— Не давай мне надежду

— Капитан. Голос прозвучал резко, хрипловато, но до боли привычно. Абарай Ренджи — лейтенант шестого отряда. Бьякуя находился в своём кабинете, не поднимая взгляда от стола. Перед ним лежали отчёты за последние две недели, исписанные аккуратным, выверенным почерком. Он возился с ними уже третий час, абсурдно долго по его меркам. В обычный день такая работа заняла бы не больше часа. Затягивать он не любил. Но сейчас сосредоточиться мешало тело. Тупая, вязкая боль в животе нарастала волнами, особенно если он долго оставался без еды. Игнорировать её становилось всё сложнее. Ренджи вошёл полностью, прикрыв за собой дверь. Карие глаза быстро нашли капитана за столом. — Капитан, Сой-Фон тайчо ждёт отчёты. Мне передать ей что-нибудь или… Фраза повисла в воздухе, не получив продолжения. Ренджи сразу заметил, капитан выглядел бледнее обычного. Впрочем, Бьякуя всегда был бледен, холодная, почти фарфоровая кожа истинного аристократа. Но сейчас оттенок был иным: не благородная отстранённость, а усталость, выжатая до предела. — С вами всё в порядке? — осторожно спросил Абарай, делая шаг вперёд, но останавливаясь ровно там, где ещё не нарушалось личное пространство. — Вы выглядите… плохо. — Всё в норме, — ответил Бьякуя ровно. — Я заканчиваю. Передай Сой-Фон, чтобы после подписи она направила отчёты Шунсую. Он отложил кисть и сдвинул стопку бумаг в сторону. — Можешь забирать. Ренджи не шелохнулся. Бьякуя поднял на него взгляд, едва заметно приподняв бровь. — В чём дело, Ренджи? Голос прозвучал чуть резче, чем он намеревался. Этого оказалось достаточно, чтобы лейтенант встрепенулся. — Нет, ничего… просто… — он замялся, почесав затылок. — А, да. Рукия просила передать, чтобы вы помогли ей с выбором свадебного платья. Кучики медленно выдохнул. — Насколько мне известно, у неё есть для этого её муж, Куросаки Ичиго. Разве не логично, чтобы будущий муж занимался этим? — заметил он. — Ну… — Ренджи пожал плечами. — Она сказала, что жениху нельзя видеть невесту в платье до свадьбы. Откуда мне знать, что у женщин в голове. Он замолчал на секунду, затем добавил тише: — И… капитан. Я всё равно вижу, что вам нехорошо. Вы были у Котэцу Исанэ? Кучики поднялся со своего места и направился к шкафу, вытаскивая новые папки и свитки, будто разговор был исчерпан. — Я всё сказал. Ты свободен, Ренджи. Лейтенант нахмурился, но спорить не стал. Кивнул и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Сколько бы он ни волновался, подойти ближе он так и не смог. После войны с квинси. После того дня, когда он сидел рядом с неподвижным телом Бьякуи, боясь даже дышать. После того короткого, обрывочного разговора перед следующими боями… продолжения не последовало. Будто оба сознательно вычеркнули это из памяти. Каждый раз, когда Ренджи пытался сократить дистанцию, Кучики отвечал привычным холодом, выверенным, безупречным, отталкивающим. — "Снова", — зло подумал он. Снова не подпускает. Снова изображает несокрушимого. А Ренджи видел. Видел, как кожа капитана теряет цвет. Как на лице проступает болезненная резкость. Как тот похудел, будто таял, растворяясь в собственной выдержке. Он прокрутил в голове всё, что замечал за последнее время, и принял решение. Нет. Так он его не потеряет. Пусть злится. Пусть смотрит ледяным взглядом. Но сдохнуть от последствий старых травм он ему не позволит. Хотя сомнения грызли. Бьякуя — гордый, замкнутый, не выносящий чужой заботы. Ренджи знал: любая помощь ранит его самолюбие сильнее боли. Но всё равно пошёл к Исанэ. Та сразу поняла, зачем он пришёл. Без лишних вопросов поставила перед ним чай. Травмы такого рода давно не поддавались ни кидо, ни лечению, лишь отголоски старых ран. Единственное, что действительно помогало, — чай по рецепту покойной Уноханы Рецу. Заварив его строго по правилам, Абарай вернулся к капитану. Бьякуя, как и всегда, сидел за столом, листая свитки, чуть хмуря тонкие брови. — Эм… капитан?.. Я принёс чай… — неловко произнёс