beyond the scene

Вечер. Лето. Все друзья помогают семье Байерсов собрать вещи для переезда. Жара утомляет, на улице слышно пение цикад. В какой-то из комнат Макс и Лукас подтрунивают над Дастином. В какой-то из комнат Уилл рассматривает коробку D&D. В какой-то из комнат Одиннадцать на грани истерики перебирает все предметы от Хоппера. Где Майк? В гостиной на полу, собирает коробки на благотворительность. Подросток настолько сильно погряз в своих мыслях, что постоянно путает вещи. Случайно кладет книги к одежде, после, засовывает игрушки к технике. Когда он наконец замечает нелогичность своих действий, ему приходится поспешно перебирать и перепроверять коробки заново. Состояние сознания при этом не отягощает его голову надолго – через пять минут Уиллер опять где-то в царстве возвышенных мыслей и, конечно же, философских размышлений. От парниши больше вреда, чем пользы. Нельзя сказать, что его погруженность в себя неоправданна. Когда ты четырнадцатилетний мальчик, чьей первой травмой в жизни была пропажа лучшего друга, чья девушка обладает суперспособностями и чья компания друзей борется с непонятными, сверхъестественными монстрами – растерянность логична. Но правда заключалась в совершенно другом потоке мыслей, посещавших его голову. Сейчас, да и последние дни, он вовсе не старается понять природу изнанки как Дастин, не озабочен выбором подарка на годовщину отношений как Лукас. И не важно, что они с Макс встречаются всего лишь месяц. Как говорит Лукас, главное - проявить внимание. Майк не понимал себя.

***

За лето он откровенно перестал заботится о своих друзьях. Все, что Майка волновало– его отношения. Ему нравилось рассказывать Одиннадцать о мире, о любимых играх, о кино и телешоу. Ему нравилось, что в нем нуждаются. Нравилось, что Оди так и норовит сделать его эрудированности комплимент. Нравилось целовать ее мягкие губы, нравилось вдыхать запах ее волос. Открытие мира девочек заставляло чувствовать себя максимально взросло. Да, у него есть девушка, да, они уже даже целуются, да, она очень красивая. Но потом, первые ссоры и проблемы в отношениях. В такие моменты Майк так хотел поскорее оказаться в своем подвале, устроиться на мягком диване и пакостить с мальчиками, нежели доказывать свою точку зрения в глупых спорах. Когда Одиннадцать бросила его перед торговым центром, ему на секунду показалось, что внутри, где-то глубоко в душе, он выдохнул с облегчением. В тоже время забота о Уилле был вложена в ДНК Майка Уиллера. Как минимум, он сам так считал. Майк и Уилл не просто дуо, не просто друзья, это нерушимый тандем на всю жизнь. Ну, или он должен был быть таковым. Дружба начала расшатываться с появлением Оди. Уилл, по мнению Майка, начал вести себя максимально эгоистично и глупо. Несмотря на то, что Одиннадцать спасла Байерса, мальчик очень настороженно к ней относился. В компании Уилл начал старательно перетягивать внимание Майка на себя, как только последний контактировал c Оди чуть больше 10 минут. Если мальчики собирались в подвале, и кто-то поднимал вопрос о том, чтобы позвать девочек, Уилл всегда был против. Майк не понимал, куда подевался его добрый маленький друг, максимально вежливо относившийся ко всем людям вокруг. Вместо него появился злой и ревнивый хулиган, способный наорать на Майка по несуразным причинам. Уиллеру казалось, что такие перемены в характере Байерса связаны с попыткой забыть об изнанке, обо всем, что там происходило, а Одиннадцать не давала возможность полностью отказаться от этих воспоминаний за счет своего постоянного присутствия. Майк оправдывал Уилла, старался принять поведение Уилла, но каждая новая ссора увеличивала расстояние между ними. В конце концов Майк просто забыл о друге, утопившись в новом развлечении, с которым чувствовал самое главное – свою собственную нужность и значимость.

Однако, после ссоры у торгового центра, Майк, как бы это глупо не звучало, забоявшись своего одиночества пошел просить прощения у Уилла. Он менял Оди и Уилла друг на друга в любой ситуации, где кого-нибудь из них не было рядом. Ему не казалось это странным. Что тут такого? Одиннадцать его девушка и это нормально проводить с ней столько времени, а Уилл его ЛУЧШИЙ друг, который должен принять его в случае провала. Это НОРМАЛЬНО. Лукас тоже приходил к Майку, когда они с Макс ссорились, и Майк никогда не считал это странным. Майк ведь не на Уилле жениться собирается! А потом, опять эти события с изнанкой, злыми русскими, истязателем разума. В такие моменты подумать вообще не успеваешь о всех этих личных проблемах. Майк должен был выиграть эту битву, а остальное не важно.

