Ночью

— Осторожно, Юна, не стоит её будить! — шёпотом предупредила Рюджин, её голос, словно лёгкий ветерок, сливался с тишиной комнаты. Юна замедлилась, но её глаза всё ещё были полны восхищения. — Но она так притягивает меня. Она буквально цепляется за меня… — прошептала она, запрокинув голову назад, будто поддаваясь невидимой силе, и снова вошла в неё. — Мы знаем это, но если ты её разбудишь, это станет последним разом, когда мы сможем это сделать, — мягко, но настойчиво сказала Черён, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась тревога. Юна нахмурилась, но, не переча, кивнула, продолжая двигаться с той же осторожностью, не сбавляя темпа.

***

Всё началось несколько недель назад, когда Йеджи стала испытывать трудности с засыпанием. Она не выносила одиночества в своей комнате, предпочитая проводить ночи в компании своих коллег по группе, болтая с ними до тех пор, пока их глаза не начинали слипаться от усталости. Рюджин и Черён даже предложили Хван переночевать у неё в комнате, чтобы та постепенно привыкла, но Йеджи отказалась, решив вместо этого приобрести витамины, которые, по её словам, должны были помочь ей уснуть. Однажды ночью Рюджин, желая убедиться в эффективности этих витаминов, решила проверить Йеджи. Когда она вошла в комнату, её встретила мягкая темнота, лишь слабый свет маленькой лампы освещал пространство. Она подошла ближе, и её сердце наполнилось облегчением, увидев, что Йеджи крепко спит. Но, когда Рюджин попыталась выйти, её нога неуклюже зацепилась за стол, вызвав громкий шум. Она замерла, резко обернувшись на Йеджи, но та оставалась безмолвной. Тогда Рюджин подошла ближе, наклонилась над спящей и прислушалась к её дыханию. К её облегчению, Йеджи всё ещё дышала, но зрелище, которое предстало перед глазами Рюджин, заставило её сердце биться быстрее. Йеджи спала только в нижнем белье, и её грудь, скованная бюстгальтером, мягко поднималась и опускалась в такт дыханию. Рюджин невольно задумалась, как бы она выглядела без этой тонкой преграды… Мысль была настолько внезапной, что она резко покачала головой, пытаясь отогнать её, и устремила взгляд на стену, стараясь успокоить свои мысли. Но она уже совершила ошибку. Йеджи внезапно повернулась на бок, её лицо оказалось прямо перед боксерами Рюджин. Она проклинала себя за то, что на ней были только ночные боксеры, но её план был прост: проведать Йеджи и уйти. Ситуацию усугубляло то, что рот Йеджи был слегка приоткрыт, и её дыхание мягко касалось скрытого под тканью члена Рюджин, который начал твердеть от этого тепла. Шин оказалась в ловушке… В её голове начали роиться непристойные мысли, и она едва могла сопротивляться им. Инстинктивно она придвинула таз ближе к губам Йеджи, так что её губы едва касались её достоинства. Её член всё больше возбуждался, но Рюджин не знала, что делать дальше. Она понимала, что это неправильно, но её тело, казалось, жило своей жизнью. — Йеджи онни… — прошептала она, но ответа не последовало. Она постучала по плечу старшей, но та продолжала спать. Рюджин на мгновение задумалась, а затем спустила боксеры, выпустив свои яички и эрегированный член наружу. Они мягко коснулись лица Йеджи. Шин тихо ахнула, опасаясь, что та проснётся, но Йеджи оставалась спящей. Она вздохнула с облегчением и поводила рукой по члену, обдумывая свои следующие шаги. Затем она аккуратно наклонила голову Йеджи, чтобы её рот открылся шире, и медленно ввела внутрь свой член. Это было самое невероятное чувство, которое она когда-либо испытывала. Её первый минет, и она наслаждалась каждой секундой. Не желая, чтобы кто-то из её группы застал её за этим, она не сопротивлялась тому, как быстро это её перевозбуждало. Она быстро схватила салфетку с тумбочки Йеджи, вынула свой член изо рта девушки и кончила в салфетку. Возможно, однажды она сможет кончить в рот Йеджи или даже во влагалище. Одна только мысль об этом снова чуть не возбудила её… Хорошо, что Рюджин не могла никого оплодотворить своей спермой, так что, если Йеджи продолжит принимать витамины, Рюджин сможет наслаждаться этим снова. Ей было всё равно, что это неправильно, ведь это чувство доставляло ей больше удовольствия, чем вины. Затем она вернулась в свою комнату, заснув с мыслями о том, как ей стоит поступить дальше.

