Без пафоса

Из видео Денис уяснил главное: если нормально не подготовиться, он почти наверняка попадёт в те самые восемьдесят пять процентов людей, у которых первый раз вышел откровенно хуёвым. Боль, зажим, стыд, разочарование. Он не хотел так. Он не хотел, чтобы это стало ещё одной вещью, о которой потом приходится вспоминать с кривой усмешкой и желанием забыть. Он хотел хотя бы нормально. Не идеально - это уже слишком, - просто не унизительно. Поэтому он решил, что Маге знать об этом всём необязательно. В голове всё выглядело почти смешно и просто: Маг, я сначала вытрахал себе мозг мыслями о том, как хочу, чтобы ты меня трахнул, потом вытрахал свою же задницу всем, чем только можно, а теперь я готов. Для тебя, если что. Формулировка, конечно, дерьмовая, но он придумает что-нибудь получше. Потом. Когда понадобится. В видео, конечно, говорили и про участие обоих партнёров, и про доверие, и про разговоры, и про то, что это не «один готовится - другой пользуется». Там вообще много говорили правильного, аккуратного, почти трогательного. Про связь. Про безопасность. Про уязвимость. Денис выдохнул на этом моменте и закрыл вкладку. Ему не нужно было, чтобы Мага видел его таким. Сосредоточенным, нервным, слишком думающим о собственном теле. Странным. Неправильным. Уязвимым - вот это слово особенно цепляло. Как будто стоит только дать Маге увидеть это, и он навсегда останется именно таким: раскрытым, неудобным, слишком доступным. Пусть всё будет уже «на готовеньком». Пусть Мага просто сделает своё дело. Пусть будет больно - но не слишком. Пусть это будет быстро. Контролируемо. Почти технически. Он убеждал себя, что справится сам. Что это его ответственность. Его желание - значит и его проблема. Он даже ловил себя на странной гордости от этой мысли: я всё сделаю правильно, и никто ничего не заметит. И Ден не понял, в какой момент всё сдвинулось. Где-то между «я очень хочу Магу, хочу, чтобы он вошёл в меня, и меня заводит одна эта мысль» и «это будет больно, но я просто попробую, поставлю галочку и, наверное, больше никогда к этому не вернусь». Это было почти незаметно. Как будто желание медленно, слой за слоем, облепляли тревога, контроль и необходимость «дожать». Как будто он уже не выбирал, а выполнял обязательство перед самим собой. И именно это ощущалось самым отвратительным. Не страх. Не возможная боль. А то, что в какой-то момент он перестал хотеть и начал просто соглашаться... Покупать какие-то игрушки, о которых говорилось в видео, Денис, конечно, не собирался. Во‑первых, ну, не по‑пацански это было вообще, во‑вторых, он что, сам с собой не справится? Всё, что он запомнил и решил принять к сведению, - это смазка. На водной основе. Ладно, у них такие уже были, проблем не возникнет. ________ Когда Мага по просьбе Дена свалил за какими-то синнабонами в кафе на другом конце Белграда, Ден на все вопросы отвечал ровно так: «Да, там самые вкусные», «Да, доставка ужасная», «Да, Мага, ну пожалуйста…» - с коротким намёком на вознаграждение в постели. Как только Мага скрылся за дверью и растворился в мелком снегу, Ден коротко выдохнул. И тут сомнения накрыли его с новой силой. Хочет ли он вообще это делать? На этих ногах, которые уже начали гудеть и подрагивать от напряжения? Он медленно, почти по инерции, побрел в ванную. Благо ванная была просторная. Достаточно для того, чтобы не чувствовать себя зажатым. Большая, с джакузи, шкафчиками с полотенцами и душем в углу. Джакузи Ден отложил на потом. На случай, если его там «порвут» - больно, страшно, и тогда тёплая вода с пузырьками, наверное, поможет прийти в себя, согреться и успокоить страх. Каждый шаг отдавался в теле. Колени, спина, руки - словно заранее предупреждали о том, что будет непросто. Сердце билось не от желания, а от ожидания: что если всё пойдёт не так, как в голове? Что если будет больно сильнее, чем он может вынести? Он остановился у раковины, посмотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным, глаза слегка округлились. И где-то внутри сжималось что-то холодное, скользкое от тревоги. Но вместе с этим сквозила странная решимость: я попробую. Пусть будет тяжело, но я не отступлю. Просто попробую. И пока пар из душа начинал медленно заполнять ванную, Ден ощутил, как смешиваются страх, предвкушение и маленькая, почти запретная гордость - за то, что он сам решил пройти через это, без подготовки Маги, без лишних разговоров, на своей собственной волне.