Find the queen

В три года он впервые взял в руки шахматную доску. В пять лет — притронулся к настоящему огнестрельному оружию. В десять — продал пакетик кокаина парню из соседнего квартала. А в шестнадцать  — увидел футбольный мяч.  *** В Гетто не учат жизни. В Гетто учат выживать.  Возможно он понял это слишком рано, так как звуки стрельбы перестали пугать его примерно в четыре, а может и в три года. Просто дедушка в эти моменты всегда оставался неподвижным, лишь изредка приподнимал бровь, тихо прислушиваясь.  Бровь опускалась — соседний район.  Поднималась вторая — скорее всего у нас, отправляйся назад в комнату. Дверь запри.  Чесс просто принял это поведение как данность. Тактика, выученная наизусть: если взрослые не бояться, то и ему не следует. Наверное… Он никогда не был приучен паниковать. Такое чувство как страх практически атрофировалось, хотя когда копы впервые заставили его выворачивать карманы в попытках найти ту самую злосчастную травку, у него немного, но все таки подкосились ноги.  Благо Гетто все таки учит выживать, поэтому курево продолжило покоиться у него прямо на макушке под старой немного порванной кепкой нетронутым.  ***

Начало для эндшпиля было положено дебютом. 

Отец, как и любой уважающий себя мигрант из Бразилии, всегда мечтал о лучшей жизни на большом континенте. Мать — русская, чей отец во времена Второй Мировой стал заложником концлагеря в Калифорнии, также хотела для себя роскоши.  Оба молодые, у обоих множество амбиций, мечт и ни цента в карманах.  Оба нищие. Родились нищими и сдохли как нищие в какой-то случайной перестрелке.  Очевидно — союз темнокожего мужчины и белой женщины никогда бы не приняли в низах общества, где межрасовые столкновения превращены в настоящую войну.  Ребенок, как метис, остался где-то на перепутье. Чесс предпочитал думать, что родители все таки любили друг друга. Хотя дед частенько говорил обратное, считая, что отца в маме привлекало лишь гражданство.  Большего он никогда о своей семье и не знал. Дед, Александр, всегда рассказывал о родителях с неохотой, закатывая глаза и кашляя, ссылаясь на плохую память.  Гораздо лучше он вспоминал родню в России: двоюродных братьев и сестер с Урала из некого «Екатеринбурга». Там, среди снега и пурги его корни нарекались фамилией «Троицких».  Хотя, честно сказать, Чесс знал эти истории буквально наизусть, и куда интереснее ему было послушать про семейное древо со стороны отца в Бразилии.  Но дед только тяжело качал головой, хмуря седые брови.  Пускай он никогда не произносил этого вслух, но Чесстер знал, что Александр Троицкий ненавидел его отца, виня в смерти дочери. Ведь молясь иконам, спрятанным в комоде в спальне прямо на соседней полке под револьвером, дедуля никогда не произносил имени отца.  Складывая руки и перекрестившись ровно три раза, он просил лишь за имя матери.  И не то чтобы Чесс не мог его понять.  Оставшись абсолютно ни с чем, перед бывшим русским солдатом стояла цель не только выжить, но и спасти маленького ребенка-сироту.  Так, без денег, без дома и без еды они оказались здесь. На самом дне.  Лос-Анджелес. Южный Централ. Нынешний южный округ.  Гетто. *** Им повезло. Дом нашел себя сам, ведь добрая старая знакомая — Брианна, которую Чесстер был с самого начала приучен называть «тетушкой Бри», согласилась приютить дряхлого старика с младенцем на руках.  Не из жалости. Из благодарности, ведь именно этот «старик», когда-то смог вытащить маленькую темнокожую девочку из под пуль.  И вот теперь, эта «маленькая девочка» отплачивала тем же — спасением.  *** Жили они без телевизора и холодильника, с попеременно работающим электричеством и переодически включающейся водой. У деда из имущества была лишь пачка сигарет, револьвер и черно-белая коробка с тридцатью двумя фигурами, а у парниши — ничего.  Тетушка Бри все время работала в забегаловке на окраине, поэтому убегала из дома ранним утром, а возвращалась — исключительно поздним вечером.  Так что единственным увеселением для ребенка стало — играть в те самые тридцать две фигуры и иногда воровать еду из круглосуточного магазина.  За эти игры можно было узнать много нового.  Например, о том почему в Россию категорически нельзя возвращаться. Оказалось, что не только потому что «у нас нет денег», а еще и по причине: «Только закончились нулевые, не факт, что там лучше».  Или о том, что некоторые пистолеты не просвечиваются металлодетектором.  Или о том, что все немцы — мерзкие создания, не заслуживающие жить.  Но все таки интереснее всего было слушать про таинственные шестьдесят четыре черно-белых клетки, лежащие прямо перед носом.  — Шахматы — как любовь. Тебе всегда нужен партнер. — говорил дедуля, чуть прищуриваясь.  Чесс только непонимающе глядел на морщинистое лицо и отвечал:  — Но у меня же есть ты?  Вопрос оставался открытым. Дед лишь затягивался, чесал бороду, думал, а после ставит мат.  Его хотя бы немного, но забавляли партии с внуком. Каждую из них Чесс проигрывал, сначала — борясь до последнего, после — сдаваясь. 

