Москва пахнет ржавчиной

Ноги нещадно гудят. Непривыкший столько ходить за день, Хан с болезненным стоном опустился на тротуар. Среди шума пьяной толпы, распевающей на разный лад патриотические песни, отдалённо слышны хлопки салюта. Девятое мая. Возможно, приехать сюда ради парада и фотографий это было довольно глупо, тем более не взяв с собой достаточное количество тёплой одежды, но было уже поздно. Из обмундирования были только слегка потёртые широкие джинсы и ветровка, цветом напоминавшая болотную вязь. — Зачем я сюда припёрся... — пробухтел он, утыкаясь холодным носом в сгиб локтя. Ветровка хоть как-то грела, за что ей было большое спасибо. Была бы воля, с радостью пошёл бы в отель, не пожалел бы времени на то чтобы выбить ещё одно одеяло у администратора и укутаться сразу в два. Перед этим еще понежится в душе обязательно, смыть с себя усталость и с блаженным удовольствием пойти спать. Только вот, сил не хватает не то что идти: лишний раз голову повернуть было утомительно. Было ощущение, что если он хотя-бы десять шагов сделает — останется без ног. Этого Джисону не надо, оттого и было принято решение сделать перерыв. В погоне за впечатлениями, красивыми кадрами и атмосерой этой страны, Джи не заметил как за весь день набегал двадцать три километра не останавливаясь. Семь из них бежал на набережную, чтобы увидеть обещанный англоязычными «приятелями» фейерверк. К слову, увидел он только ма-а-а-ахонькую часть. Буквально самую шапочку красочных взрывов. За пазухой неприятно холодит бутылка местного пива "garage". В моменте он решил «в пизду всё, хоть немного легче станет» и открыл напиток, предполагавшийся на завтра. Теперь будет гулять по-другому. Полость рта мелко и слабо защипало, а в груди разлилось приятное тепло спиртного. Вкус кокоса остался на языке шипучей сладостью, осев на нёбе. И вправду стало легче. Пока напиток медленно, но верно разливался по организму и согревал, парень отчего-то принюхался. Вдохнул в лёгкие холодный ветер и.. запах ржавчины. Не бензина, не сирени, а именно ржавой стали. С затуманеным разумом, усталыми ногами и бутылкой в руках, Хан лишь хохотнул. Странности в этом не было, просто запах. Идёт с севера, откуда дует ветер. — Извините, Вам плохо? Может, вызвать скорую? — сверху донеслось еле различимое. Парень изменился в лице, узнав корейскую речь. «Тоже приезжий?» подняв глаза на незнакомца, он толком не смог различить его лица. Перед взором словно факел вспыхнула рыжая шевелюра, вскоре и черты лица стали видны более чётче. Довольно острые, Хан бы даже сказал, «скульптурные». — Вы слышите? — осторожно спросил незнакомец, решаясь потрести зависшего Джи за плечи. тёплые ладони докоснулись до холодной кожи, пустив мурашки. Пьяный юноша всё-таки отмер. — А… н-нет, всё почти хорошо. — осторожно ответил он на корейском, а после увидел удивлённое вырожение лица перед собой. — так Вы тоже из Кореи? — удивление было почти детским, тронув губы Хана в полуулыбке. — а по мне не видно? — скептически поднял бровь брюнет, а после метнул взгляд к горящей фонарями улице. Такси, дорогие и не очень машины мчались по широким дорогам, на крышах развивались красные знамёна и тракалор. Минута тишины, после которой рыжеволосый парень садится рядышком и протягивает руку: — Ли Минхо В ответ на приветствие ему в руку сунули ещё не нагрувшуюся бутылку, опустошенную наполовину. Хан лениво улыбнулся, откидывая голову на стену стоящего за ними здания. — Хан Джисон. На небо выплыли караваны звёзд, пока два парня сидели на бардюре, пили гараж и лениво общались. Оказывается они поселились в одном отеле, просто на разных этажах. Две бутылки меняли хозяев с каждым глотком, а сами хозяева не понимали, почему так делали. Погода уже не казалась такой холодной, любимая ветровка — такой лёгкой. Душевные разговоры с неизвестным парнем и запах ржавчины остануться в памяти Джисона еще надолго, всплывая подобно пузырькам воздуха на поверхность воды при упоминании «Москвы».

***

До отеля они шли в начале первого ночи. Алкоголь разрумянил щёки, делая их похожими на более-менее живых. Приобняв друг друга за плечи, они продолжили беседы о всяком и по пути в свои номера. — А ты на кого учишься? — размеренные шаги, тёплое дыхание возле уха и тихие слова создавали свою атмосферу слишком родного среди чужих. Уже не было слышно весёлых криков, пьяных голос и моторов авто: они завернули в переулок, который по словам навигатора «срежет» им путь. Здесь было тихо, очень даже спокойно и в меру прохладно. Открытый ветер больше не давал оплеуху своими порывами, ударяя в нос запахом сирени. — На этнолога, а ты? — выпивая последние капельки напитка спросил Джисон, отправляя опустевшую бутылку в ближайшую мусорку. Стало намного лучше, чем было полтора часа назад. — На патологоанатома, — хмыкнул Ли, когда они переходили дорогу. До отеля им осталось идти минут десять максимум. Хоть силы были уже на исходе, прогулку нельзя было назвать ужасной. Слишком уж душевная, чтобы так её обзывать. — И представить не мог, что такой милый и дружелюбный парень как ты сможет с серьёзным выражением лица вскрывать трупы. — откровенно рассмеялся Хан, плывя взглядом по мощёному тротурау. — Всякое в жизни бывает, такие сюрпризы тоже. — тоже хохотнул Минхо, заводя уже другую тему. Время близилось к двум, когда два корейца наконец-то доползли до своих этажей. На прощание обменявшись номерами телефонов, авось "созвонимся ещё", они разошлись. Джисон всё-таки выбил на ресепшене одеялко, сходил в душ и уснул на мягкой подушечке, держа в голове мысли о ярко-рыжем студенте-патологоанатоме. Определённо, эту поездку он не забудет.