Телохранитель

После сорванного покушения, где Чонгук прикрыл Тэхёна своим телом, они возвращаются в пентхаус. Адреналин бурлит в крови, а запах крови и пороха смешивается с ароматом возбужденного омеги. ​Тэхён заталкивает Чонгука в кабинет, захлопывая дверь на электронный замок. — Ты нарушил протокол, Чонгук-а, — вкрадчиво говорит Тэхён, медленно снимая пиджак и расстегивая запонки. — Ты подставился под пулю. Ты забыл, что твоё тело принадлежит мне, а не государству? ​Чонгук стоит по стойке смирно, но его грудь тяжело вздымается, а зрачки расширены до предела. — Я выполнял свой долг, господин Ким... — хрипит он. ​— Твой долг — быть в моей постели и подчиняться, — Тэхён подходит вплотную, хватая Чонгука за воротник форменной рубашки и с силой дергая на себя. — Раздевайся. Прямо здесь. На моем столе. Я вытрахаю из тебя эту ненужную героику. ​Чонгук дрожащими руками срывает с себя одежду, оставаясь в одних татуировках, которые покрывают его мощное тело. Тэхён толкает его на стол, заваленный документами, и силой разводит его крепкие бедра. ​— Твоя дырочка уже течет, мой «смелый» защитник, — усмехается Тэхён, вонзая пальцы в горячую плоть. — Ты так сильно хочешь моего наказания? ​— Да... Господин... пожалуйста... — Чонгук впивается пальцами в край стола, выгибая спину навстречу ласке Альфы. Тэхён замер на секунду, глядя на широкую, мускулистую спину своего телохранителя. Вид этого сильного омеги, который только что рисковал жизнью, а теперь дрожал от одного его взгляда, вызывал у Альфы первобытную жажду обладания. ​— Ты думаешь, раз ты умеешь обращаться с оружием, то можешь распоряжаться собой? — Тэхён медленно вытянул из шлёвок брюк тяжелый кожаный ремень с массивной пряжкой. ​Кожа хищно свистнула в воздухе. Тэхён сложил ремень вдвое. — Руки на край стола. Ноги шире. И не смей двигаться, пока я не разрешу. ​Чонгук послушно вцепился в полированное дерево, выставляя свою крепкую, поджарую задницу навстречу наказанию. Первый удар пришелся точно по центру ягодиц. Хлёсткий, резкий звук эхом отразился от стен кабинета. Чонгук вскрикнул, его мышцы на спине перекатились стальными волнами, а на белой коже мгновенно вспыхнула багровая полоса. ​— Это за то, что забыл своё место, — второй удар лег рядом, заставляя омегу подпрыгнуть на месте. — А это за то, что заставил меня волноваться. ​Тэхён не жалел сил. Он методично «раскрашивал» ягодицы Чонгука, пока те не стали ярко-малиновыми и горячими на ощупь. Омега скулил, его смазка уже вовсю капала на дорогой ковер, а тело сотрясала крупная дрожь. Под воздействием боли и доминантных феромонов Тэхёна, дырочка Чонгука начала судорожно пульсировать, умоляя о заполнении. ​Тэхён отбросил ремень в сторону. Он подошел вплотную, притираясь своим возбужденным членом к пылающим ягодицам омеги. — Посмотри на себя, Чонгук-а... Весь в моих метках, скулишь как сучка. Где твой героизм? Где твой пистолет? ​Тэхён схватил Чонгука за волосы, оттягивая его голову назад, и без всякой подготовки, одним мощным рывком вогнал свой член в тугую, раскаленную дырочку омеги. Чонгук издал хриплый, надрывный вопль, его пальцы оставили глубокие борозды на полированном дереве стола. ​— Я... я здесь... Господин... — захлебывался в стонах Чонгук. ​Тэхён начал вбиваться в него с яростью дикого зверя. Каждый толчок был направлен на то, чтобы сломить волю этого сильного мужчины, превратить его из телохранителя в послушную игрушку. ​Он вколачивался до самого дна, заставляя стол жалобно скрипеть. ​Его пальцы до синяков впивались в бедра Чонгука, фиксируя его. ​Он кусал его за плечи и шею, перекрывая запах пороха своим тяжелым ароматом Альфы. ​— Ты — мой, — рычал Тэхён, увеличивая темп. — Твоя кровь — моя. Твои шрамы — мои. И каждая капля твоей смазки принадлежит только мне! ​Чонгук полностью сдался. Весь его боевой дух испарился, уступая место чистому, животному подчинению. Он только и мог, что ритмично откидывать зад навстречу сокрушительным ударам Альфы, чувствуя, как Тэхён буквально вытрахивает из него всё лишнее, оставляя только абсолютную