Кодекс шахматиста — уважай соперника: сдавайся, если видишь, что проиграл. 

*** Хотя что уж. Чесстера как ни крути нельзя было назваться достойным человеком, да и сам себя он таковым не считал.  Он сдавался, если прижимала незнакомая банда, требуя пояснить за внешний вид. Сдавался, если ловили копы. Сдавался, если не получалось решить задачи в тесте.  Но отступление не равно поражению. Ему приходилось выживать — создавать стратегии.  Набить себе авторитет в нужных кругах, заставить ходить под собой правильных людей. Научиться мастерски обманывать полицию — пряча наркоту в подошве ботинка или под кепкой.  *** В школе все было немного иначе.  Только в кабинете директора Чесстер узнал, что теперь его фамилия магическим образом из «Сантоса» превратилась в «Джефферсона». Как позже понял Чесстер, дед за неимением большой фантазии, нарек его в честь одного из отцов основателей США.  Чесс по этому поводу был крайне расстроен, все таки фамилия была единственной памятью об отце. Дед, словно все время пытался смыть с него ту самую бразильскую часть, не желая оставлять и капли крови другой семьи.  Но что поймет пятилетний ребенок? Поймет ли, что в Южном Централе никогда не выживет семья, где у одного — фамилия бывшего солдата Советского союза, а у второго — как у бразильского наркоторговца?  Впрочем, смотря на картинки на стенде в школьном коридоре, с огромными каменными головами — Рашмор, Чесстер чувствовал лишь абсолютное ничего.  Томас Джефферсон продолжал глядеть на него сухими глазницами без зрачков, а Чесс пожимать плечами, думая, что делить одну фамилию с автором Декларации Независимости не так уж и плохо.  В конце концов хотя бы поэтому поводу не изобьют.  *** Его никогда не считали глупым, напротив — в младших классах он начал свой учебный год с отличных оценок и похвалы от всех учителей.  За что потом получил по морде от ново приобретенных одноклассников в туалете. Хорошо, что к подобным разборках он привык еще с самых ранних лет.  Маленькие издевки не в счет — эти ребята ведь все тоже были лишь жителями Гетто, так что и отличался от них Чесстер не сильно.  Быстро набив друг другу рожи, они вышли из туалета уже не врагами, а «братьями».  *** Чесстер с ранних знал, что без «братьев» ему в этом месте было точно не выжить.  Чесстер с ранних лет знал, что без хороших оценок, ему никогда не выбраться из этого дна.  Чесстер знал, что совмещая эти два способа выжить, он точно сдохнет.  *** И все таки…Чесстер умел нравиться людям.  Он умел немного, но драться, умел строить стратегии для очередных боев с группировками из соседних кварталов, умел отвлекать полицию, ловко отводя внимание от пакетиков с белым порошком к чему нибудь менее примечательному.  Он умел вертеться.  Он умел предугадывать события наперед. А особенно хорошо он умел защищаться.  *** Конечно, сам Чесстер точно не знал, но по рассказам — его отец был дилером и вроде как подсадил маму на эту херню. Это было также еще одним пунктом в столбец ненависти к жениху дочери. Именно поэтому дед категорически ненавидел наркотики. Ненавидел его отца. Ненавидел Бразилию. Ненавидел наркоту.  Иногда Чесстеру казалось, что дед вообще в принципе ненавидел его самого — собственного внука. Но, разумеется, лишь наполовину.  У Чесстера в принципе почти всегда все было лишь наполовину. Иногда ему казалось, что он был той самой гранью между черным и белым. В прямом. И переносном смысле. Смешно, что Чесс все равно пошел по стопам отца.  В девять он начал подрабатывать у старшаков на побегушках: просто разносил завернутый товар нужным людям. В основном травку — не более.  В десять наконец продал первый кокаин.  А в десять с половиной стал хранить уже свой собственный товар дома в шкафу. Наркотики были одним из самых легких способов добычи денег.  Исключительно денег, никакого кайфа. Чесстер знал это правило, и будучи честным диллером, никогда не употреблял.  Он в принципе никогда не кололся, и не клал ничего под губу, разве что покуривал марихуану, дабы поддерживать авторитет в глазах банды. Не более — не менее.  И не только потому что ему негде было словить приход, так как дед все время дома, а на улице слишком легко подцепят копы. Вовсе нет, в конце концов, если бы сильно захотелось, можно было бы попроситься в гараж кого-нибудь из группировки или на крайняк запереться в туалете несильно востребованного  фастфуда.  Просто Чесстер не хотел этого. Он умел думать наперед и именно поэтому не собирался принимать. Дилерство отлично помогало держаться, ведь именно благодаря нему Чесс видел, что таблетки и порошок могли творить с людьми.  *** Объяснить откуда у него резко появилось много денег? Откуда в недавно приобретенном холодильнике (на премию тетушки Бри, честно заработанную за десять ночных смен в забегаловке) резко начали появляться продукты?  Сначала Брианна искренне подозревала Чесса в незаконном заработке и даже попыталась побить мальца, но Чесстер вовремя соврал, что начал подрабатывать на стройке в паре кварталов от школы.  