Когда Денис начал снимать с себя домашние шмотки - толстовку, шорты - ему стало как-то совсем неуютно. Кажется, зеркало напротив стояло там специально, чтобы показывать каждую несовершенность. Или это ему так казалось. Он присмотрелся к себе внимательнее. Руки, ноги, спина - да, последние два месяца занятий в зале не прошли даром: они выглядели достаточно мужественно, немного подкачано, напряжённо. Но живот… живот оставался впалым. Плоский, без намёка на рельеф, раскрывающий только его хрупкость, почти уязвимость. Можно было, конечно, все списать на месяц в больнице, но Денис не мог. Слишом гордый. Денис почувствовал, как внутренний дискомфорт усиливается. Кажется, каждый сантиметр отражённого тела подсказывал: ты не готов, ты не такой, каким должен быть. Он даже не заметил, как прокусил губу до крови - мелкая боль от прикуса вызывала странное ощущение живости, почти как якорь, чтобы не потеряться в собственных мыслях. Его взгляд метался между зеркалом и собственным телом, замечая каждую неровность, каждый изгиб, каждую тень. Сердце начинало биться быстрее - не от возбуждения, а от неловкости и тревоги. Его мышцы реагировали на каждое движение: руки слегка дрожали, плечи натягивались, колени непроизвольно подрагивали. Серьёзно, ты это сам придумал, Ден? - подумал он, ощущая, как тревога смешивается с напряжением и странной, почти запретной любопытной энергией. Он понимал, что сейчас придётся показать себя полностью - себе и… возможно, кому-то ещё. И эта мысль сжимала грудь почти физически. Но вместе с этим поднималась тихая решимость. Следом, чтобы хоть как-то оттянуть момент с промыванием, Денис взял бритву. И, кажется, чуть ли не до крови удалил волосы практически везде. Каждое движение лезвием отдавалось в теле - щекотало, резало, щипало. На лице он случайно задел почти заживший прыщик. Кровь медленно растекалась по коже, вызывая мерзкое, едва заметное тепло. Но Денис почти не обратил на это внимания - всё внимание было направлено на внутреннее напряжение, на страх момента, на то, что скоро придётся пройти через нечто неприятное. Больше оттягивать некуда. Магины скрабы, крема, время на уход - всё это заняло бы слишком много времени. Денис вздохнул, ощутив лёгкое давление в груди, смешанное с раздражением на себя. Да. Всё. Дальше - без промедлений. Он посмотрел на себя в зеркало - лицо, руки, плечи, грудь - всё ещё оставалось знакомым и одновременно чужим. Лёгкая дрожь пробежала по ногам, плечи подёрнулись напряжением, дыхание стало чуть чаще. Время двигалось слишком быстро, а Денис пытался поймать хоть немного контроля над собой. Хорошо, - подумал он, сжимая кулаки. - Всё равно пройдёт. Придётся просто пройти. И в этот момент мелкая боль от пореза и жгучее ощущение после бритвы стали почти… якорем. Они напоминали: ты жив, ты здесь, и всё в твоих руках. ---- Денис с удовольствием стер бы из памяти те десять минут, когда ему приходилось справляться с напором воды, собственным телом, которое упорно сопротивлялось, и бесконечной тревогой, пытаясь довести всё до «идеала». Каждое движение давалось с усилием, мышцы подёргивались, спина ныла, ноги почти гудели от напряжения, а мысли бегали в бешеном круге: правильно ли я, не слишком ли медленно, не слишком ли резко, не заметит ли кто-нибудь? Но из плюсов было то, что боль пока держалась в пределах терпимого. Только лёгкое неприятное ощущение - жжение на коже, давление воды, лёгкая усталость мышц. Всё остальное - тревога, страх, внутреннее напряжение - давило сильнее, чем физическая боль. Он стоял там, сжимая руки, чуть наклонив голову, и пытался контролировать дыхание, сосредоточиться на мелочах: звук капель, тепло воды на коже, лёгкое покалывание после бритвы. Всё это помогало удержать себя на грани - между паникой и решимостью, между страхом и тем, что он уже начал. И это ощущение, странное и тяжёлое, будто весь мир сузился до ванны, воды и его собственного тела, было одновременно отвратительным и… почти притягательным. Далее следовал следующий этап. Автор видео настоятельно рекомендовал присутствие партнёра, игрушки, разговоры, подготовку, доверие. Но Денис, решивший, что он выше всего этого, почти уверенно открыл баночку со смазкой - новую, с нейтральным ароматом, ничего лишнего. Выдавил немного на пальцы, наблюдая, как прозрачная жидкость блестит