Шаловливые ручонки

      В исследовательском кабинете Ханджи Зое пахло спиртом, железом и редкими травами. Керосиновые светильники, расставленные на полках по одной стене, отбрасывали танцующие тени на плиточный пол. Было холодно — окно только закрыли, поэтому утренняя роса осела на подоконнике. Хоть где-то у неё царил порядок, возможно из-за того, что капитан почти не появлялась в этой комнате. Оголённые ступни обожгло морозцем, а от обезумевшего взгляда исследователя у Кеншин внутри всё омертвело. Сейчас он леденил душу, а не по-привычному зажигал в лёгких трепетный огонёк.         — Прости, но мне придётся тебя осмотреть. — словно кузнечик потирая ладони, зловеще пробормотала Ханджи. Кивком она указала на обтянутую кожей танкетку, стоящую посреди кабинета.          Кеншин поморщилась. В Марлии на таких врачи проводили самые неприятные осмотры, беспардонно облизывая руками тела «почётных марлийцев». Обозлённые мужчины с сальными бородками и презирающими взглядами облапывали несчастных девушек сухими пальцами, от которых на коже оставались царапины и ощущение несмываемой грязи. Конечно, на Родине Кеншин и за человека не считали. Она была оружием, в лицах коренных марлийцев лишённым чувств и эмоций. А её тело — пустышкой, игрушкой, с которой можно было развлекаться днями напролёт, оправдывая свои действия научным интересом. Тяжела участь обладателя женской особи.          Девушка сглотнула ком обиды и натянула маску неприступной крепости. Зрачки вспыхнули багрянцем, левый уголок губ чуть вздёрнулся.         Ханджи не марлийский врач, а её мозолистые кисти куда приятнее чёрствых культяпок. В ней горел огонь, о который хотелось согреть каждый участок кожи.         — Что поделать, осматривай! — Кеншин игриво прикусила губу, распластываясь на танкетке. Кожа приятно прохрустела под её весом.          — А ты сама замечала какие-нибудь изменения в теле, когда ты… ну… стала титаном?! — не обращая внимание на приподнятое настроение «пациента», Зое принялась осматривать её.          Длинные пальцы с неподдельным интересом ощупывали кисти рук, локти, плечи. Ханджи беззаботно опустила нижнюю челюсть девушки большим пальцем, буквально заглядывая той в рот. Кеншин назло ей попыталась ответить, но из-за преграды получился лишь хриплый бубнеж. Коротко извинившись, капитан выудила палец и, протерев перчатку салфеткой, продолжила изучать подопытную.          — Разве что цикл сбился, а так никаких изменений. — в ответ послышалось согласное мычание.          Руки Ханджи, словно отделённые от плеч, исследовали женское тело с особым пристрастием. Короткий нажим на ключицы, пальцы пересчитали рёбра, ощупали соски, и Кеншин сдавленно выдохнула воздух, тяжёлым одеялом осевший в лёгких. Она бы слукавила, если бы сказала, что ей неприятны прикосновения Зое. Вопреки влажным фантазиям Кеншин, её сознание действительно заполнилось научным интересом. Подопытная обиженно надула губы, когда пальцы-паучки проскочили мимо полового органа, останавливаясь на бёдрах.          Ханджи замерла, нащупав что-то, заинтересовавшее пытливый разум.         — Почему здесь кости отличаются? —коленные чашечки Кеншин и правда не походили одна на другую из-за травмы, полученной в детстве.         — Это давно. Упала неудачно, когда гонялась за старым другом. Нам было лет по… — она загибала пальцы, вспоминая верный год. — Лет по восемь, кажется.          — То есть при превращении раны не залечились? — капитан отстранилась, хватая со столика потрёпанный блокнот.         — Давно зажитые раны не исцеляются даже с силой титанов. — констатировала Кеншин, складывая руки на груди. Из-за безучастности Ханджи заигрывания потеряли свою пикантность и быстро наскучили.          — Мгм, так и запишу. — в подтверждение своим словам она наспех оставила на бумаге несколько пометок.          Заглянув через её плечо, Кеншин постаралась разглядеть черточки, но почерк учёной скорее напоминал наскальную живопись. И как только Моблит, её заместитель, расшифровывает эти нескладные загагулины?         — На этом всё. Прости, что пришлось тебя побеспокоить, ты добровольно согласилась на сотрудничество. — заурядное извинение не было искренним. Точно Эрвин заставил её соблюдать рамки приличия с подопытной.          — Когда меня ждут следующие испытания? — Кеншин спросила скорее ради поддержания диалога. На сердце заскрежетала горькая обида, и инициировать болтовню с капитаном расхотелось окончательно.          — Моблит тебя оповестит. Нам нужно составить отчёт по всему, что пока удалось узнать. — оказавшись в дверях и стягивая какой-то медицинский халат, защебетала Ханджи. Она полностью погрузилась в свою думу.         Вот чёрт. Четыре глаза, а не видит дальше собственного носа. Кеншин извивается перед ней змеёй, но Ханджи умело делает вид, будто её не интересует ничего кроме тайн титанологии.          И с каких пор Кеншин вообще волнуют отказы? Жизнь на острове явно подпортила её самооценку. Пылкая и идущая к своей цели до победного конца, предавшая родную страну, девушка напрочь забыла о внутреннем стержне. Знала она таких сопляков и всячески презирала. Надо исправлять.  