На самом деле он начал толкать там травку, но очевидно, если бы родные узнали об этом, то оставили бы его не то что без рук, а возможно и без головы.  Дед кивал, ведь считал физический труд — благим делом. (И неважно, что сам Чесстер оставался тем еще дрыщем). Брианна более или менее успокоилась. Через время она ушла с работы, решив попробовать себя в парикмахерском деле. Выбрала Чесстера моделью, и поэтому в двенадцать лет он наконец-то получил свои первые дреды.  Пацаны тогда зауважали его еще больше. В белой майке и в широких штанах он особенно сливался с этой местностью. Выглядел «порядочно».  *** Старшая сестра Джо Блума была довольно милой девушкой. Жалко, что семья у них была безумно нищая и многодетная. Поэтому, когда Чесс впервые принес ей травку, на вопрос «Как платить будешь?», она, поджав губы, махнула рукой.  Вскоре оказалось, что она была неплохим мастером. Как узнал Чесс еще позже от самого Джо, Аиша делала проколы почти всем девочкам школы, нелегально, но «крайне аккуратно и стерильно».  Так, Чесстер впервые обменял травку на пирсинг брови.  *** Даже состоя в группировке, он не забывал про шахматы: все также играл и все также проигрывал.  Школа — учеба. Улица — разборки. Дом — шахматы.  Все просто. Очередная стратегия, которой он с легкостью придерживался, будучи тринадцатилетним подростком. Вполне стандартный план жизни, ничего необычного.  Но лишь до определенного дня.  На самое дно к гадам и мелкому сброду спустилась прекрасная русалка — в их мерзкое захолустье прибыла новая учительница с чистыми темно-коричневыми волосами, аккуратно стрижеными ногтями и громко цокающими каблуками.  Мисс Кэролайн Эмбл.  С ее приходом на стенде рядом с фотографией таких привычных «Отцов Основателей» появилась новая черно-белая табличка, ярко гласящая: 

«Школьный клуб шахмат. 19.00 — каждый четверг». 

*** Жизнь стала еще труднее, ведь игнорировать существование этой молодой дамы, тринадцатилетнему Чессу казалось практически невозможным.  Сначала он наигранно безразлично косился на абсолютно ненормально (для их школы) опрятный кабинет. Затем провожал вечно ровную осанку напускно равнодушным взглядом.  Но через неделю сдался, ведь вечно притворяться, что «все в норме» было практически невозможно.  *** Он все таки пришел туда. В четверг в девятнадцать ноль ноль показался на пороге кабинета и, пряча левую руку в карман, он снял кепку прежде чем войти. (Дед ведь учил все таки). Мисс Кэролайн была приятной в общении. Много не говорила, лишь поначалу странно глядела на его бровь.  Они сыграли первую партию, в которой Чесстер сдался сразу, когда увидел мат в семь ходов.  Однако ему все равно понравилось. Хотя бы то, что в этом состязании все было «правильно». Не так как дома: в кабинете стояли часы — таймер, по нажатию на который сменялись ходы. Да и доска не была потертой, не деревянной.  Впервые он увидел пластмассовые шахматы.  «Дорого, наверное…» — хотя откуда ему нахрен было знать?  В конце игры Мисс Эмбл все таки спросила его по поводу пирсинга. Чесстер замялся, покосился на нее, словно ей не стоило открывать рта, злобно, как загнанный пес.  Обычно учителям было насрать на внешний вид учеников. Это ведь Южный Централ… Многим было на свой предмет-то плевать. Почему ей вообще стало интересно, чего у него там в брови? Захотела отчитать? Или узнать, откуда это у нищего парня нашлись деньги на прокол?  Однако она лишь рассмеялась, заправила за уши волосы, демонстрируя серебрянные гвоздики-сережки.  — Аиша и вправду хороший мастер.  В тот же день в столбце на записи  в «Шахматный клуб» появилось новое, одно единственное имя.  *** Он стал наведываться в дом Блумов довольно часто. Банда вскоре просекла эту фишку, и оккупировала здешний гараж почти полностью.  Аиша была не против, как и ее брат. Она всегда мечтала стать настоящим профессионалом и наконец-то начать грести с этого дела деньги. Как рассказывал Джо, девушка даже записалась на медицинские курсы, чтобы легально колоть людям кожу.  Помимо пирсинга у нее также была и тату машинка, какая-то китайская, постоянно пыхтящая и нагревающаяся во время работы. Но главное — работающая. Так что вскоре у многих из парней появилось по несколько кривых, однако все же татуировок.  Чесстера же привлекал куда больше пирсинг. Аиша продолжала платить проколами за курево, а ему большего было и не нужно.  Анастезии в гараже, конечно же, не было. Так что девушка нашла новый практичный способ снятия боли. Поручив их банде, спереть  в местном видеопрокате пару фильмов для взрослых, она стала каждый раз во время процедур включать порно.  Большинство и вправду отвлекалось: начинало концентрироваться на стонах и членах, нежели на жужжании тату машинки или шуршании резиновых перчаток.  Признаться честно (только вам — по секрету) Чесс за свои-то тринадцать с половиной лет никогда не смотрел порно.  