Красавчики-Детективы (Bishounen Tanteidan/Pretty Boy Detective Club)

По ночам я люблю смотреть на звёзды с крыши школы. В этом предложении есть две ошибки. Найдёте их? Первая — очевидная ошибка во времени: вместо «люблю» должно быть «любила». Так будет верно с завтрашнего дня. Десятого октября, в мой четырнадцатый день рождения, я навсегда перестану любоваться звёздным небом. Эта ночь была последней. Вторую ошибку найти чуть сложнее — хотя, скорее, только я могу её найти. Ведь только я о ней знаю. Ну и какой можно сделать вывод? Если б я знала, это была бы не ошибка, а лишь моё невежество. На протяжении почти десяти лет я совершала одну и ту же ошибку. Я ошибалась, не теряя уверенности, и с гордостью переносила неудачи. Но этой нелепой сказке вот-вот должен был прийти конец. Я прекращу дурачиться, как только перейду во второй класс средней школы. Вот, что я пообещала родителям. Я оттягивала этот момент, как могла, но, похоже, все усилия оказались тщетны. Бессмысленные старания. Что может быть более удручающим? Лучше сделать и пожалеть, чем сожалеть о том, чего не сделал — автор этой знаменитой меткой поговорки неизвестен, но, уверена, он написал их после бессонной ночи, ведь в ней упущен один важный момент. Не так уж часто люди жалеют о том, чего не сделали. Наоборот. Они чувствуют удовлетворение именно тогда, когда ничего не делают. Даже люди, что говорят «мне следовало был сделать вот так!», кажутся мне в какой-то степени счастливыми. Всё-таки чувство, что ты мог бы чего-то добиться, если бы только попытался, — это не столько сожаление, сколько стремление. Сожалеют те, кто что-то делал. Поэтому не надо говорить, что я молодец, раз бросила десять лет своего драгоценного детства на ветер. Сожаление — это определённо что-то плохое. Я и представить не могла, что моя жизнь будет бессмысленной. Какая несусветная чушь. А впрочем, время, потраченное на что-то одно — это время не потраченное на что-то другое. А значит сожаление о том, что сделано, равноценно сожалению о том, чего сделано не было? Если б я не гналась за мечтой последние десять лет, чего бы могла достичь? Думаю об этом — и меня охватывает полнейшее опустошение. Раз уж на то пошло, сложно представить, чего такой человек, как я, мог бы добиться. Но, всё же, я не знаю, когда остановиться, так что в ту ночь поднялась на крышу школы, чтобы попытаться разглядеть, цепляясь за самую ничтожную надежду. Но никакой драмы не произошло. Говорят, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Значит, и плачет хорошо тот, кто плачет последним? Но я не была очаровательной девчушкой, способной заплакать в такой ситуации. Облокотившись на забор на краю крыши, я вздохнула, уныло размышляя о том, что мне не удалось стать такой девушкой, или даже настоящей леди. А ведь я вот-вот стану взрослой. — Ищешь что-то? — А-а! Голос раздался из-за спины. Вскрикнув, я резко выпрямилась и попыталась обернуться. Ноги запутались, и я застыла в неуклюжей позе, опасно пошатнувшись. Ой. Чёрт. Забор был невысоким, ведь по правилам вход на крышу был строго воспрещён. Ноги больше не касались земли, и я чувствовала, как балансирую на заборе. Ощущения, словно в невесомости. Я что, сейчас свалюсь? В какую сторону? Туда? Сюда? Неужели это была моя последняя ночь в самом прямом смысле слова? Стоп, стоп, стоп. Да вы шутите. Неприкольно будет, если все решат, что я покончила с собой в столь юном возрасте потому, что моя мечта разбилась вдребезги. Покачнувшись назад, я увидела звёздное небо — по иронии судьбы, такое ясное и безоблачное, что не жаль было увидеть его в последний раз в жизни. Прекрасное. И всё же… Это было не то звёздное небо, которое я… — Ах! На мгновение я погрузилась в сентиментальные чувства, как чьи-то руки с силой потянули меня «сюда» — и снова неловко вскрикнула. И кричала я не из-за спасения, а от пылких объятий, в которые меня втянули, будто крыша была бальным залом. Вероятно, это было неизбежно, но я не привыкла к объятиям — закричала бы, даже если б это была девушка. Однако, я столь бурно отреагировала, ведь, несмотря на низкий рост, обнимал меня определённо мальчик. Судя по форме, он учился в моей школе, но я понятия не имела, кто он, из какого класса и одного ли со мной возраста. Даже не понимала, младше или старше. Но он совершенно не был похож на меня. — Всё в порядке? Будь осторожнее. На крышу не просто так запрещено подниматься — тут опасно. Когда этот загадочный персонаж отчитывал меня всего в нескольких сантиметрах от лица, я вдруг почувствовала, как начинаю закипать — несмотря на угрюмость, я довольно вспыльчива. Хотелось отметить, что он, вообще-то, тоже был здесь, и что я чуть не упала в первую