Запретный глоток

Поместье Паркинсонов задыхалось от собственного величия. Стены, затянутые в тяжелый изумрудный бархат, казались Джинни слишком тесными, а магические свечи в хрустальных люстрах сияли так ярко, что от них начинала ныть голова. Она стояла рядом с Гарри, который в сотый раз за вечер терпеливо объяснял какому-то чиновнику из Министерства тонкости реформ Аврората. На ней было платье глубокого винного цвета из плотного шелка с открытыми плечами. Это выбор Гермионы, который Джинни сначала одобрила, а теперь ненавидела. Платье выгодно подчеркивало её спортивную фигуру, сильные руки и золотистый загар, оставшийся после тренировочного сезона, но корсет мешал дышать. Из украшений на ней была лишь тонкая золотая цепочка, которая казалась раскаленной удавкой на шее. — Ты в порядке? — тихо спросил Гарри, заметив, как она в очередной раз поправляет платье. — Если я еще раз услышу слово «протокол», я превращу чьи-нибудь ботинки в слизней, Гарри, — процедила она сквозь зубы, натягивая фальшивую улыбку для проходящей мимо пары. — Пойду найду что-нибудь выпить. В другом конце зала Пэнси выглядела как само воплощение ядовитой элегантности. Её платье из черного, почти жидкого атласа с экстремально глубоким вырезом на спине и высоким разрезом до середины бедра приковывало взгляды всех мужчин в радиусе десяти метров. Короткая стрижка каре была уложена волосок к волоску, а на шее сияла нитка редкого черного жемчуга. Она стояла в компании Драко, который с ленивым видом потягивал шампанское. — Посмотри на них, Пэнс, — небрежно кивнул Драко в сторону гриффиндорской делегации. — Выглядят так, будто их привели на эшафот, а не на лучший прием сезона. Твоя мать превзошла себя, пригласив «спасителей волшебного мира». — Моя мать пытается купить нам прощение, Драко, — холодно отозвалась Пэнси, даже не взглянув на него. Её глаза были прикованы к рыжей копне волос на другом конце зала. — Но смотреть на то, как Уизли пытается изображать леди в этом нелепом платье — это почти болезненно. Она же сейчас лопнет от злости. Джинни в этот момент действительно чувствовала, что закипает. Поймав на себе пристальный, насмешливый взгляд Пэнси, она не выдержала. Вместо того чтобы идти к бару, Джинни резко развернулась и, дождавшись, пока Гарри снова отвлечется на разговор, нырнула за тяжелую портьеру, ведущую к террасе. Пэнси проводила её взглядом, в котором вспыхнул опасный интерес. — Извини, Драко, — бросила она, поправляя тонкую бретельку платья. — Кажется, одной из гостей стало плохо от избытка хорошего вкуса. Пойду проверю, не испортит ли она газон своими манерами. ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ Джинни почти бежала. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение. Она перемахнула через мраморные перила террасы, даже не воспользовавшись лестницей, и скрылась в густых тенях огромного, идеально подстриженного сада. Её каблуки тонули в мягкой траве, но ей было плевать. Она вытащила из потайного кармана мантии, брошенной на локоть, серебряную фляжку и с силой открутила крышку. Ей нужно было пространство. Ей нужна была тишина. И, желательно, чтобы никто из этих холеных аристократов не попадался ей на глаза хотя бы десять минут. Сад поместья был таким же безупречным и холодным, как и его обитатели. Белые розы в свете луны казались высеченными из мрамора, а их аромат слишком густым, почти дурманящим. Уизли прошла в самую глубь розария, туда, где звук скрипок из залы превращался в едва уловимое эхо. Она прислонилась спиной к старой каменной стене, поросшей плющом, и сделала крупный глоток из фляжки. Огневиски обжег горло, разливаясь по телу приятным теплом, которое хоть немного уняло дрожь раздражения. — Пить в одиночестве в кустах — как это по-гриффиндорски, — раздался из темноты насмешливый, низкий голос. Джинни вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Из тени высокой живой изгороди вышла Пэнси. В своем черном атласном платье она казалась частью самой ночи. Лунный свет скользил по её обнаженным плечам и острому изгибу ключиц. Она шла медленно, уверенно, и каблуки её туфель ни разу не зацепились о траву. — А выслеживать гостей в темноте — это, надо полагать, верх слизеринского приличия? — парировала Джинни, не убирая фляжку. Пэнси остановилась в паре шагов. Она