Ну.. Как минимум потому что у него не было для этого ни телевизора, ни нормального телефона. А журналы подобного характера продавались лишь в элитных магазинах по типу таких, в которых висят камеры, и иногда даже стоят охранники, так что и своровать не получилось бы в любом случае.  Да сам Чесс в свои «почти четырнадцать» не испытывал такого уж резкого желания мастурбировать.  К тому моменту, когда Чесстеру впервые показали этот способ для «анастезии» у него уже было проколото ухо, пупок и щеки. Так что боли он боялся не особо.  И все же Аиша вставила диск в маленький приемник. На экране показалась девушка, с большой грудью и пара мужчин возле.  Чесстеру было все равно.  И, наверное, этот факт прояснил многое в его жизни. Пока остальные парни, развалившись, кто на полу, кто на диване, внимательно следили за происходящем на экране и краснели, а Аиша чуть похихикивала, размазывая спирт по железным инструментам…  У Чесса не встал. Из всех парней в его банде, у него единственного не встал на огромную женскую грудь, широкие бедра и пухлые губы.  Даже расставляя ноги и вглядываясь в экран, он лишь спокойно открыл рот и позволил холодным металлическим деталям проткнуть собственный язык.   *** Возбуждение он чувствовал только при написании контрольных по математике, при составлении планов по захвату местных оппозиционных группировок и на дополнительных по шахматам.  Ему даже нравилось быть единственным учеником у Мисс Эмбл. Она приносила книги по теории шахмат из дома, рассказывала истории о жизни в родном Айдахо на ферме.  Она оказалась далеко не из богатой семьи. Обычная деревенщина, дочь фермера, выбравшаяся в большой мир.  Но теперь, однако, не бедная.  Чесстеру было очень тяжело ее понять. Странная мечта — учить. Особенно таких отбросов, как он.  Но жаловаться не приходилось.  Она была особенной. Мисс Кэролайн стала одной из немногих учителей, кто писал его имя правильно — через два «с». Сначала, конечно, она немного посмеялась над таким странным совпадением: Чесстер играет в шахматы, но не стала еще больше его смущать.  Только поиграв с этой женщиной, до Чесса наконец-то дошло, насколько же отвратительным сексистом был его собственный дед.  — Женщина никогда не будет играть в шахматы на равных с мужчинами, потому что она не может пять часов сидеть за доской молча. А вот эта могла. Могла и выигрывать его — сраного оболтуса.  Худая, низенькая, молодая. Лет тридцать — не больше.  Она была очень похожа на его деда. И одновременно с этим ничуть. Кэролайн говорила такие же умные вещи, но голосом тоньше и мягче: — Ищи свою королеву, Чесс.  Но что поделать, если у Чесстера категорически не вставало на тех самых королев?  *** На его пятнадцатый День Рождения тетушка Бри вместе с дедом подарили ему кроссовки, при чем явно купленные, а главное — неношенные. Слишком дорогая покупка, учитывая, что Чесс прекрасно знал о положении их «семьи».  Больше, чем они могли себе позволить. Он ведь не так часто продавал наркотики, чтобы хватало на что-то помимо продуктов.  Дела в парикмахерской шли в гору — у тети даже появились постоянные клиенты. Дед все также сидел в комнате, иногда занимаясь «делами». Как-то он смог начать воровать электричество — пропустил провода сквозь счетчик, так что теперь в их маленькой лачуге стало хоть немного светлее.  После уроков в тот же день, Миссис Керолайн поймала его видимо для поздравления.  Они сыграли шахматную партию, которую Чесс выиграл: использовал излюбленную защиту Каро Кан — жертвуя королевой.  После проигрыша преподавательница как обычно заправила за уши волосы, чуть рассмеялась и достала из своей маленькой белой сумочки, завернутый пакет.  — Держи, мне показалось довольно уместным…  Подарок, разумеется, открывать в присутствии дарителя Чесс не стал. Лишь поклонился на прощание и убежал.  *** Праздновать Дни Рождения братства умели. Пускай небогато, но они накрыли стол в гараже Блумов, достали (украли) дешевого алкоголя и разумеется — накурились.  А когда в компании под травкой абсолютно все — начинается момент искупления.  Первым сознался Джордж Уильямс. Он протянул небольшую потрепанную коробку Чессу, и тут же отвернулся, шепча куда-то в подлокотник дивана:  — Плеер. Тебе.  Чесстер кивнул, отпивая немного пойла из стеклянной бутылки. Но это оказался не конец, друг вдруг продолжил:  — Я не украл… Все присутствующие удивленно вскинули брови. Ральф Микельсон, один из того самого сорта парней, которые активно интересовались индустрией репа, озвучил вопрос, который крутился в головах у каждого:  — Да ладно? Купил?  Джордж пристыженно покрутил головой, шепча:  — Собрал.  Чесстер поднялся на локтях, почти вскрикивая:  — Реально? Сам?  — Ага. Мне вообще… Это нравится.  Слишком откровенное признание для парня-нелегала. Для человека, живущего разбоем, перестрелками. Нет, не может же темнокожий пацан интересоваться чем-то на вроде техники.  Все затихли в ожидании, вероятно, именно об этом и подумали.  