Стойкий аромат

      Он пах оригинальным Lacoste. Насыщенным и терпким бергамотом, плавно переходящим в элегантную лаванду, а затем чувственный сандал и вызывающую привыкание успокаивающую, томную амбру, напоминающую его натуру. Виктор Стоун был зависим от этого аромата и никак не мог забыть его. Как и его обладателя.    Джейк Миллер засел в его голове с их самой первой встречи. Она состоялась на одиннадцатом, городском, уровне этого чёртового Закулисья. Тогда то у юноши и возникли первые неприличные мысли про кого-то после попадания. До этого момента он думал лишь о выходе и возвращении в свою прежнюю модельную жизнь. Жизнь, в которой он мало про кого думал прилично и не в интимном контексте. Однако, в Закулисье всё тотально изменилось.    Именно в нём Виктор познакомился с Мэгги, чересчур озорной девчонкой, и Томом, телохранителем чересчур озорной девчонки. С этой странной парочкой он путешествовал по загадочному миру Закулисья, состоящему из обилия различных уровней, напоминающих локации из реального мира. Он смог по-настоящему познать такие чувства как боль, страдание и беспомощность, после встречи сменившиеся дружеским теплом и поддержкой. Но не это было главным.    Главной являлась встреча с ним, Джейком Миллером, на десятом уровне. Тогда он впервые увидел этого высокого длинноволосого блондина с завораживающими изумрудными глазами. Его волосы были заплетены в аккуратную, слишком аккуратную, косу, которая покоилась на его плече, пока он здоровался с Томом. На его довольно стройном теле красовалась чёрная водолазка, сверху на которую был накинут длинный кожаный тренч. Снизу, как успел заметить юноша, находились простые джинсы, заправленные в высокие берцы на шнуровке. Виктор определённо засмотрелся на его внешний вид, но значительно больше его привлёк именно запах. Культовый, неподвластный времени, оригинальный Lacoste он учуял сразу. Как поклонник французской парфюмерии, и не только парфюмерии, Стоун знал этот аромат не по наслышке и частенько засматривался на него в магазинах. Вот только, он всегда брал свой обычный Sauvage от Dior, слишком уж привыкший к элитным духам от элитного бренда. Сейчас бы он, не задумываясь, скупил весь Lacoste, лишь бы как можно дольше чувствовать его аромат.    В тот день они впервые встретились глазами и Виктор уже не смог отвести свои. Потом он ещё долго вспоминал эти светло-зелёные омуты, пока не увидел вновь. Потом ещё и ещё. Неизменно в сопровождении терпкого бергамота, запах которого, казалось, фантомно чувствовал и сейчас.    К слову, сейчас юноше многое виделось странным. Открыв глаза, он неожиданно обнаружил себя стоящим на конце обрыва. Подскочив на месте от внезапно возникшего испуга, Стоун немедленно сделал пару-тройку шагов от края и осмотрелся. Вокруг он увидел серое пасмурное небо, будто находящееся в преддверии дождя. Затем обилие заснеженных гор вдалеке и тёмных отвесных скал вблизи, под которыми находилось неспокойное море или океан, чьи волны буйствовали чересчур сильно. Всё это виделось Виктору в чёрно-белых тонах, словно на старинной фотографии прошлого века. Вот только, помимо внезапно ударившего в нос запаха солёной воды, он чувствовал еле ощутимый аромат знакомого бергамота.    Задумчиво сведя брови к переносице, Стоун повторно оглянулся, пытаясь выискать признаки хоть кого-то живого. Однако этот, а позже и другие взгляды по сторонам не увенчались для него успехом. Он был здесь один. По крайней мере, пока. Юноша каким-то шестым чувством ощущал, что скоро это изменится.    Вдруг прямо ему в лицо ударил мощный поток ветра, дав почувствовать едкий запах дорогого лака для волос, коим он регулярно пользовался дома. Вздрогнув и напрягшись сильнее, он по привычке обхватил себя руками, к удивлению обнаружив на своём теле любимую кожаную куртку. Это показалось ему ещё более странным, ведь юноша прекрасно помнил, что до этого был в толстовке. Решив проверить неожиданно возникшую догадку, он начал ощупывать себя. Под курткой оказалась белая футболка, на ногах голубые дырявые джинсы и ботинки, а волосы привычно залакированы. Словно он вновь находился в нормальной жизни.    Внезапно на него налетел новый поток ветра, что был ещё сильнее предыдущего, и практически сбил его с ног. Однако, вместо падения он ощутил сильные руки, бережно обнявшие его в районе талии и не давшие упасть. Следом последовало небольшое давление на плечо, после чего в нос ударил его запах. Насыщенно-терпкий бергамот, быстро сменившийся так удачно успокаивающей лавандой. Ахнув от неожиданности, Виктор, не медля, обернулся.    — Джейк!.. — Радостно воскликнул Стоун, в миг снова сокративший между ними расстояние и налетевший с объятиями. Миллеру оставалось лишь усмехнуться и вновь прижать его к себе в ответ. Он превосходно знал, что рядом с ним этот юноша становится чертовски эмоциональным.    — Тише... Тише... Не волнуйся. Я здесь, с тобой, — успокаивающе произнёс мужчина в ответ на бурную реакцию, быстро сменившуюся тёплом чужого, но такого приятного тела у себя на груди.    — Почему ты так давно не появлялся? Почему сейчас здесь? — с трудом оторвавшись от притягательного тела собеседника, шёпотом спросил Виктор, подняв взгляд и встретившись им с Джейком.    Ответом ему послужила тишина в совокупности с грустной улыбкой на тонких губах. И только сейчас Стоун заметил, что Миллер выглядел точно также, как в их первую встречу. С той же аккуратной косой из светлых волос, в том же кожаном тренче и водолазке с джинсами, заправленными в берцы. Абсолютно идентично себе из прошлого.    — Главное, что я сейчас здесь, — вздохнув, произнёс мужчина и, к удивлению Виктора, развернул его к себе спиной, вернув руки на талию и прижав к своему телу. Стоун успел только рвано выдохнуть от неожиданности, как Джейк опалил горячим дыханием его ухо и тихо прошептал, — посмотри, как здесь красиво.    Юноше показалось, что от этого шёпота по его телу пробежал целый табун мурашек. Он рефлекторно посмотрел вперёд, обнаружив перед собой всё ту же чёрно-белую картину. Волны также ритмично бились о скалы, привлекая взор своими движениями. Они не останавливались, образуя после себя морскую пену и поднимаясь вновь. Не прекращали своё движение. Лишь на этом юноша ненадолго задержал взгляд, больше не найдя ничего примечательного. Он вновь повернул голову к Миллеру, завороженно смотрящему на раскинувшейся пейзаж.    — Я не вижу здесь чего-то красивого помимо, может быть, волн. Что тут красивого, Джейк?  — задал резонный вопрос Стоун, вглядевшись в светло-зелёные омуты напротив, — Джейк?..    Через пару секунд оторвавшись от созерцания природы, Миллер перевёл их на юношу. На его лице расплылась лёгкая печальная улыбка, после чего руки прижали Виктора к себе ещё крепче. Его подбородок вновь коснулся чужого плеча, пока губы шёпотом произнесли всего одну фразу:    — Не называй меня Джейком, mon chéri.    Виктор хотел было уже оторваться от чужого тела и напрямую заглянуть в глаза, как вдруг застыл каменным изваянием. Его внезапно прошиб холодный пот, когда в голову ударили недавние задумчивые слова Тома о «странностях Миллера и их причинах», а после одно предложение Мэгги, надолго засевшее в его голове: «я ему не доверяю, он кажется мне каким-то безумным учёным, который желает сдать нас на органы». Безусловно, Стоун придерживался собственных мыслей на этот счёт и был готов откровенно защищать Джейка, однако сейчас всё было против него. Встряхнув головой, он еле слышно спросил:    — Почему?    Ответ последовал незамедлительно.    — Это не моё настоящее имя, — шёпотом признался мужчина, оставив маленький поцелуй на шее юноши, от чего тот вновь покрылся мурашками.    — Какое твоё настоящее имя?... — вновь едва слышно спросил Стоун, морально готовясь к подтверждению теорий своих напарников.    Чуть помедлив, словно выдерживая театральную паузу, мужчина признался.    — Бернард Роканкур.    Виктор был обескуражен и по началу не знал, что ответить. Ему хотелось одновременно задать ему тысячи вопросов и посмеяться над абсурдностью ситуации. Он думал над тем, чтобы или оттолкнуть обнимающего его человека (человека ли?), или повернуться и влепить ему пощёчину, или же вообще улыбнуться с фразой «я уже схожу с ума, блять». В итоге он лишь по инерции задал самый тупой вопрос.    — То есть, твоё настоящее имя Бернард?..    — Да. Всё верно, Виктор. Изви-    — О чём ещё ты мне врал, Бернард? — холодно спросил юноша, перебив мужчину. Его настоящее имя очень странно, остро ощущалось на языке, однако подходило действительно больше, нежели Джейк. Теперь Стоун лишь повис в его объятиях тряпичной куклой, нежелающей что-либо слышать дальше, а желающей броситься со скалы в это бесконечное море и камнем пойти ко дну.    — Виктор, послушай-    — Не надо. Пожалуйста, не надо больше врать мне, — твёрдым тоном, не требующим возражений, остановил его юноша, после чего извернулся и оказался лицом к лицу с таким чужим, но таким любимым мужчиной. Заглянув в светло-зелёные омуты с явно читающейся в них виной, он лишь в отчаянии спросил, — я прошу тебя, скажи честно, насколько тебе позволит твоя грёбанная совесть, ты хоть что-то чувствуешь ко мне по-настоящему?    — Да, Виктор, — с тяжёлым вздохом, не медля ни секунды произнёс Роканкур, после чего продолжил настолько искренне, насколько это возможно, — я не могу жить без тебя. Я так и не смог забыть тебя после нашей первой встречи, сколько бы не пытался. Забыть твою улыбку. Забыть твой голос. Забыть всего тебя. Я не смог. Ты навсегда остался в моей голове. Со временем я понял и осознал, что всё ещё способен любить, ведь... Я полюбил тебя. По-настоящему. Без фальши.    К концу своего признания Бернард закрыл глаза, чтобы не видеть разочарования ещё одного близкого человека. Он мог стерпеть всё: презрение, ненависть, невзаимность... Всё. Только не разочарование. В глазах юноши он ожидал увидеть именно разочарование в том, что такой подонок как он посмел любить его. Однако, вместо него он почувствовал лишь тёплое дыхание на своих губах.    В удивлении раскрыв глаза, он увидел прямо перед собой лицо любви всей своей жизни, медленно тянущееся к нему с прикрытыми глазами. Закрыв и свои, Бернард приоткрыл рот и в тот же миг ощутил на своих губах чужие, начинающие сминать его. Спустя, может, секунду, может, ещё меньше, язык юноши уже скользнул в его рот, мгновенно сплетаясь с его языком. Этим мокрым горячим поцелуем Виктор хотел показать, что даже после известия о его лжи и открытия истинной правды, он не откажется от своих чувств. Не откажется от него. Потому что тоже любит.    И даже обнаружив, что всё это был лишь сон и проснувшись после него на сеновале с мокрыми дорожками на щеках, юноша сохранит эти чувства. Он не забудет это откровение. Как и не забудет этот стойкий аромат любимого человека.