на коже под холодным светом ванной. Около пяти секунд он просто стоял, будто пытаясь обмануть себя: я просто грею пальцы, я просто готовлюсь, ничего страшного, всё под контролем. Сердце билося быстрее, дыхание становилось прерывистым, руки слегка дрожали. Он ловил каждое ощущение: гладкость смазки, лёгкое покалывание кожи, холодный воздух ванной. И потом он резко втянул побольше воздуха, зажмурился и аккуратно ввёл первый палец. Лёгкое напряжение, чуть непривычное ощущение растяжения - тело реагировало мгновенно, мышцы сжимались и тут же пытались расслабиться. Мозг кричал: осторожно, осторожно, а внутри щёлкало странное сочетание страха и любопытного напряжения, словно он балансировал на грани между болезненным и допустимым. Каждая секунда растягивалась. Вода из душа тихо капала, отражаясь в зеркале и на стенках ванной. Денис старался дышать ровно, ощущать тело, замечать каждое движение, каждую реакцию. Всё вокруг как будто замедлилось, оставив только его и это странное, почти запретное ощущение, которое одновременно пугало и притягивало. Каких‑то вау‑ощущений не было. Только факт - палец в заднице, необычное давление, и всё. Ден закусил губу, едва сдерживая себя, и осторожно подвигал пальцем. Но снова - ничего особенного. Ну и ладно, - подумал он, решив, что можно сразу попробовать второй. Ошибка. Сначала ощущений снова почти не было. Но как только он аккуратно двинул пальцами, тело тут же откликнулось резкой, режущей болью. Денис коротко хныкнул, чуть дрожащим голосом - и почти тут же внутри возник странный, глупый сигнал: если больно - значит, что-то ощущаю, значит делаю правильно. Голова, усталая и тревожная, пыталась найти хоть какой-то смысл, хоть маленькую победу. Минут пять он простоял так, пытаясь привыкнуть, вдыхая холодный воздух ванной, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, а мышцы постепенно чуть‑чуть расслабляются. Ему казалось, что боль отступает. И тогда в голове мелькнула мысль: можно попробовать третий палец. Но едва он приблизился, мышцы тут же опасно натянулись, а боль вспыхнула снова - резкая, режущая, отвратительная. Денис выдохнул, не выдержав, и несколько всхлипов сорвались из груди, мягких, почти тихих, но таких настоящих. Он уткнулся лбом в холодную плитку стены, чувствуя её холод, который будто пытался заземлить, удержать, успокоить. Он так хотел быть идеальным, без изъянов, готовым для Маги, что совершенно забыл о себе. Забыл про усталость, про боль, про собственные границы. Каждое движение, каждое ощущение, каждый внутренний сигнал тревоги - всё игнорировалось ради одной цели, ради одной мысли: я должен быть готов. И в этой попытке быть идеальным Денис почувствовал себя одновременно сильным и совершенно беспомощным. Сильным, потому что он продолжал, несмотря на боль. Беспомощным, потому что даже в своих усилиях он осознавал, насколько далеко от себя ушёл, насколько уязвимым стал, и как мало контроля оставалось над собственным телом и страхом. Кажется, уже от какой‑то полной безысходности и чёткого понимания, что всё - нихуяшеньки не получается, Денис снова попробовал. Двинул пальцами осторожно, в какой‑то неловкой, почти отчаянной манере, будто надеялся обмануть собственное тело. Как будто если сделать иначе, аккуратнее, правильнее - оно вдруг перестанет сопротивляться. Но чуда не произошло. Снова боль. Чистая, резкая, режущая, такая, от которой хочется не кричать, а просто исчезнуть. Никаких других ощущений - только она, заполняющая всё пространство внутри, вытесняющая мысли, сбивающая дыхание. Денис дёрнулся, замер, пытаясь переждать, но слёзы уже выступили в уголках глаз сами по себе, предательски, без спроса. Из груди вырвался болезненный, сорванный стон - тихий, почти задушенный, как будто он всё ещё пытался быть сильным, даже сейчас, даже наедине с собой. Лоб сильнее упёрся в холодную стену, ладони дрожали, дыхание сбилось окончательно. Вот и всё, - мелькнуло в голове. - Я не справился. Я не готов. Я просто проебался. И именно в этот момент, когда хуже, казалось, уже быть не может, когда он стоял, раздавленный болью, стыдом и ощущением собственной несостоятельности, в тишине квартиры раздался хлопок входной двери. Звук был слишком громким. Слишком реальным. Мага вернулся. И Денис вдруг понял, что теперь у него нет ни времени, ни пространства, ни возможности собрать себя обратно. Ни физически, ни морально.