без права на себя

писалось под песню: Элли на маковом поле - рядом может быть поддержит для вас атмосферу и дополнит строки.) - - - - день прошёл тихо. слишком тихо. за ужином мадам юй смотрела на цзян чэна, одобрительно, почти улыбаясь. он садился за стол, не поднимая глаз, ровно, аккуратно, как всегда. цзян янли и вэй усянь переглянулись пару раз, молчаливое беспокойство виднелось в их взглядах, но не обмолвились ни словом. ужин прошёл по привычке. цзян чэн чувствовал взгляд вэй усяня, скользящий по плечам, по спине, цепляющийся за движения, но сам не поднимал глаз. он хотел лишь уйти в свои покои, закрыться, раствориться. руки работали на автомате, в груди пустота что съедала его. холод прокатился по груди. нет, не от ветра, это изнутри. зябкость, которая обвивала каждый орган, каждую кость. как если бы сама кровь внутри стала ледяной. дверь захлопнулась за ним громко, эхо ударило в груди. он молча сел в угол и обнял себя. он устал. дрожь пробежала по плечам, опустилась в руки. хотелось кричать, хотелось плакать - но пустота не отзывалась. он смял рукава, пряча в них своё лицо. он наследник ордена. сегодня не допустил ни одной ошибки. он молодец. он справился. почти заснув, он услышал звук у открытого окна. мягкие осторожные шаги. ему безразлично. он не шелохнулся. это не его забота. он слишком устал. вэй усянь замер у его угла. перед ним был цзян чэн - одинокий, сжавшийся, холодный, неподвижный. сердце в груди вэй усяня застучало. колени подогнулись и он упал рядом с ним, но даже это не привлекло никакого внимания. руки дрожали, связки будто сковало от страха. он осторожно коснулся рукава. тишина. слёзы набежали на глаза. первые одинокие капли скатились по щекам. почему он позволил этому случиться? почему допустил, чтобы тот, кто был так дорог, оказался на грани исчезновения, а он ничего не заметил? вэй усянь склонился над ним, дрожащими руками пытаясь ухватиться за чужие одеяния. слёзы текли на чужое плечо и шею. цзян чэн лишь сильнее сжал рукава. прятался от мира. от тепла. от касания, но не противился ничему. внутри - пустота, глухая, холодная. а сердце дрожало. молча. он хотел кричать, плакать, раствориться. так этого желал.. сильнее, чем мог признаться самому себе. тишина стала тяжёлой. почти ощутимой. и всё же кто-то рядом пытался согреть, хоть чуть-чуть. всё замерло. дыхание, дрожь, пустота. но жизнь текла в них тихо, почти незаметно. и её можно было почувствовать, если прислушаться. вэй усянь не отводил глаз. он чувствовал, как дрожь цзян чэна проходит по всему телу, как будто каждая клетка брата сопротивляется теплу или может наоборот боролся сам с собой. он не мог уйти. не мог оставить его в этом холоде, в этой пустоте. - я здесь -прошептал он осторожно, почти молясь. - я не уйду. цзян чэн сжал рукава сильнее. дрожь усилилась. он хотел быт идеальным, но с каждым прикосновением Вэй усяня ему хотелось отречься от всего, хотелось плюнуть на свою цель, сказать себе о том, что променять идеальность на тепло Вэй усяня правильный выбор, казалось так кричала его сердце, но оно еле билось сейчас, оглушённое болью. он хотел, чтобы внутри него не было ни чувств, ни слабости. он знал что не имеет права любить Вэй усяня и что это ни к чему не приведёт. он понимал, что этот путь не приведёт к счастливому концу как бывает в сказках и поэтому единственное его вариант стать идеальным наследником. но где-то глубоко, под слоями самоконтроля, что-то дрогнуло. что-то, что он не мог игнорировать. вэй усянь медленно обвёл его плечи руками. не сдавливая, не вторгаясь. только даря тепло. мягкое. тихое. настоящее. оно пробивалось сквозь лед внутри брата, медленно, почти незаметно. - даже если не хочешь - тихий голос Вэй усяня заполнял ледяное существо Цзян чэна - я буду рядом. слёзы уже у него самого скатились по щекам, но цзян чэн не поднял взгляда, он даже не понял этого. он чувствовал тепло, ощущал заботу, но не хотел признавать его. внутри пустота, ледяная, плотная, но теперь с крошечным проблеском. его сердце дрожало, хотя он не давал себе это увидеть. вэй усянь коснулся рукавом виска брата, едва, осторожно. - я вижу тебя, -прошептал он. - даже если ты не говоришь, даже если молчишь… я вижу. цзян чэн сжал рукава сильнее. он не знал, что делать с этим теплом. оно чужое и одновременно родное. он не должен был этого хотеть. но где-то глубоко, что-то тянуло его к этому тихому присутствию. что-то, что он всегда чувствовал рядом, когда вэй усянь был рядом, и что теперь невозможно было игнорировать. дрожь в груди смягчилась едва заметно. маленький вдох. почти случайный. и вэй усянь почувствовал это. почувствовал тонкую грань между холодом и жизнью, между пустотой и крошечной надеждой. он не говорил больше. просто оставался рядом. тёплым, внимательным, терпеливым. мягко касаясь его, пытаясь передать своё присутствие и одновременно с этим боясь что если он отпустит его, то Цзян Чэн просто исчезнет. он любил цзян чэна тихо, почти беззвучно, и это было видно в каждом движении, в каждом прикосновении. и цзян чэн чувствовал это тепло. маленькая искра, едва заметная, вспыхнула глубоко внутри, там, где цзян чэн прятал себя. он не понимал, что это. не хотел понимать. но эта искра, мягкая, едва ощутимая, пробудила воспоминания: тепло, доверие, заботу, любовь, вещи, которые он всегда считал невозможными для себя. и вдруг мир, который он строил так идеально, показался слишком холодным, слишком одиноким, слишком пустым. он захотел, хоть и не осознанно, повернуться к этому теплу, к Вэй усяню. тишина висела вокруг, дрожащая, как дыхание. слёзы катились, сердце дрожало, а пустота внутри хоть немного, но начала растворяться. и впервые за долгое время он не чувствовал себя совсем одиноким. родные объятия дарили покой, но Цзян Чэн знал что недостоин. знал что его подлое сердце принимает эти жесты привратно, но не сопротивлялся себе. хотябы этой ночью, он хочет думать что имеет права, что его чувства взаимны.