выглядела вызывающе: одна рука на бедре, взгляд полуприкрытых глаз скользит по раскрасневшемуся лицу Джинни, по её декольте, которое теперь, после бегства из зала, вздымалось куда чаще. — Мне стало скучно, Уизли. А ты — единственное живое существо в этом заповеднике восковых фигур, — Пэнси сделала еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Что там у тебя? Дай сюда. Джинни усмехнулась, но, к собственному удивлению, протянула фляжку. — Осторожно, Паркинсон. Это не то разбавленное шампанское, которым вас поят в зале. От этого может и прическа испортиться. Пэнси выхватила серебряный сосуд, её пальцы на мгновение коснулись пальцев девушки — кожа была прохладной и гладкой. Она прижала горлышко к губам и сделала глоток, не сводя глаз с Джинни. Она даже не поморщилась, лишь едва заметно расширила глаза, когда огонь обжег язык и медленно облизала нижнюю губу, стирая каплю напитка. — Крепко, — выдохнула она, возвращая флягу. — Как раз то, что нужно, чтобы пережить этот вечер. Твои манеры всё еще ужасны, но вкус на выпивку приемлемый. — Рада, что угодила «королеве Слизерина», — Джинни спрятала фляжку и сделала шаг навстречу, не желая уступать в этой негласной битве за пространство. — Зачем ты пришла на самом деле, Пэнси? Чтобы дать мне понять, как я плохо выгляжу в этом платье? Пэнси наклонила голову набок. Она стояла так близко, что Джинни чувствовала запах её духов — дорогой табак, ночной жасмин и что-то металлическое. — Платье на самом деле неплохое, — прошептала Пэнси, и её голос стал вкрадчивым. — Но оно тебе мешает. Ты в нем как пойманный зверь в клетке. Весь вечер наблюдала, как ты едва сдерживаешься, чтобы не ударить кого-нибудь. Пэнси подняла руку. Её тонкие пальцы с безупречным маникюром медленно прошлись по обнаженному плечу Джинни, заставляя ту затаить дыхание. — Ты ведь хочешь сорваться, Уизли? Хочешь сделать что-то, что не вписывается в образ правильной девочки? — Ты понятия не имеешь, чего я хочу, — хрипло ответила Джинни. Адреналин от спиртного и близости врага ударил в голову. Она схватила Пэнси за запястье, останавливая её руку, но не отпуская. Пульс Пэнси был частым, рваным. — Так покажи мне, — выдохнула Паркинсон в самые губы Джинни. Джинни больше не думала. Она резко сократила последние сантиметры, впиваясь в губы Пэнси жестким, требовательным поцелуем. И это не было похоже на нежность. Скорее, это была дуэль. Вкус огневиски, покусанных губ и чистой, концентрированной дерзости. Пэнси ответила мгновенно. Её руки запутались в рыжих волосах Джинни, притягивая ту еще ближе, сминая шелк платья. Она издала приглушенный стон прямо в поцелуй, когда Джинни с силой прижала её к каменной стене, заставляя Пэнси прочувствовать всю мощь своего тела. В этот момент мир сузился до этого пятачка земли, запаха роз и жадного, неистового сплетения рук и губ. Но внезапную тишину сада прорезал хруст гравия, который был совсем рядом, за живой изгородью. — Пэнси? Ты здесь? — раздался ленивый голос Драко Малфоя, сопровождаемый смешком кого-то еще. Сердце Джинни пропустило удар. Хруст шагов был совсем близко. Не более десяти футов. В голове вспыхнула паническая мысль: если их увидят сейчас, в поместье Паркинсонов, в таком виде… это будет не просто скандал, это будет катастрофа для обеих. Пэнси среагировала первой. Она не оттолкнула Джинни, а наоборот вцепилась за её руку и резко потянула за собой, вглубь густого, заросшего куста рододендрона. Они буквально рухнули в тесную темноту. Ветки царапали плечи, под ногами хрустнула мульча, а запах влажной земли и листвы мгновенно забил аромат цветов. В укрытии было так тесно, что они оказались вжаты друг в друга всем телом. — Пэнси? Куда она делась? — голос Драко звучал прямо за стеной из листьев. — Только что была здесь. Блейз, ты уверен, что она пошла в розарий? — Её платье сложно не заметить, Драко, — лениво ответил Забини. — Хотя, зная Пэнси, она могла просто трансгрессировать прямо с этого праздника жизни, не прощаясь. Джинни чувствовала, как Пэнси дрожит, но вовсе не от страха, а от едва сдерживаемого, бешеного адреналина. Уизли быстро накрыла рот Пэнси ладонью, заглушая её рваное дыхание. Пэнси в ответ впилась пальцами в талию Джинни, притягивая её бедра еще плотнее к своим. Голоса парней медленно удалялись, но они всё еще были в пределах