If I was the moon

Мир Сонхуна был выкрашен в оттенки серого. Не в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть прямом: бетонные стены университетского общежития, асфальт, бесконечное осеннее небо, нависшее над Сеулом тяжелым, влажным одеялом. Сонхун двигался по своим маршрутам — лекции, библиотека, крошечная комната в общаге — как хорошо настроенный механизм, почти не поднимая глаз. Шум города, смех однокурсников, музыка из наушников прохожих — всё это было лишь приглушенным фоном за толстым стеклом его апатии. Его личное небо давно рухнуло. Диагноз «депрессивное расстройство» лежал в ящике стола как официальное подтверждение того, что он и так чувствовал каждый день: внутри него — черная дыра, тихая и ненасытная, высасывающая цвета, звуки и желания. Лекарства лишь делали дыру менее зубастой, превращая её в вязкую, утомительную трясину. Он просто существовал. Сонхун изучал архитектуру. Ему нравилась идея создавать что-то прочное, долговечное, что будет стоять, даже когда его не станет. Наброски в его блокноте были четкими, геометричными, безупречными. И абсолютно бездушными. В противоположном конце города, в мире, казалось бы, залитом солнцем, жил Джейк. Он был на втором курсе по специальности «музыкальное продюсирование». Его мир был полон звуков: мелодий, ритмов, диссонансов, которые складывались в нечто удивительное. Джейк улыбался легко, говорил быстро и увлеченно, и в его глазах искрился тот самый луч жизни, который Сонхун в себе похоронил. Но даже самое яркое солнце отбрасывает тени. Эта искра иногда горела слишком нервно, слишком настойчиво, как будто Джейк пытался заглушить ею какой-то тихий, назойливый внутренний шум — тревогу, что всё это может в любой момент остановиться, что мелодия оборвется на самой высокой ноте. Их миры были параллельны. До одного вечера. Сонхун, выполняя предписание терапевта «выходить на воздух, даже если не хочется», забрёл в почти безлюдный парк у реки. Сумерки сгущались, окрашивая серый день в синеву. Он сидел на холодной скамейке, смотря, как первые огни города отражаются в темной воде, и чувствовал, как знакомая тяжесть наливает свинцом его конечности. Мысли текли медленно и беспощадно: Зачем? Для чего всё это? Я — пустое место, ошибка в чертеже. И вдруг — звук. Не из наушников, не с магистрали. Чистый, живой, щемяще-красивый звук скрипки. Он плыл по промозглому воздуху, как луч света сквозь щель в ставнях. В нём была грусть, но не безысходная, а светлая, ностальгическая. Мелодия искала что-то, тянулась куда-то. Сонхун поднял голову. На мосту, в свете старомодного фонаря, стоял парень. Он играл, полностью отдавшись музыке, его тело плавно раскачивалось в такт. Это был Джейк. Сонхун не знал его имени, но в тот момент музыка достигла его сквозь стекло апатии и на секунду… коснулась. Не оживила, нет. Но напомнила, что за стеклом всё ещё что-то существует. Что-то красивое. Он слушал, затаив дыхание, пока последняя нота не растворилась в вечернем воздухе. Джейк опустил скрипку, вздохнул, и на его лицо, обычно озаренное улыбкой, легла тень усталости, почти опустошенности. Он посмотрел в темнеющую воду, и его взгляд стал далеким, потерянным. В этот момент их глаза встретились через расстояние. Всего на секунду. Сонхун, пойманный на том, что наблюдает, поспешно отвел взгляд, ощутив странный укол стыда — как будто он подглядывал за чем-то интимным. Он встал и быстро пошел прочь, в сторону общежития, в свою безопасную, серую клетку. Но что-то сдвинулось. Тихо, почти незаметно. Как шестеренка, которая, наконец, нашла едва ощутимый зацеп. Той же ночью, лежа на кровати, смотря в потолок и слушая, как сосед за стеной что-то весело напевает, Сонхун взял телефон. Он редко заходил в анонимные блоги для «таких, как он», но сегодня потянуло. Он создал новый пост, не думая, выплеснув ту самую мысль, что терзала его в парке: Сегодня снова думал, что я — как сломанный фонарь на пустой улице. Никому не нужен, светить не могу. Просто занимаю место. Ответов было немного. Советы «взять себя в руки», пара сочувствующих «держись». Он уже собирался закрыть приложение, когда увидел новый комментарий. От пользователя Jake_stars. Комментарий был простым, без смайлов и неуместного оптимизма. Всего одна строчка, но она заставила Сонхуна замереть: «Если бы я был луной, ты бы все еще искал звезды?» Это была не жалость. Это был вопрос. Странный, поэтичный, будто брошенный в темноту, как тот самый звук скрипки. Сонхун не знал, что ответить. Он уставился на эти слова, чувствуя, как в грудной клетке что-то едва шевелится, пытаясь выбраться из-под слоя льда. Он не ответил. Но запомнил. И запомнил лицо парня со скрипкой на мосту. И почему-то в его сознании эти два образа — звук в темноте и слова на экране — начали медленно, неумолимо тяготеть друг к другу, как два одиноких спутника на одной орбите. А в своей комнате Джейк, отложив скрипку и снова чувствуя фамильярную, тошнотворную волну тревоги после короткого катарсиса от игры, листал тот же форум. Он искал ответа. На что? Он и сам не знал. Просто видел боль, разлитую в постах, и чувствовал её своей. Его сообщение одинокому «сломанному фонарю» было криком в бездну. Попыткой соединиться. «Если бы я был луной, ты бы все еще искал звезды?» Он ждал. Но ответа не было. Только тишина, гудевшая в ушах.