***

        Вечером в коридорах замка разведкорпуса стало душно. Солдаты, вернувшиеся с изнурительных тренировок, по каждому уголку штаба разнесли запах пота, пыли и грязи. Не сиди капитан Леви в кабинете Эрвина Смита до трёх утра, он явно бы свалился в обморок, только перешагнув порог единственного чистого места. Для Ханджи эти запахи и спёртый воздух — ерунда. Даже после нескольких бокалов виски в хорошей компании она была погружена в свои мысли. В её мозгах точно засели крохотные тараканы, галдящие о титанах без остановки.          Ключ со скрежетом зашёл в замочную скважину личной комнаты, только провернуть его не получилось — ручка без лишних махинаций поддалась лёгкому нажиму. Неужели с утра задумалась и забыла закрыть дверь, подумала бы Ханджи, если бы не забыла ключ в замке, когда вошла в спальню. Ночная тьма окутала помещение, шторы, на которых иголками были прикреплены бумажки с жуткими рисунками, не пропускали лунных бликов. Зое ощупала нагрудные карманы пиджака в поисках спичек и подожгла керосиновую лампу. В отблеске мутного света сверкнула вытянутая фигура. На другом конце комнаты, оперевшись поясницей на подоконник, стояла девушка.         — Эм… что?! — заверещала Ханджи, подскакивая к Кеншин, и схватила незваную гостью за ворот рубашки. — Ты сквозь стены умеешь проходить или уменьшаешься до размеров щёлки под дверью?!         — Дура. — сквозь зубы прошипела Кеншин и, опомнившись, натянула улыбку. — Я взломала твою дверь.         — Тогда ладно. — для Ханджи будто не было ничего чуждого в нахождении другого человека в её покоях. Она буднично развязала галстук, стянула сапоги, бросая обувь рядом с кроватью, скинула пиджак и повесила его на спинку стула.          Выпитый ранее алкоголь дал в голову, и Ханджи обессиленно поплелась к окну. Ладони ощупали подоконник под тканью плотных штор, и капитан наконец обратила внимание на Кеншин.         — А ты чего тут делаешь?          — Мне кажется, мы не закончили осмотр, капитан Ханджи. — Кеншин скользнула дурманящим взглядом по статной фигуре учёной и снова прикусила губу, привлекая внимание на себя. Под распахнутой рубашкой не было ни брюк, ни нижнего белья. Зое точно осенило.         — Блять. — полушёпотом выругнулась Ханджи, расстёгивая верхнюю пуговицу служебной рубахи. Она сглотнула вязкую слюну и уставилась в бирюзовые глаза напротив, разинув рот. — И почему я не догадалась?         — Потому что ты за своими исследованиями забываешь о простых, человеческих вещях. — она оттолкнулась от деревяшки под спиной и встала напротив капитана. Теперь её пальцы перехватили тугие пуговицы. — А это оставь мне. Во время исследований я предпочитаю быть наравне с учёным.          Расправившись с рубашкой Зое, Кеншин отступила и, невинно хлопая глазками, попятилась к кровати. Ткань одеяла приятно зашуршала под её аккуратными движениями, когда девушка вытянулась на жёстком матрасе. Кивнув, Ханджи облизала губы. Рассудок окончательно помутнел. В карих глазах сверкнула нотка безумия.         — Помнится мне, утром мы пропустили важную часть, но я хочу начать с другого. — беззлобно ухмыляясь, она воссела на бёдрах подопытной. Ханджи вступила в игру.         — Всё-таки нашла какие-то отклонения? — игриво приподняв бровь, поинтересовалась Кеншин.          — Не хочу слышать этих слов сейчас. —прежняя отстранённость спала вместе со стянутой рубашкой подчинённой. — Хочу знать, что тебе нравится.         