Ренджи, ставя поднос на стол. Кучики поднял взгляд, сначала на него, затем на чашку. Несколько секунд молчал. — Спасибо. Но это было лишним, — голос звучал мягче обычного; либо боль отступила, либо просто притупилась. — Тебе не стоит беспокоиться о моём здоровье. — Ага, конечно, — хмыкнул Ренджи. — Вы вообще-то мой капитан. Так что пейте. Я настаиваю. Бьякуя внимательно посмотрел на него. — С каких пор ты стал таким дерзким? — С тех самых, как познакомился с вами, — усмехнулся лейтенант и сел напротив. — С вами иначе нельзя. Я правда переживал. И буду переживать. К тому же, скоро свадьба Рукии. Не хочется, чтобы она волновалась за вас. Кучики задумался. Если ему станет хуже — сестра почувствует это мгновенно. А портить ей этот день он не хотел. — Возможно, ты прав, — наконец сказал он, беря чашку. — Но это всё равно не входит в круг твоих обязанностей. Ренджи отвёл взгляд. — Входит… — Что ты сказал? — Входит, чёрт возьми, — голос сорвался, стал жёстким. — Ваше здоровье, ваше состояние, ваша жизнь — всё это в моих интересах. Хватит избегать меня. Ты бежишь от меня, будто я надоедливая мошка, но при этом я нахожу на своём столе мазь после травмы. Я вижу, как ты защищаешь меня перед кланом Кучики, когда я заступаюсь за ребёнка. Я видел, как ты смотришь на меня. Особенно когда я смеюсь. Рукия сказала, что ты тогда не отводил взгляд. Он перевёл дыхание. — Бьякуя… прошу. Не давай мне надежду, если потом снова собираешься её отнять. Кучики слушал молча. И даже не заметил, в какой момент Ренджи перестал говорить «вы». В другой ситуации это было бы непростительным.  Бьякуя медленно поставил чашку обратно на блюдце. Чай ещё дымился, тонкая струйка пара поднималась вверх и тут же рассеивалась — как то, что Ренджи только что вывалил ему в лицо. В кабинете стало слишком тихо. — Ты позволяешь себе лишнее, — наконец произнёс он. Голос был ровным, выверенным, но уже не ледяным. В нём появилась тяжесть. — И говоришь вещи, которые не должен говорить своему капитану. Ренджи усмехнулся — криво, без веселья. — Я уже понял, что «не должен» — это всё, что я делаю рядом с тобой, — бросил он. — Но ты ведь не остановил меня. Не приказал замолчать. Не выгнал. Значит, всё это ты слышать всё-таки можешь. Бьякуя поднялся. Медленно, без резких движений. Подошёл ближе, остановившись напротив. Теперь между ними не было привычной дистанции — всего шаг. Слишком близко. Намеренно. — Ты путаешь молчание с согласием, — тихо сказал он. — Я не отталкиваю тебя из жестокости. — Тогда почему? — резко перебил Ренджи. — Почему каждый раз, когда я рядом, ты делаешь вид, что тебе плевать? Почему после всего, что было… ты снова надеваешь эту маску? Он сжал кулаки. Руки дрожали — от злости или от страха, он сам уже не знал. Бьякуя смотрел на него долго. Слишком долго для человека, который обычно не тратит время на сомнения. — Потому что ты для меня не "просто лейтенант", — наконец сказал он, — И именно поэтому я держу тебя на расстоянии. Слова прозвучали спокойно. Но для лейтенанта они ударили сильнее любого крика. — Тогда скажи это прямо, — выдохнул он. — Скажи, что тебе всё равно. Что я всё придумал. Что тот день, те взгляды, та забота — мне померещились. Бьякуя отвёл взгляд. Всего на мгновение. Но Ренджи заметил. — Я не могу, — признался он. — И это проблема. Ренджи замер. — Ты… — он сглотнул. — Ты боишься? — Я не боюсь, — холодно отрезал Бьякуя, затем добавил тише, — Я знаю цену привязанности. Я уже терял тех, кто был мне дорог. И не позволю себе повторить это снова. Он сделал шаг назад, будто возвращая стену между ними. — Ты должен уйти, Абарай. — Нет, — твёрдо сказал тот. — Не сейчас. Бьякуя снова посмотрел на него, и на этот раз в его взгляде не было ни холода, ни высокомерия. Только усталость. И что-то ещё. Опасно близкое к правде. — Тогда будь готов, — тихо произнёс он, — Потому что если ты действительно остаёшься… пути назад не будет. Ренджи медленно выпрямился. — Я уже давно не ищу пути назад, капитан.