***

Следующий день прошёл спокойно. Йеджи рассказала им, как хорошо действуют таблетки, и что им больше не нужно беспокоиться о её сне. Поскольку весь день они провели в общежитии, девушки решили немного повеселиться, поиграв в игры. Рюджин воспользовалась моментом, чтобы узнать кое-что. — «У меня никогда не было секса.» Остальные четверо были шокированы её вопросом, но ей было всё равно, особенно когда Йеджи и Лиа сделали глоток из своих кружек, так как их ответ был положительным. — Это так несправедливо… Я не могу спать ни с кем, чтобы никто не узнал, что у меня есть член, — вздохнула Юна. Черён дала ей «пять» в знак понимания, а Рюджин кивнула. — Тогда зачем ты спросила? Ты же знаешь, что у меня есть парень, — усмехнулась Лиа. — Просто из любопытства. Не думала, что Йеджи уже занималась сексом, — лидерша покраснела от слов Рюджин. — Это был разовый случай. Ничего особенного… — ответила она, и они продолжили играть. Рюджин всё это время улыбалась про себя, зная, что теперь у неё есть ещё одно отверстие для использования. И именно этим она и занялась той ночью. Она снова вошла в комнату Йеджи, убедилась, что та мирно спит, и осторожно откинула одеяло, обнажив её тело в полумраке. Рюджин забралась на кровать, мягко стянула с Йеджи нижнее бельё до самых лодыжек и приподняла её ноги, удобно устроившись между ними. Она вытащила свой член, приставила его к нежной вагине Йеджи, дразня клитор, обводя головкой мягкие, манящие складки, полные тепла. Затем Рюджин плюнула себе в руку, смазала ствол слюной, блестящей в лунном свете, и медленно вошла внутрь на несколько сантиметров, затаив дыхание, чтобы не разбудить спящую красавицу. Ей пришлось крепко прикусить губу, чтобы сдержать стон экстаза, когда головка её члена погрузилась в горячее, обволакивающее влагалище Йеджи, посылая волны удовольствия по всему телу. Рюджин чувствовала себя по-настоящему живой, на грани взрыва, готовая кончить в тот миг, как её член полностью вошёл в эту сладкую бездну. Йеджи не проснулась, и это стало для Рюджин зелёным светом — сигналом к действию. Она двигалась медленно, не спеша, без резких толчков, наслаждаясь каждым мгновением, и вскоре снова кончила в салфетку, скрывая следы своего греха. Ей отчаянно нужно было найти способ проникнуть в Йеджи глубже, не оставив ни единой улики, чтобы их тайна осталась нетронутой. С тех пор Рюджин продолжала следовать своему обычному распорядку, маскируя страсть под рутину. Но однажды ночью всё изменилось — произошло нечто неожиданное. Она уже была на пороге оргазма, когда дверь бесшумно открылась, и в комнату вошла Черён, её силуэт замер в проёме. К счастью, Черён не закричала, не издала ни звука — только глаза расширились от шока и… чего-то ещё. Рюджин мгновенно выскользнула из Йеджи, сердце колотилось и она приготовилась к худшему, объясняя ситуацию дрожащим шёпотом. Она думала, что всё кончено, её тайна раскрыта, но, поймав взгляд Черён, устремлённый на обнажённую промежность Йеджи, у неё вспыхнула новая, дерзкая идея. Она посмотрела вниз и увидела, как младшая возбудилась от этого зрелища — её тело предательски отреагировало, полное запретного жара. — Она выглядит так соблазнительно, правда? — прошептала Рюджин, подкравшись к Черён сзади и запустив руку в её боксеры, обхватив твёрдый член. Черён закусила губу, подавляя стоны, пока Рюджин ласкала её, доводя до края пальцами, полными уверенности и желания. С этого момента они стали делить ночи с их лидеркой, превращая тайну в общий ритуал страсти. Юна чувствовала, что что-то не так — интуиция кольнула, как острая игла. Она