покаяние.

      Проснулся он затемно. Время тёмное, время холодное. Ночь непроглядная. Образы страшного кошмара мелькали перед глазами, приводя его в агонию и бред. Дышал он тяжело и шумно, пытаясь понять, за что ему это.       «Господи милостивый, прошу тебя, помилуй... Чем я повинен перед тобой? За что ты послал мне это... Прошу, помоги мне, Господи...»       Холодный пот стекал по лицу его, руки и ноги дрожали. На шее тонкая верёвка, на которой висел маленький нательный крест, вдруг ослабла... Перевязав узел, встал он со скамьи, служившей кроватью, и, надевши старую рясу свою, он вышел на улицу.       Мороз. Жгучий холод недо́бро обдал сонное лицо его. Ледяные иголки пробежались по рукам, впиваясь в каждую клеточку кожи под полотном черной рясы. Выдохнув шумно и звучно, посмотрел он на небо, словно ожидая ответа. Ночная непроглядная мгла лишь молчала глухо. Глядеть в такое небо всё равно, что крепко зажмурить глаза.       «Господи, дай мне знак какой... Не оставь раба Своего...» Но не было в небе ни знаков ни посланий. Лишь черная, глухая, непроглядная, беспробудная мгла, поглощающая тело и душу.       Когда люди что-то не понимаю, это что-то начинают они ненавидеть. И зерно ненависти прорастать стало в его душе, продирая тонкий свет души его, словно первый росток, что тянется к теплу и свету. А света не было. Лишь страх и темнота. Долго стоял он, пока мороз острой иглой пронизывал его тело. Глаза его сами собой закрылись, от холода слёзы текли по его лицу, пальцы рук уже не сгибались, а голова стала такой холодной, что, казалось, ни одна грешная мысль не посмеет явиться. - Ну, здравствуй, отшельник.       «Господи, помилуй» Резко распахнул он глаза свои. В черноте холодной ночи блестели два зелёных глаза. Знал он эти глаза, не по воле своей, не хотел он их знать и помнить. Страх вновь окутал его, что не мог он пошевелить ни ногой, ни рукой. Замер. Снова. - Всё молчишь? - тихо сказал бес, медленно надвигаясь к нему. - Да не отвечай, - засмеялся бес сам над собой, - знаю, что молчишь.       «Господи, помилуй и защити. Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое...» - Да не слышит он тебя. - прошипел бес, подходя всё ближе. - Не спасёт тебя никто. Нет его там, - показал он когтистыми пальцами в небесную мглу, - а я вот здесь. Рядом стою.       «Господи, помоги, не оставь раба Твоего. Помилуй, прости и защити» Он вновь перекрестился трижды и зажмурил глаза, в надежде, что открыв их, бес исчезнет. - Ты глазки-то свои открой, монах. - прошипел бес ему прямо в ухо.       «Сгинь. Сгинь. Сгинь.» От страха сдавило ему горло, словно удавкой. Стоял он зажмурившись и надеялся, что это всё снова лишь сон. - Куда же я сгину? - бес обвил его руками и зашипел так, что слышно было в обоих ушах. - От себя не убежишь, отшельник... Никак...       Задыхаясь открыл он глаза свои. А перед ним не было никого. Лишь заснеженный тёмный лес и черная мгла.