***

Поэтому именно теперь он размышляет обо всем, что накопилось за последнее время. Точнее размышлял, пока к нему не пришел Уилл, и не оставил на благотворительность свою коробку D&D. Первой, моментальной реакцией Уиллера на такой поступок был ужас. Неужели после всех отказов Майка поиграть, после всех ссор и недомолвок между ними, Уилл решил взаправду отказаться от прошлого? От воспоминаний о детстве, от D&D, от Майка?.. Байерс больше не хочет иметь с Майком ничего общего, поэтому и отказывается от игры, которую когда-то давно они вместе открыли для себя? Когда-то давно, когда вместо Дастина и Лукаса с ними играли Нэнси и Джонатан, когда Уилл был выше Майка на пару сантиметров, когда они оба решили носить желто-синюю одежду?... Но страх моментально прошел после слов Уилла о невозможности найти новую партию. Это звучало как обещание, как клятва, что он не забудет Хоуккинс, не забудет все, что между ними было.

***

Майк не мог не попрощаться с Одиннадцать. Какой он парень, если не скажет ей слов любви на прощание, не поцелует и не обнимет? Тогда он нарушит все стереотипы об отношениях, которых он понабрался из маминых телешоу. Сопливые мелодрамы всегда включались на телевизоре, когда отец засыпал в своем кресле, позволяя вместо бесконечных политических новостей включить что-то более интересное. Оттуда Уиллер и наскреб знаний о том, как шедеврально подкатить к девушке и как широко надо открывать рот при поцелуе. Разговор с Оди вышел максимально скомканным. Она напомнила Майку про случайно вылетевшее из его рта перед всеми друзьями признание в любви, но почему-то Майк стал притворятся, что не помнит этого момента. Он прекрасно все помнил. Уиллер будто бы не мог сознаться то ли ей, то ли самому себе в том, что любит девушку… После своей маленькой отсылки на события из прошлого, Оди сказала Майку что любит его, подошла и поцеловала. Майк благодарил всех богов за то, что девушка сразу убежала от него после совершения столь храброго поступка. Намерения признаться в любви и страстно углубить поцелуй у Уиллера не было. Ему было приятно от слов и действий Оди, но при этом никакие сильные эмоции не обуревали его голову, он не мог ответить ей тем же. Поцелуй показался Майку ничем, по сравнению с той клятвой, которую дал ему Уилл. Поцелуй показывал любовный интерес Оди к Майку. Клятва показывала обещание навсегда помнить их с Уиллом историю, никогда не находить друг другу замену, никогда ни с кем не носить желто-синюю одежду. Это было ничем, по сравнению с присягой в верности их маленькому, выдуманному миру.