Нельзя. Нельзя? Ведь так?  Но начинать ссориться или бить морду так никто и не собрался. Наоборот тишину вдруг нарушил другой голос — Калеба Адамса:  — Круто…  И вот тогда началась исповедь.  Оказалось, что многие из ребят хранили в себе странные секреты. Например, Джеймс Фриман очень любил читать Шекспира и другие классические произведения. Ною О’Хара, также известного в узких кругах как «Громила», помимо драк и оружия симпатизировал уличный брейк данс.  Когда очередь дошла до Чесса, он, честно говоря, замялся.  А в чем он мог бы признаться?  В том, что он гребанный зубрила, с русским дедом-солдатом? В том, что он бегает каждый четверг вместо собраний банды играть с местной преподшей-белоручкой в шахматы?  Или в том, что его не возбуждают женщины?   — Я…  И тишина. Почти с двадцать пытливых взглядов, и он замялся. Изо рта само собой вырвалось: — У меня плохое зрение.  Он зажмурился, надеясь, что завтра это забудется. Что завтра, все сойдет на травку, на помутнение.  И его не выгонят.  Но вместо смеха или кулака по лицу, в ушах вдруг прорезался голос: — Так мы знаем.  Кажется, диван, на котором он лежал в тот момент, превратился в ничто или ушел под землю. Чесстер все еще немного боялся смотреть присутствующим в глаза. В горле стоял ком.  — Ага. Разве это секрет? Стреляешь просто отвратно.  А затем:  — Странно, что ты очки не носишь.  Вдох-выдох.  Разве носят настоящие ганстеры очки? Таким зазнайкам только ломать ребра за школой, да в туалете о кафель лбы разбивать.  Но никто так и не засмеялся.  *** Придя домой, он развернул подарок от Мисс Эмбл. Глазам тут же предстала небольшая тонкая синяя оправа, два прозрачных стекла и бирка:  «Для -2»  *** Через время все пошло наперекосяк, ведь тетушка Бри неожиданно решила стать само занятой — работать на дому. Все равно постоянных посетителей стало хватать, так к чему пытаться хорошо работать на кого-то кроме себя?  Правда никто не предупредил Чесстера, что за этим решением последует еще одно.  Генеральная уборка в доме.  А следом заплаканное лицо Брианны, перевернутый шкаф, верхняя одежда по всей комнате и пакетик кокаина в чужих руках.  — На стройке подрабатываешь, да?! Ты меня за дуру держишь?  Она очень долго плакала. Очень много кричала. Очень много ненавидела.  Дед почти потянулся за револьвером. — Я тебя не так воспитывал.  Чесс сбежал — ночевал в гараже у Блумов. Думал, что его выгнали из дома, так что вернулся только под утро.  Брианна на него не смотрела, дед тоже. Чесстер знал, что они злятся, но тоже молчал. Именно тогда поклялся себе, что никогда в жизни больше не вернется к этому делу.  *** Однако утром в четверг на следующей недели в школе старшеклассники резко позвали его для передачи нового товара.  Но на этот раз не простая трава или дурь.  — Экстази. Мы знаем, что ты надежный, так что передержи у себя пару деньков.  Две белые таблетки были совсем маленькими и казались абсолютно безобидными, но Чесс знал: хранение чего-то подобного — смертный приговор.  — Я… больше таким не занимаюсь. — Он потянул лямки потрепанного портфеля.  На нем теперь красовались синие очки, так что скорее всего его внешний вид вызывал еще больше подозрений.  Старшаки переглянулись.  Чесстер уже собирался уйти. За нечто настолько опасное он бы никогда и не взялся. Да вообще нет. Он ведь пообещал себе — никогда больше не заниматься подобным. Ни разносить — ни принимать.  Уйти. Следовало уйти.  Но фраза:  — Платим вдвое больше.  Немного поменяла ситуацию.  *** Сидя на дополнительных по шахматам с одним из самых серьезных наркотиков в заднем кармане, Чесс думал о многом.  Пешка на е4 — О том, насколько же он был идиотом, раз согласился на эту «передержку». Хотя был ли выбор?  Мисс Керолайн отвечает тем же — пешка на е5 — «Разумеется, нет» — При повторном отказе, его просто бы избили и возможно лишили бы статуса «ровного братка с доверенностью».  Чесстер начал изблюленный королевский гамбит. Пешка f4, жертва ради получения линии для полноценной атаки. Рисковано и агрессивно. —  «Да и деньги..» — Возможно, если бы он принес домой побольше средств, семья простила бы его.  Кажется, это могло бы стать правильным решением. Ведь в конце концов, вот он закончит последнее крупное дело, а дальше завязка. «Заключительный штрих, от которого не стало бы хуже…» — Черные забирают пешку.  «Только вот куда деть товар? Теперь ведь домой тащить точно не вариант» — Чесстер начал развитие слона на c4 с атакой на f7, продолжая королевский гамбит.  — Шах! — бросила Мисс Эмбл, выводя королеву.  Чесс отвлекся на чужой голос, поднял глаза вверх. Преподавательница смотрела на него заинтересованно:  — Ты ведь не из-за партии так задумался? Вижу, что летаешь в облаках.  Он пожал плечами.  — Не знаю. Многое навалилось в последнее время.  Кэролайн понимающе кивнула.  — Знаешь, Чесс. Скажу тебе правду, если это поможет. Ты один из самых выдающихся учеников в этой школе, а в шахматах — точно лучший.  — Понятное дело. Я ведь единственный сюда хожу… Он не особенный. Чесстер знал это с самого рождения, он обычный нищеброд, червяк, крутящийся как получится, лишь бы выжить.  Метис.  Ни черное, ни белое. Что-то посередине.  Но Мисс Эмбл покрутила головой, ее пышная прическа покачнулась в такт движениям. Она вдруг вскочила с места, бросила быстрое: «Подожди минутку» и убежала из класса.  И тогда.. Что-то с голове Чесстера щелкнуло.  «Этот кабинет — наш. Здесь ты можешь чувствовать себя в безопасности» — произносила преподавательница всегда улыбаясь.  В безопасности? Может быть… Может быть тогда, он мог бы позволить себе первый и последний раз воспользоваться им, как камерой хранения?  Руки действовали быстрее мыслей. Он нагнулся к подоконнику, схватил первое попавшееся пособие по дебютам и вложил между страниц маленький пакетик с таблетками.  И прежде чем Чесстер успел тщательно обдумать собственные действия, дверь вновь скрипнула, а внутрь прошла Мисс Эмбл.  Все такая же, только теперь — с сумочкой.  Книга захлопнулась. Ладони сами бросили ее назад.  Присев обратно на место, Кэролайн медленно достала красный кожаный кошелек и раскрывала, демонстрируя содержимое.  — Посмотри.  Сердце горело от адреналина, а пальцы дрожали. В сознание медленно приходило понимание того, что он сделал.  Он постарался подавить собственные эмоции. Чесс глянул без особого энтузиазма: ни одной банкноты, пара монеток и три скидочные карты. А рядом с ними..  — Узнаешь? — она улыбнулась.  Чесстер неверюще осмотрел уже довольно статную наставницу и вновь уставился внутрь бумажника.  Там лежала помятая фотография, явно старая, потрепанная временем. А на ней — рыжеволосая девушка, улыбающаяся и держащая маленький белый конверт в руках. Рядом стоял мужчина в темном костюме с широкой табличкой, гласящей:  «Победительница заключительного этапа турнира по шахматам штата Айдахо».  — Моя первая сотня долларов. — Кэролайн подмигнула.  А Чесстер все так же напряженно сжимал собственные потные ладони.  — Это вы?  — Именно.  Он вновь осмотрел молодое лицо, находя схожести с немного более округлым на картинке.  — Вы рыжая?  — Да, покрасилась, когда переехала.  Он дрожал. Впервые за столь долгое время, нет… Даже не так. Впервые он паниковал.  — Чесс, я пытаюсь рассказать не об этом. — Она тяжело вздохнула. — За шахматы.. За спорт вообщем… Можно получать деньги. Ты отличный игрок, талантливый и очень сообразительный. То, что ты единственный ходишь на дополнительные занятия, уже многое говорит о тебе.  Он отвел глаза. Не привычно много комплиментов для того, кто только что засунул пакетик экстази в книгу на подоконнике.  — Раз вы могли зарабатывать на этом, зачем приперлись сюда? — угрюмо выплюнул он.  Сюда — в место для отбросов. В место «падших ангелов». В место грязи и убийств.  Преподавательница не купилась на грубость, лишь вновь рассмеялась.  — Мне всегда хотелось играть. А когда начала выигрывать, то и учить. Мое призвание — помочь другим найти своё. — Ее лицо вновь окрасила нежная улыбка, слишком добрая. — И я вижу, для чего был создан ты. Подумай над этим, Чесс.  А Чесс вдруг подумал лишь о том, как бы здорово было бы познакомить деда с этой умной женщиной.  *** Он держал в руках брошюру о «Чемпионате по шахматам для школьников пятнадцатого района», все теребя края пальцами.  Синяя журнальная бумага быстро облезла и покрылась белыми трещинами.  Он собирался сказать «да». Подойти к Мисс Эмбл и согласиться поехать — попытать счастье.  Только вот ни в классе, ни в родном кабинете на первом этаже он ее не обнаружил.  Вывеска про шахматный клуб на стенде рядом с фотографией «Отцов Основателей» исчезла, как и та самая книжка-пособие по шахматам с экстази внутри.  В школе вообще стояла какая-то до безумия ужасно нервная атмосфера. Не сказать, что обычно там было спокойно, но теперь коридоры заполняли бесконечные разговоры.  *** — Эта странная, которая? Уволили ее. Вроде наркоманкой оказалась.  — Да ты что?! — Ага! И так до ужаса стремная была. Преподавала хрен пойми чего, кружок этот никому не нужный вела. Вроде даже работала последние полгода за бесплатно, так как ее клуб был невостребованным.  — Треш. Бывают же такие... Дуры.  *** В полицейском участке Чесстеру на все заявления: «Это моя наркота, я ей ее подбросил», лишь покрутили пальцем у виска.  Мисс Эмбл признала вину.  Вернее как.. Просто взяла ее на себя.  Доказательств как таковых не нашли, да и работали в этом гребанном Южном Централе копы кое-как. (Именно поэтому их было так легко наебывать) Вроде Кэролайн заплатила кругленькую сумму, и ее выслали обратно на родину. Контактных номеров ей оставить не разрешили, но пообещали передать записку.  В конверте Чесс нашел дубликат ключа от кабинета клуба шахмат. Обычно такие выдавали только учителям, но очевидно Мисс Кэролайн он был больше не нужен.  И бумажка:

«Я не злюсь. Ищи свою королеву, Чесс. Ищи». 