дождалась, пока Лиа уснёт, выскользнула из комнаты и спряталась в тени, затаив дыхание, пока не увидела, как Рюджин и Черён крадутся вместе. Через час они вдвоём оказались в комнате Йеджи, и ревность Юны вспыхнула, как пламя: она подумала, что её исключили из чего-то важного, сокровенного. Она бросилась к двери, распахнула её, но замерла на пороге, парализованная зрелищем — Черён использовала рот Йеджи, а Рюджин её влагалище, в ритме, полном первобытной похоти. Йеджи, казалось, спала крепко, но её тело отзывалось на ласки — бёдра слегка подрагивали, губы приоткрылись в безмолвном вздохе. — Я тоже хочу с ней переспать… — прошептала Юна, и с тех пор их троица стала проводить ночи вместе, используя свою лидерку как источник неутолимой страсти. В какой-то момент им даже пришлось составить расписание — чёткий график, когда каждая могла обладать ею, — ведь однажды утром Йеджи пожаловалась на боль внизу живота. К счастью, она списала это на приближающиеся месячные, не подозревая о правде. Самое печальное — им пришлось ждать целую неделю, пока месячные, которые действительно начались, пройдут и эти дни тянулись вечностью, полной томления. Тем временем они собирались в комнатах друг друга, сбрасывая одежду и вместе мастурбируя, деля стоны и взгляды, полные нетерпения.

***

Сейчас Юна двигалась внутри Йеджи, её член скользил в знакомом тепле, Черён получала минет от сонных губ, а Рюджин наблюдала за младшей, лаская себя рукой, полной огня. Они до сих пор не нашли идеального способа войти в Йеджи, не разбудив её, но пока им хватало этого — ощущения её вагины, обхватывающей их члены, как бархатная ловушка. Рюджин заметила, что Черён и Юна на грани, их тела напряглись, как струны, и велела им вытащить члены, голос хриплый от возбуждения. Она опустилась на колени и начала сосать их по очереди, губы обхватывали стволы с жадностью, пока обе не кончили ей в рот, солёный вкус разливался по языку. Йеджи внезапно издала звук — тихий, сонный вздох, — и они, как тени, быстро покинули комнату, сердца бились в унисон. Черён зашла в комнату Рюджин и, с лукавой улыбкой, предложила: — Ты ещё не кончила… Можешь трахнуть меня в задницу, если хочешь. Рюджин обхватила её за талию, повернула к себе лицом и направила член в нужное положение, чувствуя, как тело Черён подаётся навстречу. Черён уже привыкла к их членам, но Юна всё ещё требовала от неё времени, чтобы расслабиться полностью. Рюджин закрыла глаза, представляя, что это Йеджи — её тепло, её запах, её стоны. Она мечтала заняться сексом с ней наяву, когда та будет в сознании: услышать её крики удовольствия, почувствовать, как она умоляет войти глубже, сжимаясь в экстазе. Одна только мысль об этом заставляла Рюджин ускорять темп, толчки становились яростнее, а Черён прикусывала губу, отдаваясь каждому мгновению, её тело дрожало в сладкой агонии. Вскоре после этого Рюджин кончила. Было потрясающе излить семя в её тугую задницу, но это не шло ни в какое сравнение с упоительным восторгом от того, чтобы наполнить влагалище Йеджи до краёв, переполняя её жаркой сущностью. Затем они обменялись тихими пожеланиями спокойной ночи и погрузились в сон, убаюканные послевкусием страсти. На следующее утро Рюджин всё так же томилась жаждой внимания, и весь день её взгляд то и дело скользил по Йеджи, рисуя в воображении обнажённое тело лидерши — соблазнительное, манящее. Каждый раз, когда Йеджи ловила этот жадный, полный желания взгляд, она лишь ласково улыбалась младшей, что разжигало в Рюджин ещё больший огонь, заставляя сердце биться чаще от интриги к этой высокой, загадочной