***

Видеть, как Уилл и Оди уезжают в машине, было грустно. Оборачиваться на теперь уже пустой, никому не нужный дом, и вспоминать, как он, будучи ребенком бегал по нему босиком – еще грустнее. Прощание оставило после себя дыру в душе, будто были забраны две главные части сердца Майка, и теперь там большая кровоточащая рана. Жаль, никакого лекарства против ран душевных, кроме времени, нет. Он мог бы утопиться в новых друзьях, или может начать стаскивать сигареты из папиного портсигара – отец все равно не заметит пропажи. Но сил на хоть какие-то действия просто нет. Уиллер пролежал в кровати, не вставая, несколько дней. В конце концов его желудок начал протестовать такой пытке голодом и решил потихоньку подавать ужасно колющие сигналы, поэтому в один из дней мальчику пришлось выбраться из своего кокона печали. За завтраком на телефон позвонили Лукас и Макс, позвав Майка в кино. После долгих уговоров (они длились минут 5, Майк просто у нас немного гиперактивный, ему многое кажется скучным и долгим) Уиллер согласился, ознакомив этим действием начало принятие жизни без Уилла и Оди. Большинство вещей не поменялось, если быть честным самим с собой. Майк страдал довольно длительный промежуток времени, но еще больше времени он использовал свои страдания как отмазку перед выполнением любых максимально бытовых вещей, по типу приготовления завтрака самому себе или чистки зубов. Ему, может, уже и не было так плохо, как в первые дни, но привычка ничего не делать засела в его голове и теперь продлевала себе срок жизни оправданиями о тяжелой душевной ситуации. Правда, никому кроме него самого вообще не важно было делает что-то Майк или нет. Никто, кроме его вины перед Оди и Уиллом, не заставляет Майкла выходить из комнаты или учится чуть лучше чем на 3. Раньше эти двое праведников уже бы начали говорить о том, насколько важно дисциплинировать себя и заставлять хоть что-то делать. Речи в стиле «главное начать!» и подобные скучные, не интересующие Майка вещи, уже бы звучали повсюду. Даже самокопание было отложено на более поздний срок. Уиллеру было просто тяжело залезать самому себе в башку и обдумывать что там и к кому он почувствовал. Любое воспоминание с того дня добивает ноющую до сих пор дыру, поэтому дистанцироваться от любых мыслей о Уилле и Оди было максимально удобным для него решением. В момент, когда его руки и ноги уже начали делать что-то кроме лежания в неподвижном состоянии, прошло достаточно много времени, чтобы воспоминание о последней встрече просто испарилось из головы, оказавшись тем самым отрывком памяти, который максимально быстро пропадает, если причиняет боль. Да, психика Уиллера, хоть он и старался уменьшить свою чувствительность на людях, не выдерживала хранить ноющие эпизоды в своей памяти и просто выкидывала их за борт сознания. Возможно, где-то в глубине души Майк помнит о том странном ощущении перманентной связи, которое он заполучил в тот вечер. Но пока что, он не готов встречать его, не готов вспоминать его. Поэтому спустя 2 месяца от Майка не было отправлено ни одного письма Уиллу, и, из чувства долга перед девушкой, отослано одно максимально сухое письмо для Оди.

***

На самом деле, жизнь в одиночестве в каком-то смысле дала ему больше свободы. Свободы в выборе музыки, телепередач, и даже книг. Читать «Портрет Дориана Грея» и слушать «The cure» было очень странной смесью, но почему-то, очень притягательной. Парень наблюдал за природой, за своим быстро растущим телом, проводил время с маленькой Холли и даже делал домашку. В то время Макс и Лукас расстались. Девушка перестала вообще как-либо контактировать с компаний и зарылась в свою боль после утраты старшего брата. Хоть первое время она и старалась выглядеть максимально веселой, Майк замечал, что с каждым днем ей удается все хуже поддерживать это состояние. Не замечал этого Лукас, хоть и находился с Макс раз в десять больше Майка. За эти два месяца они втроем, или вчетвером, если приходил Дастин, вообще редко встречались. Все их прогулки можно пересчитать по пальцам. Первое время желание сохранить дружбу такой, какая она была до переезда Байерсов, воспринималось как долг. Но сил на продолжение общения, такого, что было раньше – ни у кого не осталось. Невнимательность Лукаса, или может, надежда на целительный эффект времени, ухудшили отношения между ними с Макс, что в итоге привело к расставанию. Состояние Майка превращало его из души компании в человека в футляре. Дастин начал опускаться в недра физики, чтобы разгадать тайну изнанки. Иногда он был похож на сумасшедшего ученого со своими теориями. А Лукас, в погоне за статусом «нормального» парня, стал играть в максимально типичный выбор для черного человека – баскетбол (В каждую их встречу Майк минимум раза 4 шутил про это). Единственное, что в итоге помогло возродить отношения между хотя бы Дастином, Майком и Лукасом – это Эдди. Вся его компания неформалов и игры в D&D помогли парням вспомнить то, что их изначально связывало. Правда, эффект дошел не до всех – Лукас не мог бросить свое очень важное занятие баскетболом, поэтому довольно редко появлялся на встречах, никогда не ел с друзьями в столовой на большой перемене и в итоге отдался полностью своей команде, перестав ходить на D&D игры и встречаясь с друзьями очень редко у них дома.

