Перепутанная судьба

Глубин никогда не считал себя особенным и, уж конечно, не ждал, что это изменится в день испытания дракоманта. Этим утром на берегу выстроились в ряд восемь дракончиков из морского племени. Их сине-зелёные чешуйки блестели, увлажненные пенными водами океана. Всем в последние несколько месяцев сравнялось по два года. Солнце, до боли яркое, светило прямо в глаза, и Глубин отчаянно желал поскорее вернуться в сумрачную прохладу подводного чертога. Ожиданию, казалось, не будет конца, но он послушно сидел и ждал. Не то что некоторые. Пших! На задние лапы упал песок, и он сразу понял, что дело не в ветре. — Тсс, — прошипел он уголком пасти. — Это ты мне? — спросила дракониха по соседству. — Что я сказала-то? Ничегошеньки. Это ты шум разводишь, а я сижу себе тихо. Не шевельнусь. Бери пример. Вскинув голову, она изобразила ангельскую мордашку. Неподалеку у пальмовой рощи приземлилась крупная чайка и подозрительно уставилась на драконов. Вид у неё был очень мудрый — как у птицы, сумевшей протянуть достаточно долго в мире драконов. Сейчас она явно пыталась сообразить, чего это кучка молодняка выбралась из воды на берег и сидит неподвижно, рядком на песке? Может, хотят угостить сообразительную чайку? Или сговариваются, как бы съесть её? Птица повернула голову, присматриваясь к драконятам другим глазом. — Спорим, ты её не поймаешь, — прошептала Индиго. — Не разговаривай со мной, — прорычал Глубин. — Но ведь хочется? — её голос звучал легко, как прикосновение пёрышка, едва тревожа воздух. Жутко голодный, Глубин и правда хотел поймать чайку. Однако королева велела сидеть не шевелясь, и Глубин не хотел провалить испытание. То, что он её внучатый племянник, от неприятностей не спасёт. Пших! На этот раз Индиго зачерпнула вместе с песком ещё и рака-отшельника. Песком Глубину присыпало лапы, а рак, в недоумении, спотыкаясь, полез через него. — Хватит. Уже. — прорычал Глубин, стараясь говорить как можно спокойнее. По другую сторону от него сестрёнка Жемчуг тихо и раздражённо вздохнула. — А мне кажется, это тебе, Высочество, пора перестать отвлекать всех своей болтовнёй, — с напускной чопорностью проговорила Индиго. — Индиго. — Позади них, подобно зловещему айсбергу, поднялась из воды королева Лагуна. Она медленно вышла на пляж между племянником и его задирой-подругой. — Ваше Величество, — ответила Индиго, впиваясь в песок тёмными сине-пурпурными лапами. В её голосе не было страха, но Глубин знал, какой трепет внушает ей королева. Бабушка открыто невзлюбила Индиго, и никто не стал бы упрекать последнюю, стань она зарываться в водоросли всякий раз при появлении госпожи. — Надеюсь, вы воспринимаете испытание серьёзно? — спросила королева и окинула пристальным взглядом Глубина. У того словно угри заползали под чешуйками. Он бы предпочёл оставаться для неё невидимым, как обычно. Он младший принц, совсем не важная персона. — Конечно, Ваше Величество. — Индиго сделала большие невинные глаза, будто в жизни не совершила ни единого проступка. Позади снова раздался всплеск, и Глубин невольно задержал дыхание, когда на берег вышел ещё один дракон. К королеве присоединился самый почитаемый морской, уступающий в силе только ей, дед Глубина Альбатрос. Он был из одного с сестрой выводка, но при этом превосходил её ростом почти на длину шеи, а его широкие крылья сейчас величественно раскинулись на песке. Его чешуя была синевато-серого оттенка, местами почти белая, тогда как тёмно-синие глаза казались почти чёрными. Вообще, цветом он напоминал чайку, которая, кстати, предпочла наблюдать за драконами с безопасного расстояния, сидя на верхушке пальмы. Альбатрос смотрел на дракончиков поверх вытянутой, загнутой морды так же подозрительно, как и птица. — Это пустая трата