очередь именно из-за него, но слова застряли в горле. Однако, непоколебимая истина была в том, что он спас меня. — С-с-спасибо, — заикнулась я, пытаясь оттолкнуть его. — Угу. Он тут же отпустил меня и произнёс, глядя в небо: — Нравится любоваться звёздами? — Эм… с чего ты решил? — спросила я в ответ, пытаясь оценить дистанцию между нами, как физическую, так и психологическую. — Элементарная дедукция. По какой ещё причине можно быть на крыше в столь поздний час? Он ухмыльнулся. До смешного уклончивая манера говорить, высокомерное слово «дедукция» и язвительная улыбка совершенно не соответствовали его пониманию ситуации. Его, вероятно, абсурдно бы было просить найти две ошибки в предложении… Он снова заговорил, врываясь в мои мысли.       — Понимаю, что ты чувствуешь, теряясь в этих прекрасных сияющих звёздах. Я их тоже люблю, — задумчиво произнёс он куда-то в пустоту, — всё-таки они выставляют меня в прекрасном свете. И так далее, и тому подобное, совершенно не по теме… А? А вот это прозвучало странно. Я задумалась, не послышалось ли, а он всё продолжал говорить. — Ищешь что-то? — снова спросил он, — Раз так, с превеликой радостью готов помочь! Помочь? Да ну. Единственная причина, по которой я «в отчаянии чуть не бросилась с крыши», была в его взявшемся из ниоткуда вопросе. — …С чего ты взял? — вновь я ответила вопросом на вопрос. Это было нелепо. Чего я ожидала от парня, которого впервые видела? Ни один человек на свете не мог найти ошибки в моём предложении. Мои ошибки. — И снова элементарная дедукция. Элементарнейшая из элементарных. Лишь глубоко погружённый в поиски мог не заметить рядом такого прекрасного меня. Он сказал это. Искренне сказал. «Прекрасного меня». С ужасом осознав, что если он и не извращенец, то определенно сомнительный тип, а, что ещё хуже, стоит рядом со мной, я лихорадочно пыталась придумать путь к отступлению. Тогда он склонил голову с любопытным «хм?» и отпустил комментарий, который перечеркнул все мои разумные мысли. — Боже! Как я мог быть таким невнимательным! Я был так очарован этими длинными волосами, что даже не заметил. У тебя очень красивые глаза. Его слова не просто перечеркнули мои разумные мысли, они привели меня в бешенство. Возможно, он хотел сделать комплимент, а может, то была простая вежливость, но именно эти слова я меньше всего хотела услышать — витиеватая фраза, способная разозлить меня сильнее, чем сотня оскорблений. Я резко достала из кармана очки и надела их. Обложить благим матом своего спасителя всё же не хотелось. — Чего-о? Зачем прятать такие прекрасные глаза? Или это из-за моей ослепительной ауры? Так я с радостью её спрячу, только прошу, сними очки! И не бойся, что красота твоих глаз меркнет на моём фоне! Красоту вообще нельзя измерить. Он нарывается? Его слова продолжали задевать за живое, будто он нарочно пытался вывести меня из себя. И мой гнев достиг предела, вызвав совершенно обратную реакцию — улыбку. Натянуто улыбнувшись, я запоздало ответила на вопрос: — Да, кое-что ищу. Не будешь ли так любезен помочь мне? Нет, этот тип не уговорил меня. Просто слова звучали так странно из-за возмущения. Мне даже не нужна была его помощь. Больше всего я хотела, чтоб он исчез. А ещё мне хотелось поставить этого чудака в неловкое положение: с бухты-барахты рассказать ему свою душещипательную историю. Не только из-за того, что он упомянул мои глаза — я злилась ещё и потому, что он помешал мне провести последнюю ночь, любуясь звёздами в тишине и покое. Если совсем уж честно — хотелось на нём отыграться. Да, я пыталась втянуть в «финальный акт» своей мечты совершенно незнакомого жизнерадостного мальчишку, а он даже не заметил моих подлых замыслов за своими разговорами о дедукции. — Конечно! Предоставь это мне! Кто за бродóм — на ледокол! Полный вперёд! — воскликнул он, гордо выпятив грудь. Напротив, он, кажется, обрадовался, будто… что? Ледокол? …будто искренне хотел мне помочь. — Всё же бескорыстная помощь — основа красоты! Пойдём со мной, послушаем твою историю. К слову, тебе очень повезло — сегодня все должны быть в соборе! — В-все?.. Почему-то я почувствовала, будто сгущаются тучи. Я думала, что ловко заманила его в ловушку, но теперь казалось, что всё было наоборот — неужели я ужасно прокололась? — Пойти с тобой. э-э… куда? — опасливо спросила я. И его ответ лишь подкрепил моё плохое предчувствие: — А разве не очевидно? В штаб-квартиру Клуба красавчиков-детективов! — гордо провозгласил он. И так я, к своему превеликому сожалению, оказалась связана с Клубом красавчиков-детективов, загадочной организацией, что у всех на слуху, и с которой мне до этого самого дня, к счастью, не доводилось сталкиваться.