*** Он всегда знал, что был мерзким засранецем по своей сути.  Хитрым лисом, косящим под милого котика.  Он сдавался, ссылаясь на кодекс шахматиста. Пытался найти легкий путь для жизни. Улыбался, обманывая окружающих. Предавал самых любимых и врал. Бесконечно врал, оправдываясь обстоятельствами.  Дед часто говорил:  «В жизни — как в шахматах: когда партия заканчивается, все фигуры — пешки, ферзи и короли — оказываются в одном ящике» Чесстер даже успел забыть, каково это — играть в шахматы с русским солдатом.  Теперь вспомнил, ведь клуб закрылся, а возможно единственный человек, который хоть немного понимал его — уехал.  Раньше он в красках придумывал, как представит Мисс Эмбл Александру Троицкому. Как докажет, что женщины — гениальные создания и хорошие игроки.  Удивительно. У него самого никогда не вставало на тех самых «гениальных созданий», но вот уважения к ним было, хоть отбавляй.  *** Через неделю он заявился в стельку бухой в дом Блумов к Аише и рассказал все под чистую. Сквозь два пальца во рту, сидя у унитаза, он умолял о прощении. Поведал о наркоте, о стремной полу-семье, о случившимся в клубе шахмат и том, что его никогда не привлекали женщины.  Девушка только придерживала его порядком отросшие волосы и гладила по спине.  На утро Чесс очнулся рыжим.  Ах точно. Он ведь настоятельно попросил перекрасить его. Правда, темные каштановые волосы плохо взяли цвет дешевой тонники — моментами светлее, моментами темнее. Теперь они отливали медью.  И все равно. Чувство вины не затихало.  ***  — Зачем ты меня записал?! — крикнул Чесс, почти давясь слюной.  Джо пожал плечами, откусывая яблоко. Жуя, пробормотал:  — Сестра попросила. Да ладно, весело же будет.  Блум был всегда крайне хорош в физическом плане. И далеко не из-за генов — напротив. Статус капитана футбольной команды был раздут вовсе не из воздуха.  Он был действительно силен.  — И ты согласился?!  — Ну и? Харе ныть. Тебе давно пора чем-нибудь себя завлечь.  *** Футбол — полный отстой.  Особенно английский. Если американский еще как-то пользовался популярностью и уважением среди старшеклассников, то пинать мячик в поле — тот еще позор.  Его поставили на место полузащитника. Хотя у школьной команды и так не хватало людей: отсутствовал вратарь, а о запасных игроках и речи идти не могло.  Первые дни шестнадцатилетний Чесстер скучающе рассматривал черно-белый мяч, все также напоминающий лишь о былом любимом деле.  Затем оттягивал свою клетчатую футболку с номером тридцать два и ярко-оранжевой надписью: «Джефферсон».  Отвратительный клуб. Отвратительные игры. И отвратительной Джо Блум, заставивший их команду поехать на межшкольный матч.  *** Однако…  Чесстеру удалось вывести некую закономерность в этой игре. Провести особую параллель, помогающую сделать матчи хоть немного интересней.  Всех игроков можно было сравнить в шахматными фигурами.  И это вовсе не зависло от их позиции.  Например, те, что не имеют потенциала — пешки, нужные лишь для занятия пространства.  Особо быстрые — слоны. Хороший дриблинг и контрол мяча — кони.  Реже встречались тяжеловесы. Их он сравнивал с ладьями, более ценными фигурами на его взгляд.  Очевидно, королев — самых сильных фигур, и королей — самых важных, он не встречал. Наверное, потому что играл не таком высоком уровне, а может и потому что… Матч выигран! Победители — команда Лос-Анжелеса! Счет Три - Ноль!  Нью Йоркские бездари ели дышали, а Чесс не мог нарадоваться. Джо подбежал к нему, дабы дать пять, остальные сокомандники — также орали от счастья.  А голову Джефферсона занимала лишь одна мысль.  «Славянская защита на поле. Здесь тоже можно проводить дебюты».  *** Оказалось, что помимо простого «пинания мяча» в футболе можно было и… Строить стратегии. А особенно интересно было предугадывать чужие движения.  Чесстер был крайне медлителен, не умел догонять или отнимать мяч. Но умел читать.  Умел знать наперед.  Футболисты были слишком тупыми, чтобы пробить его защиты. Он мог несколько минут от матча провести в простом ожидании, дабы лучше понять технику и темперамент врага, а уже после — действовать.  Ведь один плохой ход может испортить сорок хороших.  Так, он начал использовать уже изученные техники, руководя своими сокомандниками. Пускай он не забивал голов, но умел делать так, чтобы другие делали это за него.  Он умел защищать и защищаться.  Чаще всего Чесс использовал одну тактику, нарекая ее в честь шахматной — «Сицилианской защитой». Так, он поступал с особо слабыми врагами. С теми, с кем не хотел возиться слишком долго.  Бить быстро, нападать четко. Он давал противникам пространственное преимущество, пока сам развивал собственных игроков.  Жертва защитником. Мяч в воротах.  Шах и мат.  *** Когда их команда заняла второе место на региональном этапе и впервые за всю историю их школы принесла кубок по английскому футболу Лос-Анжелесу, к Чесстеру обратились власти.  