Friends with benefits

— Мы все вещи забрали с той квартиры, точно? — Арсений в очередной раз забыл выпить таблетки от тревожности, поэтому задавал этот вопрос уже в пятый раз. Шаст, изрядно подуставший от суеты переезда, старался оставаться спокойным. Смахнув снег с кудрявых волос, он кивнул и тепло улыбнулся. — Арс, успокойся. Если мы что-то забыли, арендодатель нам обязательно сообщит после окончательной проверки квартиры. А теперь пошли пить чай, не хватало еще заболеть перед каникулами. Ты знаешь, что на работе в это время от клиентов отбоя нет, надо быть в строю. Так началась история недолгой совместной жизни двух одиноких людей. Яркая, странная и печальная. Честно говоря, началась она чуть раньше, примерно год назад, когда Антон Шастун и Арсений Попов начали общаться по весьма забавной причине. Их пути пересеклись на работе в турфирме Петербурга, куда Антон устроился после отчисления из вуза, а Арс был командирован из филиала в другом городе. Сначала они друг друга в упор не замечали — дел был навалом. Но однажды в уютной комнате для персонала, после короткого диалога об искусстве, Арс послал Антона на три известные буквы. В шутку. А ему ответили тем же — без агрессии, без обиды. Просто тоже послали в ответ. Всегда острого на язык и дерзкого Арсения это зацепило, вызвав странное желание узнать коллегу поближе. И понеслось. Совместные прогулки, походы в музей, общие шутки и интересы. Потом Антон захотел переехать поближе к работе и подселился в корпоративную квартиру Арсения. Фирма снимала двушку, поэтому одна комната пустовала. К общей работе и редким встречам после прибавились вечерние посиделки за чашкой чая, совместный просмотр фильмов и парочка ночей, проведенных в одной постели. Иногда с поцелуями и крепкими объятиями, в спокойствии и тепле. Но никто ничего не обсуждал после. Антону было страшно признать, что он влюбляется, а Арс боялся потерять этот хрупкий комфорт. Поэтому они молчали, оставляли статус друзья, несмотря на шушуканья коллег и взгляды, которыми порой обменивались. В этих взглядах сквозила неподдельная нежность и любовь, которую они упорно запирали внутри. Спустя полгода совместной жизни стоимость аренды квартиры сильно возросла, нужно было искать новое жилье. — Арс, мы как, разъезжаемся или дальше вместе будем снимать? — Антон хотел знать, как планировать жизнь, финансы, время в конце концов. Впихивать в свой плотный график поиск новой квартиры или нет. — Я не знаю, Антон. Как хочешь. И вот тут Шастун впервые понял, что что-то не так. Да к черту, все не так. «Как хочешь»? Для Антона эти полгода стали чем-то очень важным. Арсений стал для него близким человеком. И от слова друг почему-то больно ныло сердце. Антон в глубине души верил в большее, надеялся, но бежал от этих мыслей. А вот этому другу, видимо, все равно. — Я хочу понять, куда двигаться дальше, какие планы строить. А еще… — Шастун нервно вздохнул, — …кто мы друг для друга. Потому что я, кажется, и влюбиться могу скоро, Арс… — Мы друзья, Тош. Внутри Антона что-то сломалось, а от этого «Тош» и вовсе плакать хотелось, но он лишь улыбнулся в ответ. — Если мы где-то перешли границы — давай обговорим. Все наши совместные вечера для меня комфортны и приятны ровно так же, как и личное пространство. Я очень не хочу все усложнять, — глаза Арса стали ледяными, будто совсем прозрачными. Лазурное море и былое тепло сменились сталью. У Антона ком встал в горле. Паузу заполнил собеседник. — Я бы хотел продолжить жить вместе. Потому что это удобно как финансово, так и в бытовом плане. Но только если ты обещаешь мне не влюбляться. Скажу честно, отношения мне не нужны. Ты прекрасный парень, даже в моем вкусе. Но любовь для меня — боль и страдания. Этого сейчас я точно не хочу. — Хорошо. Тогда ищу новую квартиру. — Один? — вопрос вышел каким-то нервным. Антон быстро посмотрел в глаза парня, сидящего напротив, надеясь найти там неуверенность и убедиться, что все не так однозначно. Но голубая сталь не исчезла. Арсений — хороший актер в собственном театре. Он знал, что такой диалог случится, но не думал, что так быстро. Где-то глубоко внутри он понимал, что границу дружбы они перешли. Но слишком боялся потерять свой личный комфорт, поэтому был холоден. И с собой, и с Антоном. Один только Арсений знает, сколько прошло бессонных ночей в раздумьях над вопросом «а может быть, попробовать?». И как ему было спокойно рядом с Шастом. Но для любви Арс был слишком эгоистичен и труслив. Повторять прошлый абьюзивный опыт не хотелось. Арсений