времени, Лагуна, — произнёс он. — Меня никто не проверял, но мы быстро разобрались, на что я способен. Будь у них хоть толика силы, они бы уже знали. Или же это выяснится рано или поздно. — Хотелось бы, конечно, рано, — бархатисто ответила королева. — Будь в племени ещё один дракомант, это удвоило бы наши силы и здорово пригодилось, особенно если вспомнить, как себя в последнее время ведут земляные и радужные. Чем раньше мы выявим эту дракониху, тем скорее ты начнёшь обучать её и тем скорее я смогу её использовать. — К тому же, — она понизила голос, так что Глубину пришлось напрячь слух, — наверняка всем хотелось бы выявить новую колдунью не так... трагично, как тебя. Согласен? Альбатрос едва заметно вздрогнул и окинул драконят скептическим взглядом. — Моей силы более чем достаточно для твоих нужд. Я давал тебе всё, что бы ты ни просила, разве нет? Ученик мне не нужен. Лагуна свернула хвост кольцами и обнажила клыки. Внезапно она перестала казаться меньше Альбатроса. Глубин впился когтями в тёплый песок, стараясь не дрожать. — Хватит жалоб, — прошипела королева. — Испытания дракомантов продолжатся, и ты станешь следить за ними всякий раз, как я прикажу. Ты станешь обучать всякого дракончика, у которого мы выявим силу. Больше ты не посмеешь оспаривать мои решения. Выдержав долгую паузу, Альбатрос склонил голову. — Да, Ваше Величество. — Он сложил крылья и, пряча взгляд, прошёлся вдоль ряда дракончиков. — Некоторые из вас наверняка слышали о дракомантах. Они редки и невероятно могущественны. Дракомантами не становятся, ими рождаются. Сегодня вам предстоит простая проверка, мы выясним, есть ли они среди вас. Я, — добавил он, — почти уверен, что нет. Альбатрос взмахнул хвостом, и чайка на пальме испуганно вскрикнула — из-под кроны дерева сорвалось и, покатившись по песку, упало к ногам драконят восемь кокосовых орехов. — Возьмите каждый по ореху, — велел Альбатрос. Глубин медлил. Он побаивался исполнять приказ. В голосе Альбатроса звучала скука, однако орех, сам собой пролетевший по воздуху, может быть опасен. Того и гляди взорвется в лапах. Или обернётся морским ежом и уколет. Жемчуг первой подобрала орех, следом за ней — Индиго. Они не закричали, и тогда Глубин тоже взял кокос в лапы. Кокос как кокос: волосатый, немного тяжёлый и тёплый, нагретый солнцем. — А сейчас, — сказал Альбатрос, — прикажите орехам подлететь и ударить меня. Драконята смущённо переглянулись, переминаясь с лапы на лапу. Приближался прилив, и волны лизали Глубину хвост. — Э-э, — протянула Индиго (кто же ещё, это ведь ей надо всюду слово вставить). — Простите, но как нам это сделать? Королева Лагуна удостоила её сердитого взгляда, а вот на морде Альбатроса читалось смутное веселье. — При помощи магии, если она у вас вообще есть, — ответил он. — Дракомант умеет подчинить себе всякий предмет. Мне вот для этого даже говорить ничего не надо, но неплохо начать и с устного приказа. Шёпотом прикажите ореху подлететь ко мне и ударить. С этими словами он улыбнулся. — Ха, — отозвалась Индиго. — Не проще ли запустить им в вас? Альбатрос грубо рассмеялся: — Можно промахнуться. А вот зачарованный кокос всегда попадёт в цель, как ни уворачивайся. Пытаться отвести его бесполезно. Ну же, за дело! По сторонам от Глубина послышались негромкие голоса. Он взглянул на сестру — та, хмурясь, смотрела на орех у себя в лапах, — потом на Индиго — та встретилась с ним взглядом и пожала плечами, мол, глупее я сегодня себя не чувствовала. Глубин обхватил кокос когтями. — Кокос, — прошептал он. — Э-э... будь так любезен, ударь моего деда, пожалуйста. Орех не шевельнулся. Глубин вздохнул. Какая-то часть его надеялась... но это было глупо. Кроме Альбатроса, другого дракоманта морское племя не знало. Шансы, что новый дракомант — он, Глубин, внучатый племянник королевы, были ничтожны. Он украдкой взглянул на Индиго. Та, хмурясь, смотрела на орех в своих тёмно-синих лапах, будто пыталась силой воли заставить его подняться. — Ну и ладно, — прошептал Глубин себе под нос. — Значит, не мне. Он уже собирался опустить лапу, когда услышал рядом с собой напряжённый шёпот. Голос Индиго был тихим, но твёрдым. — Давай же, — прошипела она, уставившись на свой кокос. — Лети. Сейчас же. И ударь этого зазнавшегося иглобрюха как следует! Кокосовый орех вырвался из её когтей, но не упал, а рванул вперёд — резко и по прямой. Он врезался в грудь Альбатроса с глухим стуком. Дед вскрикнул, потерял равновесие и рухнул на песок, подняв целое облако белой пыли. Повисла тишина. Глубин застыл с открытой пастью, уставившись то на пустые лапы Индиго, то на распростёртого деда. Стоящая рядом Жемчуг широко раскрыла глаза. Первой нарушила тишину сама Индиго. — Ох, — изумлённо выдохнула она. Морская смотрела на свои лапы так, будто впервые их видела. Альбатрос зашевелился. Он медленно, с явным усилием поднялся, отряхивая песок с крыльев. Он не выглядел серьёзно раненым, но потрясённым — определённо. Взгляд его, скользнув по прочим драконятам, остановился на Индиго. Он молча подошёл, наклонился и поднял тот самый кокос, осмотрел его и сжал в лапе. Раздался тихий хруст — скорлупа дала трещину. Затем он бросил орех в сторону. — Кто? — спросил он. Все взгляды устремились на Индиго. Жемчуг, опомнившись первой, указала на подругу изящным движением когтя, усыпанного мелкими сапфирами. — Это была Индиго! — воскликнула она. — Она дракомант! Глубин видел, как крылья Индиго вздрогнули. Она выпрямилась, подняла голову и встретила взгляд Альбатроса, не опуская глаз. — Кажется, так и есть, — сказала она. Королева Лагуна шагнула вперёд. Её сапфировая чешуя казалась темнее на фоне яркого песка. Она окинула Индиго взглядом, будто оценивая неожиданно выловленный, странный и потенциально опасный трофей. — Индиго, — произнесла королева, не скрывая своего раздражения. — Ты? Это... неожиданно. Она повернулась к Альбатросу. — Ну что же, брат. Кажется, у тебя появилась ученица. Независимо от твоего желания. Альбатрос не отвечал. Он всё ещё смотрел на Индиго, кривя морду: остатки шока, досада, сомнения и... проблеск чего-то ещё. Любопытства? — Да уж, — наконец произнёс он. — Какая неожиданность. Глубин наблюдал, как его дед медленно приближается к Индиго. Альбатрос остановился перед ней, нависая громадой фигурой и закрывая собой солнце. — Очень, очень неожиданно, — повторил Альбатрос тихо, так, что, кажется, могли слышать только сама Индиго и, может быть, Глубин. Затем он добавил громче, для всех: — Поздравляю. Тебе выпала великая честь и великая ноша. Надеюсь, ты справишься. Он похлопал её по плечу тяжёлой лапой, отчего Индиго чуть качнулась. Позади них, в тени пальм, произошло быстрое, едва заметное движение. Лиана, свисавшая с дерева, вдруг обвилась вокруг шеи чайки и сжалась. Птица бесшумно захрипела и замерла. Глубин увидел это. Он увидел, как взгляд Альбатроса на миг метнулся в сторону пальмы, прежде чем вернуться к Индиго. Индиго стояла, всё ещё пытаясь осознать то, что только что совершила. Она была дракомантом. Самой редкой из драконов. Сила, о которой можно только мечтать, теперь была её. А вместе с ней — раздражённый взгляд королевы и тяжёлая лапа наставника, который этого не хотел. Глубин почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Не зависть, а беспокойство за подругу. Он смотрел на её тёмно-фиолетовые глаза, широко раскрытые от осознания собственной силы. Уже было поздно что-то менять. Испытание закончилось. Мир только что перевернулся, и в самом центре этого нового, страшного мира стояла она. Его Индиго. Дракомант.