слышимости. Опасность не миновала, но именно это стало детонатором. Как только шаги стали чуть тише, Пэнси не убрала руку Джинни от своего лица. Вместо этого она лизнула её ладонь, глядя прямо в глаза гриффиндорке. В темноте её зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Джинни почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Она перехватила инициативу, прижимая Пэнси спиной к шершавому стволу, скрытого в центре куста. Её рука скользнула вниз, по гладкому шелку атласа, находя высокий разрез на бедре Пэнси. — Ты с ума сошла... — едва слышным шепотом выдохнула Пэнси, когда горячие пальцы Джинни коснулись её обнаженной кожи выше края чулок. — Нас услышат... — Тогда постарайся молчать, — так же тихо ответила Джинни, обжигая дыханием ухо слизеринки. Джинни действовала напористо и бесцеремонно, как и во всём, что она делала. Её рука продвинулась выше, сминая дорогое кружево белья. Пэнси судорожно вздохнула, запрокинув голову и упираясь затылком в дерево. Её безупречная укладка растрепалась, платье смялось, но ей было всё равно. Когда пальцы Джинни нашли самую чувствительную точку, Пэнси до боли закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это было невыносимо: осознавать, что в паре метров от них ходят люди, и в то же время чувствовать, как внутри всё плавится от уверенных, ритмичных движений Уизли. Пэнси не осталась в долгу. Она запустила руку под корсет платья Джинни, бесстыдно лаская её грудь, заставляя гриффиндорку содрогаться. Каждое их движение сопровождалось тихим шорохом ткани и сбивчивым, влажным шепотом. — Да... — сорвалось с губ Пэнси, когда Джинни увеличила темп, другой рукой прижимая её за шею к себе, чтобы поцелуем заглушить возможный стон. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни отголосков войны, ни факультетов, ни репутации. Была только эта душная, пахнущая лесом темнота, резкий контраст холодных веток и обжигающего жара их тел. Пэнси выгибалась в руках Джинни, её ногти впивались в плечи рыжеволосой девушки, оставляя красные следы на нежной коже. Когда оргазм накрыл Пэнси, она содрогнулась всем телом, утыкаясь лицом в изгиб шеи Джинни и глухо застогала ей в кожу. Джинни чувствовала, как её собственное сердце колотится о ребра Пэнси, словно пойманная птица. Пэнси, всё еще дрожа после разрядки, медленно отстранилась от шеи Джинни. Её глаза лихорадочно блестели в темноте. Она посмотрела на Уизли — такую растрепанную, с горящими щеками и тяжелым дыханием, и в её взгляде мелькнуло что-то торжествующее и хищное. — Ты же не думала, что мы закончили, Уизли? — прошептала Пэнси. — Я не привыкла оставаться в долгу. Прежде чем Джинни успела ответить, Пэнси медленно соскользнула вниз по её телу. Подол её дорогущего атласного платья безжалостно коснулся влажной земли и мульчи, но Паркинсон, казалось, было совершенно плевать на испорченный наряд. Она опустилась на колени прямо в тени куста, раздвигая подол платья Джинни. — Пэнси, стой, они всё еще... — начала было Джинни, но слова застряли в горле, когда она почувствовала прикосновение горячих губ. В этот момент шаги на гравии послышались снова. Совсем близко. Буквально в трех метрах от их укрытия. — Да куда она провалилась? — голос Драко звучал уже раздраженно. — Пэнси! Хватит играть в прятки, твоя мать уже спрашивает, где ты. Джинни замерла, вжимаясь спиной в дерево так сильно, что кора больно впилась в лопатки. Она видела макушку Пэнси перед собой и чувствовала, как слизеринка, ничуть не смущенная близостью друзей, уверенно и жадно продолжает свое дело. Когда язык Пэнси коснулся её, Джинни едва не вскрикнула. Она мгновенно зажала себе рот обеими руками, заглушая рвущийся наружу стон. Глаза расширились, из них едва не брызнули слезы от этой безумной смеси запредельного удовольствия и парализующего страха. — Блейз, посмотри там за фонтаном, — послышалось за кустом. Шаги замерли. Кажется, Малфой стоял прямо напротив их убежища, всматриваясь в темноту. Пэнси, почувствовав, как Джинни напряглась до предела, лишь усилила напор. Она действовала умело, дразняще, заставляя Джинни содрогаться в беззвучных конвульсиях. Для Пэнси это была игра. Она видела, как Уизли борется с собой, как её пальцы до белизны суставов впиваются в собственные губы, чтобы не издать ни звука. Джинни чувствовала, как