красавице, чья аура манила. Взглянув на двух своих младших подопечных, Рюджин осознала: им всем нужно гораздо больше, чем просто взгляды и намёки — жажда нарастала, требуя выхода. С самого начала Юне было трудно обуздать — младшая едва могла ввести свой член в Йеджи, не задевая матку, вызывая вспышки острого, почти болезненного удовольствия, что граничило с экстазом. Теперь они не могли даже находиться в одной комнате с Йеджи, не рискуя сорваться, поэтому Рюджин объявила двум старшим, что они втроём отправятся в магазин за продуктами — якобы чтобы приготовить ужин, хотя истинная цель скрывалась в их пылающих глазах. Йеджи и Лиа нашли этот порыв трогательным и подсказали ещё несколько мелочей, которые стоило прикупить, не подозревая о вихре, бурлящем в душах младших. Троица попрощалась, оставив Лию и Йеджи наедине, в уютной тишине дома. Младшая из старших усмехнулась, уловив красноречивые выражения на лицах Рюджин, Черён и Юны — те были полны предвкушения и тайны. — Когда ты им расскажешь, что знаешь об их ночных забавах? — спросила Лиа, когда младшие удалились. — Я хочу, чтобы меня взяли в анал, — так что скажу, когда они это сделают, — ответила Йеджи с лукавой искрой в глазах. — Разве они не стараются быть аккуратными, чтобы не разбудить тебя? — Поначалу — да, но теперь они уверены, что меня ничто не разбудит, — рассмеялась Йеджи, объясняя с лёгкой игривостью. — Как же мне хочется тоже прочувствовать это… — У тебя же парень. — А кто сможет меня по-настоящему удовлетворить? — вздохнула Лиа, полная тоски. — Может, одолжить тебе мои таблетки? — Нет, ты знаешь, я не умею молчать. — Верно, и даже мне трудно сдерживаться. Член Юны — самый огромный из всех, что я пробовала. Интересно, как она его так ловко прячет в штанах? — прошептала Хван, и обе рассмеялись, полные сестринской близости. Две старшие продолжили болтать, хихикая и поддразнивая остальных, не подозревая, что Юна вернулась за забытой вещью и услышала каждое слово, затаив дыхание за дверью. Она усмехнулась про себя, впитывая откровения, и поспешила к Черён и Рюджин, передав им подслушанное с торжествующим блеском в глазах. — Что ж, сегодня вечером отдадим должное нашей дорогой онни! — объявила она. Рюджин и Черён ошеломлённо замерли, но потом их губы расплылись в улыбках — все их эротические фантазии вот-вот воплотятся в реальность, окрашиваясь в цвета запретного блаженства. Первые несколько раз таблетки действительно помогали Йеджи: она наконец-то засыпала безмятежно, погружаясь в глубокий сон, где сны сплетались с эхом ночных ласк. Но однажды утром она проснулась от ноющей боли внизу живота. Сначала она списала это на неудобную позу, приближающиеся месячные или побочку от витаминов, так что той ночью пропустила дозу и попыталась уснуть естественным путём, борясь с бессонницей. Это не сработало — сон не шёл, но она упрямо не шевелилась, лёжа неподвижно, как статуя в лунном свете. Вдруг дверь тихо скрипнула, и Йеджи сразу поняла: это Рюджин. Усталость приковала её к постели, не давая окликнуть младшую. Но любопытство кольнуло: зачем она здесь посреди ночи? Может, просто проверить, спит ли лидер, или что-то иное, более смелое? Но когда Рюджин откинула одеяло и коснулась её ягодиц, шок и смущение пронзили Йеджи, как молния, разрывая покров невинности. Неужели эта боль — дело рук Рюджин? Она замерла, затаив дыхание, ожидая следующего шага, сердце колотилось в унисон с запретным предчувствием. Рюджин шептала восхищённые комплименты, стягивая пижаму, а Йеджи не могла пошевелиться — тело предало её, предаваясь сладкой