***

В декабре перед новым годом пришло очередное письмо от Одиннадцать и первое от Уилла. Это было обычное субботнее утро. Майка будит крик Нэнси на весь дом, оглашая известие о прибывших письмах. Подъем в 10 утра на выходных- самая жестокая пытка, которую только можно придумать, но, если Уиллер не соизволит сейчас спуститься на первый этаж, скорее всего его будет ожидать участь какой-нибудь банки из-под содовой, прострелянной Нэнси в попытках добиться максимальной меткости с ружья. Запутываясь в одеяле, потом в своих же длинных конечностях, Майк меньше, чем через 10 минут оказывается на первом этаже. Огромный интерес к письмам только подогрел желание поскорее спустится вниз. Первая реакция на имя «Уилл Байерс» на конверте – ошеломляющая. Майку сразу захотелось просто отдать его Нэнси, заявляя, что это адресовано не ему. Эмоции просто задушили его. Вина стала так маячить в голове, что на бумагу в его руках начала капать кровь. Лопающиеся сосуды от перенапряжения не новая история для постоянно страдающего анемией Майка, но это не отменяло огромную волну беспокойства, накатывающую на Нэнси, когда сестра это видит. Быстрыми движениями она вырвала письма из рук Майка, заставила парня сесть на ступеньки лестницы и побежала на кухню за полотенцем. Через мгновение девушка оказалась рядом с братом, прикладывая к его носу небольшой кусок ткани. -В чем причина? Во сколько ты лег спать? - в ее голосе звучало недовольство. Она знала Майка и знала о его пристрастии к тому, чтобы не спать всю ночь. Знала, что иногда его мучает бессонница и знала, что его вообще ничего из этого не смущает. - Клянусь Джонаном Ленноном я лег в 12- парень поднимает руки в сдающемся жесте, делая максимально невинное лицо. - Он умер 6 лет назад. В чем тогда причина твоей внезапной кровопотери? Ты не страдал этим уже месяц. Каждые каникулы ты сбиваешь режим, каждые каникулы у тебя течет кровь из носа. Может ты уже начнешь заботиться о своем здоровье? – Нэнси скрестила руки на груди, оперлась одним бедром на стену и посмотрела на Майка испытывающим взглядом. - Господи, тебе лишь бы обвинить меня в чем-нибудь. Я поклялся! Разве это недостаточное доказательство моей невиновности? Да и ты своей ворчливостью ситуацию лучше не делаешь, дай отдохнуть бедному ребенку. - Майк обходит Нэнси, забирает письма с тумбочки у лестницы, попутно крадя конфету, лежащую в кучке мелочи и разного рода вещей, похожих на скрепки, в самом углу тумбы. После этого быстро добегает до своей комнаты и с разбегу падает на кровать. Первое прочитанное письмо было письмом Оди, которая теперь подписывала себя как «Джейн». Майку до сих пор трудно принять эту вариацию ее имени. Он также часто забывает, что у нее теперь нет никаких суперспособностей и она обычная школьница. Как и он. Звучит жутко, странно, неприятно и неуклюже – он и Оди похожи. Одиннадцать со своими силами и странной татуировкой на руке всегда напоминала ему супергероиню из комиксов «Marvel», которые он читает с самого детства. Она его вдохновляла этим. Теперь Оди простая девочка, уже даже не имеющая проблем с социализацией, как это было раньше. Джейн прекрасно живет в Леноре, она нашла себе новых классных друзей и описывает их времяпровождение в каждом письме, она уже не зависит от Майка. Иногда его посещает вопрос, что, если Оди вернет свои силы обратно? Нужен ли ей вообще тогда Майк? Он любит Одиннадцать. Он вспоминает их разговоры, их прогулки, их общение и это греет его душу. Он боится, что потеряет ее. Что их связь закончится, что Джейн пойдет дальше, во взрослый и серьезный мир, оставив Майка позади, в одиночестве. Он боится, что перестанет быть для нее полезным, нужным ей человеком. Что в итоге, Майк останется один, гнить на кресле у телевизора, как его отец. Отмахиваясь от негативных мыслей, Уиллер старается побыстрее убрать подальше от себя письмо Джейн, открывая письмо Уилла. Он жалеет об этом решении с первых же строк. «Привет, Майк. Прости, что я не писал тебе полгода. Переезд тяжело дался мне, я не мог ничего тебе написать. Даже сейчас мне сложно подобрать слова. Мне очень больно, что, пока я не писал, ты забыл обо мне. Ты даже не спросил ни разу у Джейн о том, как я себя чувствую. Ты ни разу не написал мне. Возможно, ты хочешь закончить дружбу таким образом. Стоило предупредить, я бы понял тебя. Поздравляю тебя с новым 1986 годом. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. С любовью, Уилл»