преданность. Тэхён не собирался останавливаться на простом акте доминирования. Вид Чонгука — сильного, татуированного бойца, который сейчас беспомощно плавился под ним на дубовом столе, — разжигал в Альфе темную, ненасытную жажду. Он хотел растянуть этого омегу так, чтобы тот еще неделю помнил каждый миллиметр его плоти. ​Тэхён замедлился, но его толчки стали еще более глубокими и весомыми. Он специально выходил почти полностью, оставляя внутри лишь саму головку, а затем с утробным рыком ввинчивался обратно, заставляя Чонгука буквально захлебываться воздухом. ​— Твои мышцы... такие тугие, — прошипел Тэхён, прижимаясь к потной спине омеги. — Тебе больно, Чонгук-а? Или тебе нравится, как я натягиваю твою дырочку своим членом? ​Чонгук не мог ответить членораздельно. Его тело сотрясала крупная дрожь. Каждый раз, когда толстый и горячий ствол Альфы входил до самого упора, омеге казалось, что его внутренности разрываются от этого давления. Но именно эта боль, смешанная с феромонами Тэхёна, заставляла его задницу еще сильнее сжиматься вокруг Альфы, умоляя о большем. ​Чувствуя, что омега доведен до нужной кондиции, Тэхён перехватил Чонгука под живот, приподнимая его таз еще выше. Он начал вбиваться с утроенной силой, готовя почву для финала. ​— Сейчас ты узнаешь, кому на самом деле принадлежит твоя жизнь, — прорычал Тэхён. ​Он сделал последний, сокрушительный выпад и замер, вжавшись в Чонгука так плотно, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. В тот же миг у основания его члена начал стремительно раздуваться огромный, твердый узел. ​Чонгук широко распахнул глаза, его пальцы до треска впились в край стола. Он почувствовал, как внутри него набухает раскаленный узел, который буквально впечатывает его в столешницу. Это было ощущение абсолютного, окончательного захвата. ​— А-а-ах! Господин! — сорвался на крик Чонгук, когда узел Тэхёна полностью сформировался, запирая их в единое целое. ​Тэхён крепко обхватил Чонгука за плечи, чувствуя, как омега содрогается в мощнейшем оргазме, даже не касаясь своего члена. В этот момент Альфа начал изливаться. Горячие потоки спермы заполняли Чонгука, а узел надежно удерживал их внутри, не давая ни капле выйти наружу. ​Они замерли в этой позе на несколько долгих минут: ​Тэхён тяжело дышал в затылок омеги, наслаждаясь своей победой. ​Чонгук обмяк на столе, его ноги подогнулись, и если бы не крепкая хватка Альфы, он бы просто рухнул на пол. ​— Теперь ты полон мной, — тихо, но властно произнес Тэхён, слизывая пот с шеи своего телохранителя. — Это и есть твой истинный долг. Понял меня? ​— Да... — едва слышно прошептал Чонгук, чувствуя, как внутри него пульсирует жизнь его Альфы. — Понял... мой Господин. Как только узел спал, Тэхён не позволил Чонгуку прийти в себя. Он грубо перевернул омегу на спину прямо среди разбросанных документов, заставляя его широко раздвинуть мощные, подрагивающие бедра. Взгляду Альфы открылось зрелище, которое заставило его кровь снова закипеть: растянутая, ярко-алая дырочка Чонгука была заполнена семенем Тэхёна, которое лениво вытекало наружу. ​Тэхён припал к этому зияющему входу губами. Он начал жадно посасывать нежную плоть, слизывая собственные следы, а затем глубоко вонзил язык внутрь, имитируя быстрые, рваные толчки. Чонгук вскинул руки над головой, вцепляясь в край стола, и выгнулся дугой. ​— Господин... там... так мокро... — задыхался омега, чувствуя, как Тэхён добавляет к языку два пальца, продолжая бесцеремонно растягивать и без того податливый сфинктер. ​Тэхён на мгновение отстранился, открыл верхний ящик своего дубового стола и достал оттуда массивный, внушительный фаллос из фиолетового силикона. — Ты должен быть заполнен мной, даже когда я отдыхаю, — прошептал он. ​Без лишних церемоний Альфа вогнал игрушку в задницу Чонгука одним резким движением. Омега вскрикнул, ощущая, как инородная, холодная плоть занимает всё пространство внутри. Тэхён не оставил его: он продолжал периодически обхватывать губами пульсирующий сфинктер Чонгука вокруг фаллоса, дразня омегу