слабости. Она знала: это неправильно. Нужно было отчитать младшую за такое нахальство, но… вместо этого волна удовольствия накрыла её, как прилив, смывая сомнения. А потом пришлось изо всех сил сдерживать стоны, когда твёрдый член Рюджин скользнул в её влагалище, заполняя жаром, пульсирующим, как живое пламя. Теперь Йеджи была уверена: именно это и вызывало её боли — сладкую, ноющую тоску по большему. Было так сладко снова предаться страсти, раствориться в ней без остатка. Она бы не отказалась от этого раньше, но жизнь айдола усложняла всё — найти партнёра было почти невозможно, будто это было проклятие одиночества. В ту ночь Черён узнала, что Рюджин переспала с их лидером, и это открытие разожгло цепную реакцию. Йеджи с изумлением открыла в своей застенчивой, невинной Черён порочную, дикую сторону — и это разожгло в ней неистовое желание ощутить её член. Он был чуть меньше, чем у Рюджин на пару сантиметров, но всё равно доводил до грани экстаза, заставляя тело извиваться в судорогах блаженства. А потом появилась и Юна. Йеджи всегда чувствовала её безумную страсть, но не подозревала о такой мощи — член Юны был огромен, даже слишком… Сдерживать стоны и эмоции на лице было пыткой, чистым искусством самоконтроля. Такой гигант, и Юна даже не вошла полностью, дразня, мучая, как искусный соблазнитель. Дни текли, и Йеджи упивалась этими тайными утехами, где каждый миг был кражей у реальности. Девушки становились смелее с каждым разом, но этого всё равно было мало — она жаждала, чтобы её заполнили до предела, разорвали на части в вихре похоти, но не осмеливалась сказать им об этом, храня секрет в глубине души. Однажды она поделилась с Лией — просто чтобы выплеснуть разочарование. Та была надёжной подругой, но это не решило проблему, лишь усилило томление. Йеджи боялась: если расскажет, они прекратят, ведь острота от соития с «спящим» телом улетучилась, оставив лишь чистую, жгучую нужду. Когда неделю не было секса, это лишь подтвердило: даже без оргазма от них ей хватало — она доводила себя сама, в одиночестве. Витамины больше не нужны — после минета и вагинального наслаждения она засыпала от изнеможения, тело гудело от усталости. Теперь каждое вечернее ритуал будил в ней трепет предвкушения, электрический разряд в венах. Она принимала душ, фантазируя, как одна из троих врывается в кабину, прижимает её к холодным кафельным стенам и берёт сзади, грубо, жадно, без пощады. Йеджи не могла удержаться от игр с сосками — промежность уже блестела от влаги, готовая принять их без смазки, пульсируя в ожидании, но приходилось ждать, томясь в сладкой муке. По пути в спальню она желала участницам спокойной ночи, игриво покачивая бёдрами, чтобы зажечь искру в их глазах, раздуть пламя желания. Затем легла, выключила лампу, погружаясь в полумрак. Зная, что до их прихода пройдёт минимум час, она уткнулась в телефон — листала сеть, переписывалась с сестрой, отвлекаясь от жара в теле. Но тихий шорох за дверью заставил её вздрогнуть: она швырнула гаджет, повернулась на бок, закрыла глаза и выровняла дыхание, притворяясь спящей. Дверь отворилась, послышались шаги трёх пар ног, дверь закрылась, замок щёлкнул с окончательностью приговора. — Посмотрите, какая она красавица, лежит там… Такая невинная, чистая… — прошептала Рюджин, и от её хриплого тона Йеджи содрогнулась внутри, волна жара разлилась по телу. — Не терпится разорвать эту тугую киску! — выдохнула Юна, голос дрожал от нетерпения. Слушая, как они говорят о ней — с такой похотью, с такой жаждой, — Йеджи таяла, становясь всё более нетерпеливой, кожа горела под