Кеншин откинула голову на подушку, когда губы капитана опалили тонкую кожу на шее. Нос с горбинкой отлично походил ямочке между ключиц. Пальцы, теперь кажущиеся горяченными, вновь коснулись плеч, изучая каждую косточку, мышцу, скользнули куда-то под рёбра, словно Ханджи хотела прочувствовать отдельные суставы. Большой палец скользнул к надувшемуся бугорку, и Кеншин сдавленно простонала.          — Так тебе хорошо? — капитан выводила аккуратные круги вокруг соска, иногда надавливая на сгустившуюся кожу. Из горла подопытной вырвался хрип, и женщина поспешила накрыть её губы своими. Она оставляла хаотичные поцелуи на уголках, проскальзывала языком внутрь, пересчитывая зубы, и тоже застонала, когда Кеншин поддалась ей навстречу.          Влажной дорожкой она перешла к уху, укусила мочку, оттягивая мелкую серёжку. По телу пробежали мурашки. Кусала, целовала, вылизывала плечи, будто язык стал её инструментом. Кеншин в долгу не оставалась — развязала взболмошенный хвост и оттянула капитана от себя за пряди, губами вцепляясь в вставший сосок на открытой груди. Рубашка, болтавшаяся на плечах капитана, мешалась и лезла в лицо, поэтому одним рывком Кеншин сорвала её и вернулась к поставленной цели — ублажить Ханджи, пусть сама и трясётся от желания.          Зое вырвалась из крепких объятий и принялась оставлять поцелуи под грудью, медленно спускаясь к подтянутому животу. Её цепкие лапы переместились на бёдра и сжимали выступающие косточки. Впервые живая, жаркая, неугомонная до прикосновений Ханджи походила на бурю, сметающую всё на своём пути. Одеяло под ними скомкалось, превращаясь в песчаные дюны, тела вспотели, волосы на подушке запутались в беспорядочные клочья. Учёную уже не остановить. Алкоголь и голод взяли своё, пробудив таившуюся долгое время страсть. Вот она какая, Ханджи Зое. Пусть сама иногда забывает о физических потребностях, истинное умение довести до пика у неё не отобрать.          Её руки стали бесконечно огромными, охватили всё дрожащее от предвкушения тело. Ханджи не оставляла ни один укромный уголок нетронутым — исцеловала и общупала каждый кусочек кожи, но даже этого было мало.          — Ханджи. — простонала Кеншин, когда колени свело друг к другу. — Пожалуйста.         — Что, вот так хочется? — полурыча, выпалила женщина, хватаясь за внутреннюю часть бедра. Она опустилась ниже, губами нащупывая только что тронутое место. — Так? — Ханджи поцеловала лобок и скользнула языком по промежности, едва затронув клитор. — Или так?         — Да… да… да…         Уловив нужную точку, Ханджи прильнула к ней. Кеншин, зарывшись пятернёй в волосы учёной, притянула её ближе к своей интимной зоне. Язык Зое выводил беспорядочные узоры, проникая в складки, останавливаясь у пульсирующего бугорка и нажимая на него. Кеншин прогнулась в спине. Горячо. Вкусно. Мало. На ней не осталось живого места. Хотелось биться в агонии, умоляя о большем, целовать Ханджи в ответ, долбиться в её рот своим языком, упиваясь минутами пылкости.          — Ещё. — словно вязкая хурма окутала полость рта. Говорить было сложно, силы оставались лишь на жаркие стоны.         — Ладно. — протягивая гласные, замурчала Ханджи, вяло, поддразнивая, переводя ладонь к промежности.          