языком и вызывая у того волны неконтролируемой дрожи. ​Но самым невыносимым для Чонгука стало то, что Тэхён переключил внимание на его член. Альфа склонился ниже, смачно вбирая горячую плоть омеги в рот. Он сосал уверенно и властно, заглатывая почти до основания, а затем кончиком языка начинал осторожно, почти ювелирно дразнить саму уретру. ​Чонгук метался по столу, теряя остатки самообладания. ​Внизу его распирала тяжелая игрушка и дразнящий пальцы хозяина, которые он начал добавлять до фаллоса, чтлбы больше растянуть колечко мышц. ​Сверху Тэхён методично высасывал из него последние силы, доводя до безумия лаской его уретры. ​— Пожалуйста... я сейчас... я не выдержу! — взмолился Чонгук, чувствуя, как к горлу подкатывает сладкая волна оргазма. ​Тэхён на секунду оторвался от его члена, глядя на омегу сверху вниз властным, торжествующим взглядом. — Ты кончишь только тогда, когда я разрешу тебе это сделать, — отрезал он, снова возвращаясь к своему занятию и заставляя Чонгука захлебываться в беззвучном восторге своего подчинения. К фаллосу входило легко уже два пальца, а там третий. Тэхён чувствовал, как его собственное возбуждение достигает критической отметки. Наблюдая за тем, как Чонгук извивается под воздействием двойной стимуляции, Альфа понял, что этого пространства — уже растянутого и хлюпающего от смазки — хватит для чего-то по-настоящему запредельного. ​Член Тэхёна стоял каменным колом, пульсируя в такт его участившемуся дыханию. Он не стал тянуться за лубрикантом; вместо этого он собрал ладонью обильную, горячую смазку, которая скопилась у входа Чонгука, и щедро смазал ею свой ствол. ​— Смотри на меня, Чонгук-а, — скомандовал Тэхён. ​Он перехватил мощные ноги омеги и забросил их себе на торс. Чонгук, повинуясь инстинкту и приказу, крепко обхватил талию Альфы бедрами, максимально раскрываясь и подставляя свою истерзанную ласками дырочку. Тэхён не стал вынимать фаллос. Напротив, он уперся головкой своего члена прямо в бок игрушки, расширяя вход еще сильнее. ​С тяжелым, влажным звуком разрываемой тишины Тэхён начал проталкивать себя внутрь. ​Чонгук издал звук, который не был похож на человеческий голос — это был хриплый, надрывный стон боли, смешанной с запредельным восторгом. Его внутренности растягивались так, как никогда прежде. Силикон и живая, раскаленная плоть Тэхёна теперь делили одну мокрую, разтраханую дырочку, вжимаясь друг в друга и в стенки омеги. ​— Боже... Господин... я... я разорвусь! — Чонгук задыхался, его лицо покраснело, а на лбу выступил пот. Но при этом он еще сильнее сжимал ноги на торсе Тэхёна, не давая тому отстраниться ни на миллиметр. ​— Ты не разорвешься, Чонгук-а. Ты создан для того, чтобы вмещать меня целиком, — прорычал Тэхён, делая первый, осторожный, но мощный толчок. ​Каждое движение превращалось в пытку удовольствием. Тэхён чувствовал, как его член трется о твердую поверхность фаллоса прямо внутри омеги, создавая невероятное давление. Хлюпанье смазки стало настолько громким, что перекрывало стоны. ​Тэхён вошел на всю длину, чувствуя, как его яйца прижались к ягодицам Чонгука. Он замер на мгновение, давая телу омеги привыкнуть к этому колоссальному объему, а затем начал методично и жестко вбиваться. Чонгук метался головой по столу, его зрачки закатились, а пальцы судорожно сжимали предплечья Тэхёна, оставляя на ней кровавые борозды от ногтей. ​Омега был заполнен до предела. В нем не осталось места даже для крика — только для бесконечного, пульсирующего чувства того, как его Альфа доминирует над ним, используя все возможные способы, чтобы заявить свои права. Тэхён не знал пощады. Он видел, как Чонгук дошел до своего физического предела: мышцы омеги сводило судорогой, кожа горела от прилива крови, а из прикушенной губы текла тонкая струйка крови. Стол под ними ходил ходуном, а звук вколачиваемой плоти вперемешку с хлюпаньем смазки заполнял каждый угол кабинета. ​Тэхён перехватил Чонгука за горло, не сжимая, но властно фиксируя его голову на столе, чтобы омега смотрел ему прямо в глаза. — Смотри на