их воображаемыми прикосновениями. Хотелось крикнуть, показать, как она их желает, но она сдержалась, играя роль до конца. Но когда они начали стягивать с неё одежду, что-то сломалось внутри. Им уже было плевать, разбудят ли они её — руки действовали смело, жадно, как хищники, почуявшие добычу. Её перевернули; Черён и Юна набросились на грудь, посасывая соски, пощипывая их, посылая молнии удовольствия по нервам, что вспыхивали, как фейерверк. Йеджи кусала губы, чтобы не выдать бурю внутри, но тело уже предавало, изгибаясь навстречу. Рюджин провела губами по бедру, спускаясь к промежности. Йеджи ждала языка, когда младшая раздвинет ноги, — но вместо этого… — Только теперь я вижу, как она изнывает в пустоте… Пора дать ей то, чего она так жаждет, — промурлыкала Рюджин, голос пропитан соблазном. Не успев осознать, Йеджи почувствовала, как член вонзается в неё одним мощным толчком. Шок взорвался, и она не выдержала — закричала, тело выгнулось дугой. — Что ты делаешь?! — выдохнула она, пытаясь изобразить невинность, но Рюджин не остановилась, ускоряя ритм, ударяя в бедро, вырывая новый вскрик, эхом отдающийся в комнате. — Мы знаем о твоём секрете, онни, — усмехнулась Рюджин, глаза блестели триумфом. Юна, посасывая шею лидера и оставляя засосы, как метки владения, добавила: — Блядь… Йеджи застонала громче, когда Черён шлёпнула по клитору — раз, другой, посылая вспышки экстаза, что граничили с безумием. — Какая же ты плохая девочка! — прошептала Черён с хриплой нежностью. Рюджин перекинула ноги Йеджи через плечи, проникая глубже, в самую суть, где каждый толчок отзывался дрожью. — Сучка… В наказание примешь наши члены, как послушная шлюшка. Глаза Йеджи расширились от смеси шока и похоти, но тело предало — влагалище сжало член Рюджин, моля о большем. Та хихикнула, выскользнула, отобрав оргазм на грани, оставив в пустоте. Затем усадила старшую на себя, снова вошла и позволила Йеджи оседлать, двигаясь навстречу, в унисон, как в запретном танце. — Какая же ты ненасытная… Зачем притворялась спящей? — спросила Рюджин, голос прерывался стонами. Черён тем временем смазывала попку Хван для себя, пальцы скользили с дьявольской точностью. — Потому что… не хотела, чтобы вы останавливались… — прошептала Йеджи, запрокидывая голову, когда Рюджин ударила в точку G, взрывая мир звёздами. — Прекратили трахаться? — уточнила Юна, поглаживая грудь лидера, пальцы творили магию. Йеджи кивнула, стон вырвался сам собой, чистый и первобытный. — Боже, как сексуально она стонет! — выдохнула Юна, сжимая бёдра Йеджи, чтобы прижать Рюджин сильнее, усиливая связь. — Чёрт, кажется, она кончает… — простонала Рюджин, зажмурившись, борясь с собственным пиком, не желая изливаться в лидершу слишком рано. Они замерли, ловя дыхание, потом Рюджин и Юна поменялись: теперь Йеджи ласкали ртом. Черён велела крепко держать её и медленно ввела член в анус, растягивая границы удовольствия. Хорошо, что рот был занят — иначе крики разнеслись бы по дому, вызвав скандал, разорвавший их тайну. Все трое начали медленно, но ритм нарастал, ускоряясь с каждой секундой, как буря, набирающая силу. Первой сдалась Рюджин — взгляд Йеджи, полный похоти, перехватил дыхание, сломав барьеры. — Блядь, ты такая охуенная! — выкрикнула она, содрогаясь в оргазме. Йеджи обняла Черён, которая долбила её, как разъярённый кролик в брачный период, неистово, безудержно. Юна была осторожнее — ещё не вошла полностью, — но Йеджи заметила и притянула её для поцелуя, заглушая крики, когда приняла весь член в влагалище, заполняясь до предела. — Ты касаешься меня до самой