Большой палец нащупал клитор и оставил на нём острую волну возбуждения. Указательный пролез дальше, раздвигая складки, размазывая густую слизь. Ханджи, словно насадив подопытную на крючок, пробралась в неё и начала сбивчиво двигаться. Губы вернулись к груди, оставляя на молочных железах рваные поцелуи. От испытующе медленных движений Кеншин ударила дрожь. Она раздвинула бёдра, позволяя Ханджи удобнее усесться между её ног. В порыве пылкой страсти их фигуры слились воедино. Согнутые ступни переплелись, и девушки синхронно двигались, наслаждаясь телами друг друга.         — Мало. — на выдохе проговорила Кеншин, за волосы притягивая к лицу Зое. Переборов беспрестанные волны наслаждения, она смогла выбраться из зыбкого марева и решила, что должна получить своё сполна и отблагодарить капитана.         Ханджи вопросительно уставилась на девушку. Короткими ноготками та поцарапала кожу на внутреннем бедре Зое, заставляя девушку чуть расставить ноги. Недолго думая, Ханджи поддалась напору. Облизав губы, Кеншин прошлась пальцами по своей промежности, набирая на них естественную смазку, и впилась во влагалище капитана, просачиваясь внутрь плавными рывками. Ханджи влажная, хотелось просто побаловаться, и, кажется, это сыграло для учёной ещё одну ноту безумия. Она почти зарычала, зубами оттягивая верхнюю губу Кеншин. Ярое дыхание опаляло щёки, лоб, веки. Обе застонали, поддаваясь искушению.          Оставалось надеяться, что завтра к странным звукам, ночью исходившим из комнаты капитана, вопросов не возникнет, а сейчас… к чёрту всех, службу и испытания. Им до жути хорошо. Движения стали быстрее, всхлипы — чаще и сумбурнее. В комнате было нечем дышать, поэтому девушки вдыхали друг друга через затяжные, глубокие поцелуи. Пальцы внутри казались мягче перьевой подушки и твёрже холодного гранита.          Ханджи расплылась в улыбке и глубоко выдохнула через нос, когда Кеншин под её последним толчком удовлетворенно застонала.          — Я своё дело сделала? — звучало скорее как утверждение. — Тогда доделай своё.          Зое ловко плюхнулась на кровать, укладываясь в позу бабочки. Ватные ноги отказывались служить опорой, поэтому Кеншин перевернулась на бок, не отрывая пальцев от промежности учёной. Ханджи положила руку под голову, и перед девушкой рядом открылся бесподобный вид. Едва заметный пресс, красивые изгибы статного тела, по которым тонкими струями стекали капельки пота, и возбуждённые соски. Захотелось прильнуть к Ханджи, поглотить её полностью своими объятиями и поцелуями. Пальцы внутри неё установили верный ритм, при котором сдавленные стоны становились ярче. Кеншин захватила её тело, отомстив за недавние выходки, и довела до пика. В последний момент Зое вжалась в матрас под собой и, позволив эмоциям выйти наружу, хрипло простонала «Ах, Кеншин».         Блики керосиновой лампы отражались на их блаженных лицах. Шаловливые ручонки Ханджи невозможно было остановить — восьмерками они соединяли лопатки Кеншин, успокаивая взбунтовавшиеся мурашки. Она же расслабленно поникла на груди капитана, заигрывая с прядью рыжеватых волос.          — Неужели ты раньше не замечала, Ханджи. — без толики обиды выпалила Кеншин, удобнее устраиваясь на плече девушки. Выпирающие груди и размеренное, с хрипотцой, дыхание над ухом подталкивали на второй раз, но девушки окончательно выбились из сил.         — А ты хороша, Кеншин. — проигнорировав риторический вопрос, будто снова уходя в свои собственные мысли, далёкие для окружающих её людей, промурчала Ханджи.         Кеншин хмыкнула и оставила на шее капитана невесомый поцелуй.         — Заходи почаще. — уловив нотки разочарования в жалобном вздохе, проговорила она. — Думаю, в следующий раз я найду ещё что-нибудь интересное на твоём теле.