меня, Чонгук. Запомни это чувство. Ты до краев полон мной. ​Альфа начал вбиваться с сокрушительной скоростью. Фаллос внутри Чонгука вибрировал от каждого удара живой плоти Тэхёна, создавая внутри омеги эффект неистового расширения. Чонгук уже не стонал — он лишь хрипло выдыхал на каждом толчке, его сознание начало меркнуть, оставляя только чистые инстинкты. ​Когда Тэхён почувствовал, что сам находится на грани, он сделал один, самый глубокий выпад, вгоняя свой член до самого основания, вжимая фаллос еще глубже в нутро омеги. В этот момент у основания его члена начал стремительно раздуваться мощный, твердый узел. ​Чонгук широко распахнул рот в немом крике, его тело выгнулось так сильно, что на торсе отчетливо проступили все мышцы. Он чувствовал, как внутри него, и без того занятом игрушкой, раздувается раскаленный узел. Это было за пределом возможного. Стенки омеги натянулись до прозрачности, охватывая и силикон, и раскаленную плоть Альфы в мертвой хватке. ​— О боже... Господин! — Чонгук забился в конвульсиях оргазма, который не приносил облегчения, а только еще сильнее закручивал спираль удовольствия. ​Тэхён рычал, чувствуя, как его узел надежно «запичатывает» их троих — его самого, игрушку и омегу — в единую, неразрывную цепь. Горячие потоки семени мощными толчками выплескивались внутрь Чонгука, заполняя все оставшиеся пустоты. Из-за невероятного давления смазка и семя начали брызгать наружу, заливая бедра омеги и полированную поверхность стола. ​Когда пик прошел, в кабинете воцарилась тяжелая, густая тишина, нарушаемая только сбивчивым дыханием двоих. Тэхён остался внутри, тяжело навалившись на Чонгука, не давая узлу выйти. Он чувствовал, как сердце омеги бешено колотится под его грудью. ​Чонгук лежал с закрытыми глазами, его ноги всё еще безвольно обнимали торс Тэхёна. Он был полностью сломлен, опустошен и в то же время впервые в жизни чувствовал себя на своем месте. ​— Ты выдержал, — прошептал Тэхён, целуя омегу в мокрый от пота лоб. — Теперь ты действительно принадлежишь мне. Вся твоя сила теперь — моя. ​Тэхён медленно отстранился, когда узел окончательно спал, но не позволил Чонгуку сразу закрыться или сбежать от этой пронзительной близости. Он бережно, словно хрупкое сокровище, вынул фаллос, и тихий, влажный звук вязкой тишины заполнил комнату. ​ ​Альфа подхватил обмякшее тело Чонгука на руки, не обращая внимания на испачканную одежду и беспорядок в кабинете. Он перенес его на широкий кожаный диван в глубине комнаты и осторожно опустил на мягкие подушки. ​Чонгук выглядел совершенно беззащитным: его мощные плечи подрагивали от пережитого шока, а на глазах выступили непрошеные слезы облегчения. Тэхён сел рядом, притягивая голову омеги к себе на колени. Его пальцы, еще недавно жестко сжимавшие бёдра телохранителя, теперь едва касались его волос, нежно перебирая темные пряди. ​— Тише, мой храбрый мальчик... — прошептал Тэхён, целуя его в висок. — Всё закончилось. Ты здесь, со мной. ​ ​— Ты спас меня сегодня, Чонгук-а, — голос Тэхёна дрогнул от искренности. — Мой гнев был лишь страхом потерять тебя. Никогда больше не смей так рисковать собой... потому что если исчезнешь ты, исчезнет и мой мир. ​Чонгук слабо улыбнулся, его рука нашла ладонь Тэхёна и крепко переплела их пальцы. Он чувствовал, как внутри него всё еще теплится жар Альфы, связывая их невидимой, но неразрывной нитью. Боль ушла, оставив после себя лишь бесконечный покой и осознание того, что он не просто слуга или защитник. Он — сердце этого властного человека. ​ ​— Я всегда буду возвращаться к вам, Господин, — прохрипел Чонгук, закрывая глаза. — Куда бы ни повел долг, моё сердце всегда знает дорогу домой. К вам. ​Они так и остались в тишине кабинета, залитого лунным светом, пробивающимся сквозь панорамные окна. Два воина, сложившие оружие ради любви. Тэхён укрыл Чонгука своим пиджаком, продолжая баюкать его в своих объятиях, охраняя его сон так же верно, как омега охранял его жизнь. В эту ночь они оба обрели истинную свободу — свободу принадлежать друг другу без остатка.