души, детка… — прошептала Йеджи, и это сломало Юну: она изменилась, велев Рюджин и Черён поддержать Йеджи, и теперь все трое несли её к вершинам безудержного блаженства, где тела сплетались в едином вихре, а стоны сливались в симфонию страсти. Они сделали то, что попросила Юна, и с широко раскрытыми глазами наблюдали, как она двигалась быстро и энергично. Йеджи судорожно вцепилась в руки подруг, болезненное наслаждение обжигало каждую клеточку тела, готовое вырваться наружу рыданием. Точные толчки Юны буравили не только заветную точку, но и саму суть её существа, пробуждая неутолимую жажду разрядки. Рюджин, заметив трепет Йеджи, ласково огладила свой возбуждённый член свободной рукой, добавляя искр в уже пылающий огонь. Черён, утопая в жарких объятиях ануса Йеджи, содрогнулась в экстазе, волна которого тут же накрыла и Йеджи, выбивая из реальности в блаженную пропасть. Все трое замерли, пораженные зрелищем: Йеджи, извиваясь в экстазе, исторгла из себя член Юны. Рюджин, подхваченная волной возбуждения, ускорила темп, стремясь утонуть в нахлынувшем наслаждении. Дыхание Йеджи постепенно выровнялось, пока Юна, мастурбируя, изливалась семенем на её грудь и живот. — Она просто ангел, — прошептала Черён, высвобождая свой член из её лона. Все три пары глаз с любовью смотрели на Йеджи, безмятежно покоящуюся посреди смятых простыней. — Она умерла? — взволнованно спросила Юна, заметив сомкнутые веки Йеджи. Но её ровное, глубокое дыхание развеяло их страхи. — Она уснула, — с усмешкой предположила Рюджин, за что тут же получила шутливый подзатыльник от «спящей красавицы». — Чёрт, вы трое точно меня доведёте до обморока! — прошептала она, снова открывая глаза. Все трое улыбнулись ей. — Давай приведём тебя в порядок, — сказала Черён, поцеловав её в щёку. — Будем ли мы теперь делать это чаще? — спросила Юна. Однако вместо ответа они с удивлением увидели, как Йеджи нахмурилась. — В чём дело? — спросила Рюджин. — И это всё? Ты узнаёшь, что мне нравится заниматься с тобой сексом, и тебе хватает только одного раунда? — все трое посмеялись над комментарием. — Ты даже не кончила в меня! — а от этого у них отвисла челюсть. — Но… — Черён даже не смогла закончить предложение. — Я приму противозачаточные таблетки, так что, пожалуйста, излей в меня свою сперму. Не нуждаясь в повторениях, трое воспылали желанием утолить свой голод в её лоне. Йеджи остановила их в предвкушении тройного натиска, предоставив Черён право первого прикосновения, ведь лишь она ещё не изведала её влажной глубины. Рюджин хозяйничала в её задней обители, в то время как Юна ласкала уста её пламенным поцелуем. Ночь обещала быть долгой, сотканной из стонов и сладостных мук… За стеной, в своей постели, Лиа, терзаемая одиночеством, внимала разгорячённым звукам. Пальцы скользили по её телу, пробуждая зависть и жгучее желание присоединиться к этой вакханалии. — Если он вновь оставит меня без оргазма, я брошу его к чертям и приду к ним… — прошептала она, погружая третий палец в податливую плоть, закрывая глаза и представляя себя пленницей сладострастных объятий. Йеджи же, напротив, знала, что эта ночь — лишь прелюдия к бесчисленным актам чувственности. Ей больше не нужно томиться в ожидании ночи. Теперь она могла просто позвать любую из участниц, или, быть может, разбудить их своим нежным минетом. Впереди их ждал целый океан неизведанных удовольствий, бесконечное пространство для эротических экспериментов. Йеджи питала ненасытное любопытство к самым сокровенным желаниям своих подруг и поклялась разгадать все тайны, скрытые в глубинах их фантазий.