Шоколад с побочным эффектом

Вечер Нового года окутал город сиреневыми сумерками, превращая обычные улицы в декорации к рождественской сказке. В квартире Марка пахло хвоей, а интерьер, как и следовало ожидать, был безупречен: высокие потолки, белые стены и панорамные окна, в которых отражались огни большого города. — У тебя потрясающе. Марк, помогая снять Марине пальто, задержал руки на её плечах чуть дольше, чем того требовали приличия. Они провели вечер на диване, разделяя пиццу на двоих прямо из коробки и запивая её шампанским из тонких бокалов. Без «мысленного шума» Марина чувствовала себя странно, но это была приятная странность. Она внимательно следила за мимикой Марка: за тем, как морщится его нос, когда он смеется, как он поправляет очки, когда подбирает слова. Это была игра в угадывание чувств, которая будоражила сильнее любого волшебства. — Знаешь, — Марк поставил бокал на столик и повернулся к ней, — я всю неделю думал, что схожу с ума. Ты будто знала каждый мой шаг. И это пугало меня до чертиков, но и нравилось одновременно. И ты мне очень нравишься. Марина улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к алкоголю. Когда часы начали отбивать полночь, они вышли на балкон. Небо взорвалось сотнями разноцветных огней. Под грохот фейерверков Марк притянул её к себе, и их первый поцелуй на вкус был как сладкое шампанское. Холод быстро заставил их вернуться в тепло гостиной. Свет был приглушен, только гирлянда на елке переливалась мягким золотом. Напряжение, о котором Марина говорила на офисной парковке, наконец достигло своего пика, превращаясь в нечто совершенно иное. Марк бережно взял её за руки, рассматривая тонкие пальцы. — Какие у тебя холодные руки, — прошептал он, поднося их к своим губам. — Я забыла варежки дома, — выдохнула Марина, сокращая дистанцию. — Думая, я придумаю, как тебя согреть. Он обхватил её лицо ладонями, и в его взгляде она увидела столько нежности, сколько никогда не смогла бы расслышать даже с помощью магии. Одежда казалась лишней, мешающей этому новому проекту, который они создавали здесь и сейчас. В спальне Марка все было предельно простым: широкая кровать, льняное белье и запах чистоты. Когда его руки коснулись её кожи, Марина почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд. Это не было похоже на его обычную собранность, его прикосновения были жадными, ищущими и невероятно чуткими. Она притянула его к себе, вплетая пальцы в его волосы, которые оказались удивительно мягкими. Теперь им не нужны были слова или экстрасенсорные способности. Каждое движение, каждый вздох и приглушенный стон были понятны. В этой близости была та самая «душа», которую нашел в их проекте директор. Марк медленно опустился с ней на кровать, губы нашли её шею, оставляя цепочку горячих, влажных поцелуев, от которых кожа Марины покрылась мурашками. Его руки скользнули под её свитер, пальцы осторожно, но уверенно прошлись по спине, расстегивая застежку бюстгальтера одним ловким движением. Она выгнулась навстречу, помогая ему стянуть с себя одежду, и вот уже свитер с лифчиком упали на пол, обнажая её тело. Он замер на мгновение, глядя на неё с таким восхищением, будто видел впервые. Глаза потемнели от желания, дыхание стало тяжелым. Марина потянула его за рубашку, расстегивая пуговицы дрожащими пальцами, и когда его грудь оказалась обнаженной, она провела ладонями по коже, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. Его тело было сильным, и молило о поцелуях. Марк на мгновение отстранился, потянувшись к тумбочке у кровати. Марина наблюдала, как он достаёт из ящика презерватив, разрывает упаковку зубами. Движение быстрое, но без спешки. Его взгляд не отрывался от неё, пока он надевал его: пальцы скользнули по возбужденной плоти, медленно натягивая тонкий латекс, словно растягивая это мгновение предвкушения. Марк накрыл её собой, не давя весом, а словно обволакивая. Его губы снова нашли её, поцелуй стал глубже, страстнее, языки сплелись в медленном, томном танце. Она почувствовала, как его бедра прижались к её, как твердая плоть уперлась в неё сквозь оставшуюся ткань, вызывая волну жара внизу живота. Марина тихо застонала, пальцы впились в его плечи, оставляя легкие следы. Он оторвался от губ, спускаясь ниже, поцелуи по ключице, по груди, губы сомкнулись вокруг соска, язык кружил, дразнил, пока она не выгнулась сильнее, шепча его имя. Руки Марка тем временем скользнули вниз, стягивая с неё последние преграды, и вот она уже полностью голая под ним. Его пальцы нашли её центр, нежно, но настойчиво лаская, проникая, исследуя влажные складки, пока Марина не задрожала, прижимаясь ближе, её стоны стали громче. — Марк… пожалуйста… — выдохнула она, не в силах больше ждать. Он поднял голову, их глаза встретились. Марк быстро избавился от джинс, и когда их тела наконец соединись, это ощущалось как совершенное слияние. Он вошел в неё медленно, давая привыкнуть, заполняя полностью, и Марина обхватила его ногами. Они двигались в унисон, сначала медленно, наслаждаясь каждым толчком, каждым вздохом. Его руки гладили её бедра, спину, грудь. Темп нарастал: движения стали мощнее, быстрее. Марина чувствовала, как волны удовольствия накатывают одна за другой, тело напряглось, стоны становились громче. Губы Марка прижались к её уху, дыхание обжигало кожу. Кульминация пришла внезапно и мощно. Она закричала, выгибаясь в экстазе, тело содрогнулось в сладких спазмах, унося её в бездну блаженства. Марк последовал за ней через несколько мгновений, изливаясь в неё теплыми толчками, пока оба не обмякли, тяжело дыша. Они лежали сплетенные, потные и удовлетворенные, его рука лениво гладила её спину, а она слушала, как постепенно успокаивается его сердцебиение. В комнате было темно, только далекие отсветы фейерверков иногда раскрашивали потолок. — О чем ты сейчас думаешь? — тихо спросила она, запуская руку под одеяло и находя его ладонь. Марк крепко сжал её пальцы и прижал к своей груди. — О том, что я никогда в жизни не был так счастлив 1 января.