Ему присудили его первую сотню долларов, и сказали, что если он подпишет контакт, то сможет заработать больше.  Оказалось, его игра не осталась не замеченной, так что номер тридцать два пригласили в тренировочный лагерь для юных футболистов.  Дед и тетушка Брианна были рады этой новости. Не только потому что, карьера спортсмена хоть немного, но убеждала их в отсутствии какой-либо наркозависимости у ребенка.  Но и еще обеспечение нормального будущего.  Слишком крупный шанс, чтобы упустить.  *** Через два года на большой арене Чесстер уже не выглядел так помято. Номер тридцать два подрос. Вымахал до ста восьмидесяти восьми сантиметров, да и в плечах тоже поднабрал.  В лагере под крылом нужных людей у него появились настоящие документы и первый работающий телефон, на который он почти сразу скачал шахматы онлайн и судоку.  Без конфликтов между «ребенком Гетто» и парней «из нормальных семей среднего класса», конечно, не обошлось.  Но не будем об том.  Теперь он стал настоящим профессионалом. Семье платили деньги за его положительные результаты. Многим спонсорам нравилось, что сборная США начала стабильно выигрывать матчи с Бразилией и Венесуэлой.  Впрочем Чесстер на свою жизнь не жаловался. Теперь не приходилось вечно надеятся выжить в завтрашнем дне. Молиться не получить пулю в лоб. Разносить наркоту зависимым и курить травку с братьями в гараже у Блума.  Хотя ладно. По последнему пункту он немного, но скучал.  Не стоит о них.  Теперь Чесстер наконец-то смог увезти родню из Гетто. Поселить из в центре Лос-Анжелеса, в нормальной квартире с отоплением и светом. Помог тетушке Бри открыть свою собственную парикмахерскую, а Аише — тату салон. Девушка все таки получила сертификат о медицинском образовании и сразу после этого проколола Чессу грудь.  Однако были и минусы.  Большой футбол — большие трудности. Его отнумеровали, причисля к какому-то «поколению одиннадцать» юных футболистов».  В число этих «гениев» входили многие ребята. Например, на сборах Чессу удалось познакомиться с забавным парнем по имени Лоренцо. Тот еще нарик, но как будто бы даже свой.  Джулиан Локи — француз и настоящая звезда, был также не плохим. Чесстер не мог назвать его прям уж «нормальным парнем», но «капец каким говнюком» тоже не обозвал бы.  Странный подонок из Германии — Михаэль Кайзер. Вот, кто бесил Джефферсона больше всего. Не ясно — то ли из-за хамского поведения, (такого же наглого, как и у него самого), то ли по факту рождения.  Да-да, возможно рассказы деда о фашистах немного, но все таки повлияли на его сознание. И все это элитное поколение Чесстер с гордостью относил в ново открытую для себя категорию фигур — королей.  *** Вернемся же к началу.  В три года он впервые взял в руки шахматную доску. В пять лет — притронулся к настоящему огнестрельному оружию. В десять — продал пакетик кокаина парню из соседнего квартала. А в шестнадцать  — увидел футбольный мяч.  В восемнадцать он прибыл на свой первый международный молодежный чемпионат мира.  U-20.  И все ньюгены, разумеется, тоже там.  Райан Скот — их капитан, (второсортный игрок, но с быстрыми ногами), дернул его за плечо, заставляя обернутся к плазменному экрану.  — Гляди!  Чесс раздраженно вздохнул. Он не особо любил своих сокомандников, считая большинство из них простыми детьми с золотыми ложками во рту.  Они не знали, какого это умирать от голода, не иметь холодильника, продавать наркотики за гроши и ходить в школу босым.  И все же Чесстер учился жить в новом для себя мире.  — Чего тебе? — Он повернул голову, тут же утыкаясь взглядом в большое изображение футбольного поля.  — Забавно. Нигерия против Японии играет. Охрененно.  Чесс закатил глаза. «Тупая рожа» Райана реально бесила. Эта отбеленная улыбка и абсолютно чистое лицо богача.  Мерзость.  На плазме показались подростки. Обычные, примерно его возраста. Счет стоял уже три - ноль, так что кто победит было угадать совсем не сложно.  Последняя минута матча.  «Пешки. Обычные пешки».  Не более.  — Да чего тут охрененного-то..- И вдруг Чесстер запнулся. Он умел предугадывать движения и ходы игроков, а особенно обычных «пешек». Но неожиданно одна из фигур перестала слушаться — резко рванув вперед, на последней минуте матча произошла смена позиций.  Парень бросился к воротам, по горизонтали, легко обходя все противников.   Всего одно движение — мат.  Впервые на его глазах, та самая «пешка» промчалась к концу поля и за секунду превратилась в королеву.  Или правильней было сказать ферзя?  Тут же на экране высветилась повторная картинка в увеличенном масштабе — парень с темными волосами и яркими голубыми глазами.  Подпись:  «Исаги Йоичи — Сборная Японии. 17 лет»  А в голове эхом раздавалась фраза:  «Ищи свою королеву, Чесс. Ищи».  И вот..  «Кажется, нашел».