скрыться… — говорит Каэдэхара серьезно, напоминая, что воины и служащие Императрицы готовы рыть землю в поисках беглеца, лишь бы исполнить ее волю.       — Вот оно как… — Темноволосый хмурится и отходит к своей кровати, где садится на край, упираясь руками по обе стороны от себя. Он хмыкает, чуть опустив взгляд и тронув губы слабой усмешкой. — Редкие, да? Получается, мы похожи…       — Похожи? — спрашивает светловолосый, вскинув бровь и глядя на принца с недоумением. Тот слабо кивает, поднимая взор.       — Ты слышал о проклятии умирающих наследников? — спрашивает Куникудзуши, и Каэдэхара хмурится.       Он не раз слышал что-то такое во время своих странствий, но лишь вскользь, не придавая значения подобным слухам.       Синеглазый внимательно наблюдает за мимикой самурая, а затем, вздохнув, отмахивается рукой.       — Ты далек от слухов, я понял, Каэдэхара, — говорит он.       Каэдэхара неловко улыбается, но затем, удивленный, вскидывает брови, когда Принц вдруг устремляет на него пронзительный взгляд.       — Каждый ребенок, рожденный моей матерью, умирал вскоре после рождения. Иногда через какое-то время, но итог всегда был один — смерть.       Каэдэхара хмурится, бросая взгляд в сторону. Люди редко обсуждали личную жизнь Императрицы, ведь она была олицетворением идеала. Воительница, умная, сильная и политически подкованная, она, казалось, и не нуждалась в Императоре рядом. Однако…       Юный самурай помнил, какая паника охватывала люд при мысли о возможной гибели Императрицы, не оставившей после себя наследника. Но Каэдэхаре никогда не удавалось услышать подтверждения тому, что у Райдэн Эи были дети, кроме официального наследника, ныне готовящегося занять трон. Значит…       — Вы… — Воин поднимает глаза на Куникудзуши, подперевшего голову рукой. Тот ухмыляется, прикрывая половину лица ладонью.       — Верно, я единственный из детей Райдэн Эи, кто выжил в младенчестве. Правда… — Он хмурится, убирая руку от лица и с презрением цокает. — Неважно. Суть в том, что мы схожи в своей редкости. — Куникудзуши вновь улыбается, подперев щеку рукой. — Ты единственный выживший из своего клана, а я — единственный, кому удалось пережить своих братьев и сестер.       — Ставить меня на один уровень с вами — это слишком, господин, — говорит Каэдэхара с улыбкой и отводит взгляд, но тут же слышит фырканье.       — Говоришь так, будто это не повод для гордости…       — Я не горжусь тем, что выжил.       Брюнет замирает и удивленно переводит взгляд на блондина, который выглядит непривычно отстраненным.       Это тут же выводит из себя его высочество. Он вскакивает на ноги и хмурится.       — Что ты несешь?! — выплевывает принц с явным раздражением.       Алые глаза в свою очередь встречаются с ним спокойным взглядом, тронутым легкой грустной улыбкой.       — Я не горжусь тем, что выжил. С самого дня побега из отчего дома я ненавижу саму суть своего существования… — Самурай опускает помрачневший взгляд и сжимает ткань хакама на колене. — Все мои близкие погибли, ничего и никого не осталось. И пусть я спасся, я не считаю это поводом для гордости.       — Почему?.. — Брюнет также отводит взгляд. — Ты же не умер, разве это не главное?..       — Не умер, но умерла огромная часть меня. И, увы, Ваше Высочество, никакие блага и радости этого прекрасного мира не залечат потерю семьи, — говорит Каэдэхара, возвращая взгляд на наследника, пока тот хмурится, сжимая ладони.       — Уйди отсюда…       — Что? — Самурай недоуменно вскидывает брови, но юноша раздраженно хватает его за хаори и сдергивает со стула, заставляя встать.       — Проваливай из моих покоев! Я хочу спать!       — Госпо…       Каэдэхара не успевает даже возмутиться, как оказывается в коридоре, ощущая, как за спиной захлопывается дверь покоев. Обернувшись, он замечает в щели под дверью, как гаснет свет свечей. Значит, принц действительно уснул? Хотя…       Блондин с тяжелым вздохом мотает головой и, прислонившись лбом к двери, хмыкает.       — Порой вы и вправду подобны ребенку, крайне капризному…                     

✧･ﾟ: *✧･ﾟ 𝕿𝖔 𝖇𝖊 𝖈𝖔𝖓𝖙𝖎𝖓𝖚𝖊𝖉 ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