внутри нее натягивается струна. Каждый мазок языка Пэнси отдавался вспышкой внизу живота. Голоса парней стали фоном, опасным и далеким, хотя они были так близко, что Джинни казалось, будто она слышит их дыхание. В какой-то момент Джинни не выдержала. Она зажмурилась, чувствуя, как мир вокруг взрывается миллионом искр. Она судорожно вцепилась одной рукой в ветку рододендрона, а другой продолжала давить на свой рот, превращая крик наслаждения в глухое, едва слышное рычание. — Ладно, пойдем в сторону оранжереи, — наконец бросил Драко. — Если она решила сбежать с собственного приема, это её проблемы. Шаги стали медленно удаляться. Пэнси подняла голову только тогда, когда гравий окончательно перестал хрустеть. Она поднялась с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрела на Джинни. Уизли всё еще стояла, прислонившись к дереву, её ноги дрожали, а взгляд был расфокусированным. — Ты сумасшедшая, Паркинсон, — выдохнула Джинни, наконец отнимая руку от лица. Её голос сорвался на хрип. — Зато ты теперь выглядишь куда менее скучающей, — Пэнси усмехнулась, поправляя растерзанное платье и пытаясь стряхнуть грязь с подола. — Идем. Нам нужно вернуться в зал по отдельности, пока нас не начали искать с ищейками. Тишина сада теперь казалась оглушительной. Джинни всё ещё пыталась выровнять дыхание, прижавшись затылком к прохладной коре. В голове всё ещё шумело — то ли от огневиски, то ли от того, что только что сделала Пэнси. Пэнси, напротив, уже взяла себя в руки с пугающей быстротой. Она достала палочку из потайного зажима на бедре и точными, резкими движениями начала приводить себя в порядок. — Тергео, — прошептала она, очищая подол своего атласного платья от земли и сухих листьев. — Репаро. Она повернулась к Джинни, окинув её критическим взглядом. — Уизли, ты выглядишь так, будто тебя протащили через Запретный лес. Имей совесть, не позорь мои навыки. Джинни слабо усмехнулась, отталкиваясь от дерева. Её тело всё ещё ощущалось тяжелым и чужим. — Кажется, это именно ты меня туда протащила, Паркинсон. Пэнси сделала шаг к ней. На мгновение её маска ледяной аристократки треснула, и в глазах мелькнуло что-то похожее на искру искреннего восхищения. Она подняла руку и палочкой поправила прическу, закрепляя её заклинанием. Затем она коснулась губ Джинни большим пальцем, стирая размазанную помаду. — Иди первая, — скомандовала Пэнси тихим, ровным голосом. — Обойди через западную террасу, там меньше охраны. Если что, скажешь, что засмотрелась на павлинов или что там еще вы, гриффиндорцы, любите. Я вернусь через пять минут. Джинни посмотрела ей в глаза. Напряжение никуда не исчезло, оно лишь просто сменило форму — из яростного пожара превратилось в тлеющие угли. — Мы с тобой ещё не закончили, Пэнси. Ты ведь понимаешь? Пэнси лишь тонко улыбнулась, пряча палочку. — Иди уже, Гриффиндорка. Пока я не передумала и не оставила тебя здесь на всю ночь. ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ Зал встретил Джинни тем же гулом голосов и звоном бокалов. Свет свечей теперь казался ей не раздражающим, а уютно скрывающим её пылающие щеки. Она нашла Гарри у фуршетного стола. Он выглядел облегченным, увидев её. — Джинни! Где ты была? Я уже начал волноваться. — Просто дышала воздухом, Гарри, — она взяла с подноса бокал воды и осушила его залпом. — Этот «воздух высшего общества» слишком тяжелый. Спустя несколько минут в дверях появилась Пэнси. Она плыла по залу так, будто последние полчаса провела в библиотеке за чтением стихов, а не на коленях в грязи. Ни единой лишней складки на платье, ни одного волоска не выбилось из идеального каре. Она подошла к Драко, который что-то недовольно выговаривал ей, но Пэнси лишь лениво отмахнулась, взяв бокал шампанского. В какой-то момент их взгляды встретились через весь огромный, залитый золотом зал. Пэнси медленно поднесла бокал к губам, глядя прямо на Джинни. Она едва заметно облизала нижнюю губу — жест, который поняла только Джинни, — и на её лице отразилась та самая хищная, торжествующая усмешка. Джинни почувствовала, как по коже снова пробежали мурашки. Она крепче сжала ножку своего бокала и коротко кивнула, принимая правила этой новой, опасной игры. Прием в поместье Паркинсонов продолжался, но для них двоих вечер только что стал самым интересным событием года.