...
4 января 2026 г., 01:36
Арсений тихо бесится. Пока что тихо, но буря может грянуть в любой момент. Он уже просто не может ждать, даже алкоголь в крови не тормозит, насколько хотелось бы.
Его план был надёжен, как швейцарские часы: выпроводить куда-нибудь Димку с Серёгой, подкинув им совершенно тупую идею, на которую они обязательно повелись бы, потому что первый почти уже в говно, а второй, хоть и абсолютно трезвый гад, но гад понимающий. Всего-то надо было их отправить погулять на пару часиков, а потом разобраться с Шастом. Да только вот в этом гениальном плане оказалась одна огромная брешь — Антон на фоне всеобщего расслабона трезвым не остался, а Арсению давно известно, что пьяный Шаст — голосу разума не товарищ. А трезвый Матвиенко, наверняка уже уловивший, чем заняты мысли Арса, — гад хитрый. Разогнал с Антоном на пару тупую авантюру из-за фильма, который крутился на телевизоре, и теперь Арсению только и остаётся, что болтаться по пентхаусу в халате, потягивая шампанское, и смиренно ждать, когда же это дерьмо закончится.
Ещё и портье этот… заказ сделали хрен знает когда уже, да его только за смертью посылать! Нервы Арсения ни к чёрту уже, лишь шампанское и успокаивает, не давая последним нервным клеткам подохнуть и позволить их хозяину верещать так же, как сейчас верещит в одной из спален по телефону Поз. И ведь не мог выбрать другую, какой полудурок. Нет, выбрал ведь ту, что с огромной кроватью, где Арсений и планировал совершить своё полное страсти нападение на Антона.
А Антон… нет чтобы внимание там уделить хотя бы! Завис у бара и хлещет Хеннеси. И так уже мозга за мозгу, а он как будто не только двухметровый, но и бездонный. И Арс бы понял, если бы Шаст всё это алкогольное дело занюхивал лежащим на баре лифчиком. Не, пьёт так, словно это водичка. Как будто бы впору и обидеться, ведь зря что ли в этом лифчике Арсений полдня сегодня бегал как раз для этого, а в итоге ни лифчику, ни ему внимания не достаётся. Рядом там где-то Серёга уже мечтает о тачке Антона. Что противно — трезвый. Да как вообще в трезвом уме можно согласиться на то, что согласился он? Огонь компания, ничего не скажешь.
Арсений как будто уже не может беситься тихо, но пока держится. Не зря же актёр. Хотя очень хочется уже Шаста схватить за лацканы пиджака и прямо при Серёже засосать. Ну а что? Серёжа и не такое видел, сам виноват. Засосать Антона, а потом Поза из спальни выгнать, закрыться там… И плевать, что скоро уже должен нагрянуть портье. Вот пусть Дима и Серёга его душевную травму и залечивают, как смогут. Или пусть в коридоре встречают и рубят там себе, что хотят, потому что Арсений сдерживаться и быть тихим уж точно не собирается. Уж слишком долго и мучительно ждёт.
Ну, как ждёт, бродит, выпивает, думскроллит и не забывает написывать Шасту в диалог, как же всё заебало. Всё равно тот не читает. Вот протрезвеет и посмотрит, до чего человека довёл! Вот пусть стыдно ему будет утром!
Стук в дверь. «Обслуживание номеров!» Ну наконец-то. Арсений вешает на лицо дежурную улыбку и открывает. Как раз наворачивал очередной круг и находился ближе всех к двери. Да и чем раньше пустишь работника отеля, тем раньше всё это закончится… верно же?
Шаст сразу подкидывается встречать портье. Ну надо же! Вот же козёл вонючий, зачем Арсению время уделять, когда есть портье, от которого теперь не отстанут, пока не уговорят. И все эти «Арс, ну мы быстренько, а потом я весь твой» разбиваются об осознание, что быстренько на самом деле нихера не будет. Арсений уже остервенело печатает Шасту всё, что о нём думает его пьяный мозг, но почему-то продолжает стоять неподалёку, прислонившись к стене и краем уха слушая ругань Димки по телефону. Понятно же, что ловить нечего. Хоть десять тысяч раз халат свой поправь с абсолютно спокойным и даже дружелюбным лицом, Антон всё равно это спиной не увидит, а портье это не должно касаться. Арс заглядывает к Позу, просит орать потише, и плюхается в кресло, скинув один тапок с ноги. Яростно думскроллит со сложным лицом, потому что внутри уже всё горит. Всем своим видом показывает, что вообще-то скоро планирует обидеться, и ему абсолютно всё равно, что пацаны тут затеяли.