боялся довериться кому-то вновь. — Нет, вдвоем. Так дешевле, а влюбляться в тебя я не собираюсь. Шутка это была. И да, с границами все окей, не парься. Давай только назовем это все не просто дружба, а дружба с привилегиями, чтобы понятнее жить было, — Антон улыбнулся самой искренней улыбкой. И успокоил своей репликой Арса. — Отлично, с привилегиями, так с привилегиями. Тогда до завтра, увидимся на работе. Арс поверил и, потрепав друга на прощание, ушел спать. Антон не умел врать. Но почему-то эта ложь оказалась убедительной. Парень проглотил несказанное «а знаешь, я уже влюбился» и пошел листать варианты квартир на «Авито». Он думал, что справится. Он верил и ошибся. 2 года спустя Все шло как обычно. Работа — дом, дом — работа. Примерно год в новой квартире Антон и Арсений держали дистанцию. И привилегий вроде никаких не было. Только болтали без умолку по вечерам, но больше вместе не спали. Пока не напились однажды. — Арсюшь, вот ты только пьяный со мной в кровать и ложишься, — Антон смеялся, запуская руку в кудрявые волосы парня рядом. Он не хотел, чтобы ночь заканчивалась. Антону был нужен Арсений. А Арсению был нужен комфорт рядом с кем-то. Сейчас этим кем-то был Антон. — Да брось, я и трезвый могу. Шастун рассмеялся. Так искренне и по-детски, что Попову стало больно. Больно от мысли, что этот человек когда-то может исчезнуть. Но такие мысли он давно научился гнать прочь. Он любит не влюбится в Шаста. Нельзя, они смогут быть друзьями и просто спать вместе. Ведь смогут, правда? Арсений решил вернуть себя в реальность. — Если не веришь, завтра я приду с работы, и будем весь день и ночь фильмы смотреть. Вместе, в одной кровати. Но не обещаю, что не буду домогаться с твоего разрешения. — Ну да, ну да, жду, — Антон лукаво улыбнулся и прилег на плечо Арса. Не успел Шастун закрыть глаза, как почувствовал нехватку воздуха. Его погрузили в страстный поцелуй, от которого заныло сердце. Как же этого не хватало весь год им обоим. Безмолвно погружаясь в эту страсть, они потеряли счет времени и полностью растворились друг в друге. Антон подумает о чувствах завтра, сейчас он не хочет отпускать Арсения. Его парфюм дурманит сильнее алкоголя, а огоньки в голубых глазах завораживают. Это все сон. Сон наяву. На следующий день были фильмы. И была ночь вместе. И был секс. Великолепный, головокружительный, страстный. С каждым месяцем ночей становилось больше. Антон жалел о каждой утром, потому что не мог разлюбить. А Арсений злился на себя, потому что не мог отпустить. И даже ревновал иногда, если рядом с его другом появлялся кто-то, проявляющий симпатию. Два все еще одиноких человека не могли жить друг без друга, но никто не хотел сделать шаг к компромиссу. Петля под названием «дружба с привилегиями» затягивалась, и кто-то должен был ее разорвать. Решительный шаг к финалу сделал Антон. Он больше не мог дышать без Арсения, но каждый диалог в попытке перейти к чему-то большему заканчивался одинаково. «Мы друзья, Тош». Эта фраза была выжжена на сердце Антона. И уже жгла ребра так, что очень хотелось избавиться от этой боли. Парень даже ходил к психологу, но каждый вопрос Арсения «Что случилось?» разрушал все то хрупкое, что строилось в терапии. Выход нашелся быстро и легко. Глупый, но очевидный и самый простой. Три года, в которых было все: смех, слезы, боль, секс, счастье, совместные рабочие проекты и даже попытки завести кота, — закончились. Теперь Арсений жил один в той же квартире. Антон уехал. Навсегда. В ночь своего дня рождения он запил пачку антидепрессантов двумя бутылками виски и больше не открыл глаза. Зеленые огоньки навсегда растворились во мраке. Арсений винил себя только по ночам, в перерывах между работой. Возможно, зная финал пьесы, он бы не приходил к Антону по ночам и вообще никогда бы не спал с ним вместе. А может быть, наоборот, решился бы и признался ему и себе в том, что любил. Любил по-своему, но не знал, как сказать и что сделать. Как принять эту любовь и подарить ее Антону. Арсений Попов напивался до беспамятства каждый раз, сидя в пустой комнате своего друга. Или не друга. Он не знал. Но знал одно — жизнь стала совсем бессмысленной. И дышать сложно, как будто с Антоном ушел весь кислород. Он продержится год, а потом будет каждый месяц приезжать на могилу и плакать, умоляя вернуться. И однажды с его губ сорвется: «Тоша, я тоже люблю тебя». Но будет поздно. Вот такая она, обратная сторона дружбы с привилегиями. А ведь все могло быть иначе. Или не могло? Ни Арсений, ни Антон уже этого не узнают.