Но Антон уводит Серёжу и портье к тележке, Арсению ничего не остаётся, кроме как многозначительно вздохнуть и скривить лицо. Только устроился в кресле, уже куда-то зовут, а уж сколько ещё ждать… такое чувство, что даже самой вселенной неизвестно. Но стейк из лосося своё дело делает, надо забрать и подкрепиться, пока мозг совсем не уплыл. Есть вероятность, что этой ночью больше ничего и не перепадёт, Антон уже пиздецки пьяный. Серёжа ещё недовольный, а нечего на чужую еду покушаться! Раньше надо было думать, мог бы и сам себе что-то выбрать. Ещё и провожает взглядом так недоверчиво, за столько лет уже мог понять, что в немилости у Арсения далеко не все рыбы, а одна конкретная, и стейк из лосося в этот довольно короткий список не входит.
Пахнет вкусно, да только кусок в горло не лезет. Нет, это точно не закончится быстро. Сказочная новогодняя ночь пока выглядит сказочным провалом. Поз, закончив орать в телефон, продолжает орать уже и так. Ну, хоть тележку не переворачивает, а то пришлось бы розу спасать. На розу у Арсения планы, да и в целом она в этом пентхаусе самая адекватная, жалко было бы потерять. В крайнем случае же можно будет в порыве негодования запихать её Антону в жопу, чтобы в следующий раз до такого не доводил. Хотя тоже жалко. Не жопу. Розу.
Нет, ну они всерьёз обсуждают момент с тесаком из «Четырёх комнат»! Вот же конченые люди Арсу в друзья-коллеги подвернулись. Так-то он и до этого об их плане знал, но вот пока в номере не было тесака, это всё не воспринималось настолько надвигающимся пиздецом. Да теперь даже не надвигающимся, а прямо нависшим. Тесаком. Ещё и обидно-то как в глубине души. Шаст готов поставить на кон свою тачку, которая Арсению, между прочим, нравится, Серёжа готов, теоретически, лишиться пальца. Но ладно, это проблемы Серёги, да и Арсений уверен, что разблокировка по лицу не подведёт. Всё-таки Серёжа не пил, не помятый и не после жуткого похмелья с отёчным лицом, чему там не сработать? Так что за лучшего друга переживать смысла нет. За машину Антона? Ой, да протрезвеет, всё порешают. Тут Арс тоже уверен, что машина останется в семье. В итоге и друг с пальцем будет, и машина из семьи никуда не уйдёт. Вот и смысл на херню время тратить?
Да и кое-что другое страшно бесит.
Вот как можно такому красивому Арсению в халате предпочесть тупую мальчишескую шалость? Этот факт уже не просто злит, а выводит из равновесия. Даже чёртова бутылка нулевой Колы, которую Серёжа просит открыть, не поддаётся сразу, и это ещё один плюсик в копилку. Всё не то, всё не так, вызывайте говновоз, это уже выше любого уровня терпения. На глаза попадается лифчик. Тот самый, что был несправедливо проигнорирован Антоном, пока тот пил свой сраный Хеннесси в ожидании портье. «Не пахнет что ли?» — думает Арсений и подносит его к носу. Да нет, всё нормально, самому даже нравится настолько, насколько вообще может нравиться собственный потный лифчик. Это Антон просто долбак. И чего вечно задвигает, что в отношениях важно внимание? Где внимание-то?
— Давай уже, Шаст… — вырывается из горла, ведь слушать эти непонятные и пьяные попытки объяснить несчастному портье Александру, на какую дичь его заманили, просто уже невыносимо. Не крик отчаяния, а просто задолбавшийся стон. Антона иногда и перед сексом так подгонять надо, и где-то задним умом Арсений надеется, что, может, это хоть что-то в душе любимого шевельнёт… но нет, не получилось, Антон даже не заметил.
Не заметил, зато уже успел задвинуть, что портье не придётся участвовать в чём-то гейском. Смешок срывается с губ Арсения сам собой. Конечно, ещё бы что-то гейское ждало какого-то залётного Сашку, когда самому тут никак не дождаться. Ну ничего, он это Антону ещё обязательно припомнит. Припоминает же пресловутое «нужён» из года в год, что Шаст уже больше раз пожалел, что ляпнул это, чем над этим смеялся.
— О, а давай я сейчас ему всё быстренько объясню? — предлагает Арсений, надеясь, хоть как-то ускорить процесс, ведь Антон всё трётся на месте, а пожар внутри не то чтобы скоро догорит, тут башка быстрее перегорит.
— Арс, ну подожди, надо же найти подход, понимаешь?
А Антону вообще ничего не жмёт. Напрочь забыл обо всём, кроме своей тупой затеи. А ведь пока трезвый был, так соловьём заливался, как и в каком уголке этого пентхауса планирует развлечься сегодня. Козёл.
— Да, но ты уже пятнадцать минут о чём угодно говоришь, только не о деле!
Внешне Арсений спокоен, но ещё пятнадцать минут, и за тесак возьмётся он. И пальцем не обойдётся.
— Арс, пожалуйста, ну не лезь! — а Серёжка-то слишком много на себя берёт, — мы же пытаемся сформировать предложение!
— О, а я для тебя уже сформировал предложение, — если и надо было сорваться, то именно здесь, — сосни хуйца.
Только срыв этот уже без эмоций. Спокойный, даже шутливый, ведь Арсений сам хихикает, но уже через секунду снова пьёт и глубокомысленно пялится в сторону телевизора. Ничего интересного там всё равно нет, фильм этот он кучу раз видел, хуйца ему не только не соснут, но и соснуть не дадут в ближайшее время, а буря как будто стихла. Что-то внутри как будто сломалось. Смирение пришло что ли… Всё равно пацаны уже плотно взялись за портье, куда деваться? Да даже если Арсений сейчас Шаста разденет прямо при всех и на него запрыгнет, никто и внимания не обратит, ведь все так увлечены сценой из «Человека из Голливуда», что пока не лишат Антона машины или не отпилят Серёже палец, не успокоятся.
Тело тянется к Антону и заставляет встать на ноги. Да и сам Арсений не то чтобы против, подходит ближе, и душе становится спокойнее. Совсем спокойно стало бы, подойди он вплотную и уткнись носом в Шастуновскую шею, но какой смысл, если его тут же на руках не унесут в кровать. А его не унесут.
Арсений проверяет свежесть своего дыхания, потом проводит пальцами по шее и убеждается, что и там всё нормально. Да готов он. Давно уже готов, а его не берут. Свинство какое со стороны Антона! Форменное безобразие.
Раз так, то и пожалуйста, то и не надо, пусть сам только попросит, а хрен ему. Арсений уже просто сдаётся. Хотят они разыгрывать новеллу из «Четырёх комнат», да без проблем! Всё-таки он актёр, уж явно не хуже остальных справится. Просто включается, делает вид, что ему тоже интересно, иногда даже что-то говорит, но по большей части стреляет в Антона взглядами, потому что ситуацию мониторить надо. А вдруг!
Да вот вдруг только пук, и с намеченного курса Антон не сворачивает, усердно заливает портье про его роль во всём этом…
— А роли вот у кого нет! — Арсений замечает, что Серёжа уж слишком радостно тычет в его сторону. Вот ведь козёл вонючий! Ну, лучше уж без роли, чем просирать дорогущую тачку, за которую тебе потом башку оторвут, или остаться без пальца. Так что это кто ещё в проигрыше.
Арс видит, что портье достаточно запуган и сейчас даст дёру, и, может, ну хоть тогда эти полудурки угомонятся перед лицом опасности. Они, конечно, говорят, что всё равно, если что, спор свой провернут, но Арсений точно уверен, что даже ради тачки Шаста Серёге палец рубить не станет. Он, хоть и пьян, но не долбоёб. За остальных ручаться не может.
— Как вам новогодняя ночь… Александр? — Арсений подкрадывается к портье и шепчет ему на ухо с самой маньячной улыбкой, которую может изобразить на своём пьяном лице. И ведь почти получилось, портье почти убежал, да только деньгами он соблазняется уж явно быстрее, чем сегодня видом Арсения в халате соблазняется Антон. Последнее вообще что-то из области фантастики, и душа умоляет об ещё одной попытке. Ну, тут хоть Шаст не плошает и послушно вытирает руки о предложенный рукав халата. Не всё потеряно в эту ночь, не всё!
А потом время будто прокручивается в один момент. Ушлый портье соглашается на кругленькую сумму, разблокировка по лицу факапится с первого же раза, Серёга получает по пальцу и остаётся без него, отчего у Арсения невольно всё внутри сжимается, но паники нет. Портье сбегает, Серёжа орёт, парни суетятся, верещат про скорую, а Арсений… ему этот мир совершенно понятен. Палец-то Серёге пришьют, куда денутся, машина в семье остаётся, а вот полная любви новогодняя ночь накрылась пиздецки острым тесаком. Понапокупают себе одинаковых телефонов, вот ведь…
— Долбоёбы, блядь, — бубнит Арсений себе под нос и вдыхает аромат розы, оставленной на тележке, после чего неспешно идёт вслед за парнями. На улицу он вряд ли в халате сунется, а наутро, протрезвев, так вообще офигеет от своего ледяного безразличия.
Но сейчас… внутри только горечь. И жрать хочется. Стейк из лосося что ли доесть…
