Серебро, которое никогда не причиняло оборотню боль

В последнее время количество ссор между Римусом и Дорой росло в геометрической прогрессии. И инициатором ссор, как ни странно, становилась именно Дора. Причина была одна: Доре казалось, что Римус её не любит.  Каждый раз всё будто по одному и тому же сценарию. Она ходит целый день угрюмая, превращаясь из непоседливой егозы в ворчливую и тихую бабульку, а к вечеру подходит к Римусу и неловко начинает разговор с просьбы обсудить то, что её беспокоит.  — Меня не покидает ощущение, что что-то не так. Я не знаю почему, я вроде умом-то понимаю, что мы поженились и все такое, значит, все хорошо. Но всё равно будто кошки скребутся на душе. - застенчиво бормочет Дора, сидя рядом с мужем, беспокойно разглядывая его лицо, словно пытаясь найти ответы. Римус на нее не смотрит. — Дора, я люблю тебя, и повторяю это уже в сотый раз. Я не понимаю, почему мы снова об этом говорим. - устало и как будто на автомате отвечает Люпин, после небольшой паузы. — Я хочу разобраться почему я это чувствую и как от этого избавиться! А ты считаешь, что я вымогаю из тебя эти слова? - возвращается импульсивная и резкая Дора, а волосы в одно мгновение становятся кирпично-красными.  И так на протяжении нескольких месяцев. Одним поздним вечером Дора сидела на диване, напротив мужа, дремавшего в кресле с книгой в руках. Нимфадора подошла к нему, забрала книгу и укрыла его пледом, мягко погладив по голове. Любимый и любящий муж, безмятежно спящий в их собственном доме. Они счастливая семья, которая возможно скоро заведет ребенка. Война окончена, Воландеморт мертв, все встало на свои места. Ссоры? Это случается у всех. Может, кризис отношений, это решаемо. Она должна быть счастлива, ведь все идеально, так? Но Тонкс была тревожным человеком. Она много думала и размышляла. Сопоставляя то, как Римус ведет себя с ней и что рассказывал Сириус про него перед смертью, после Азкабана — получаются два совершенно разных человека.  Блэк любил рассказывать о Римусе. О том, какой он волшебный, умный и вообще самый замечательный. Какой он тактильный, каким бывает ранимым, особенно перед полнолунием.  Как он любил заботиться о нем, слушать с ним Боуи, заставлять его улыбаться своими дурацкими шутками. С Дорой Люпин не любил лишних прикосновений. После смерти Сириуса он притрагивался к пластинкам с песнями Дэвида Боуи только в день рождения и день смерти Сириуса, слушал, пока Доры не было дома с бокалом огневиски. Перед полнолунием он бывал только раздраженным. Улыбался, наверно, также часто, но, проблема в том, что от этих натянутых уголков губ не чувствовалось ни капли искренности. — Что случилось? - Люпин резко проснулся и сразу схватился за подлокотник. Видимо, снился кошмар. — Ничего, милый. Пойдем спать. - девушка стояла рядом с мужем, мягко улыбаясь, погладила его по плечу. — Да, наверно. Все в порядке? Выглядишь задумчивой. - Римус накрыл своей ладонью нежную руку Нимфадоры на своем плече, обеспокоено заглядывая ей в глаза. — Да, все хорошо. Пойдем, поздно уже.  Ни у Доры, ни у Римуса уже не было сил мусолить одну и ту же проблему в очередной раз. Она чувствовала и понимала, поэтому не хотела даже пытаться затевать разговор. — Дора, поговори со мной. Что случилось? - Люпин встал и мягко притянул к себе девушку.  — Ты, вероятно, разозлишься, если услышишь… — Обещаю, что нет. Мы со всем справимся. - На самом деле, в этих словах, если и была ложь, то только та, в которую Люпин верил сам. Он действительно желал счастья себе и, прежде всего, своей возлюбленной. - Что такое?  Поглаживая девушку по спине, Римус усадил её на диван рядом с собой.  — Я знаю, что было между тобой и Сириусом. И я наконец-то поняла, почему мне все время кажется, что ты меня не любишь. - Дора запнулась, ожидая какого-либо ответа. Но Римус только молча кивнул, готовясь мысленно к следующим словам. - То, что рассказывал Сириус об отношениях с тобой не сходится с нашими отношениями в действительности.  Девушка замолчала. Затем, Римус издал смешок, прикладывая свою руку ко рту.  — Может быть, потому что Сириус был мужчиной? И всё-таки, мы были влюблены, когда учились в школе, прошло немало времени, я изменился. - Римус и вовсе рассмеялся. Затем, даже не стал дожидаться реакции Доры, вставая, чмокнул её в лоб и ушел в ванную, не намереваясь продолжать диалог.  Рммус правда не понимал, что ее не устраивало и почему она была так одержима мыслью, что он её не любит. Он сделал ей предложение, купил для них дом, дарил ей самые разные подарки, был внимателен ко всем её пожеланиям. Он даже рыдал на её коленях после смерти Сириуса, это разве не показатель? С момента как они поговорили прошла почти неделя. Теперь их общение стало более напряженным, Римус постоянно выглядел будто наэлектризованным и готовым дернуть током любого, кто подойдет, хотя обычно даже в самом ужасном своем настроении он не проявлял даже намеков на проявление активной агрессии. Доре надоело. Она слишком долго мучилась мыслью, что же было не так. И вот, по всей видимости, она напала на след.  *** Дождливый вечер пятницы. Римус зашел домой, убирая зонт.  — Я дома! - крикнул мужчина в пустоту. Свет горел, но видимо Дора была занята или просто не слышала.  Разувшись, он прошел на кухню и увидел её. Она стояла в своей пижаме, хотя обычно подобными вечерами любила надевать теплые свитера Римуса, особенно если знала, что они проведут время вместе.  — Дора?  — Я знаю, почему ты так отреагировал на то, что я тебе сказала неделю назад. Почему все это время мы почти не разговаривали. И, наконец, почему мне казалось, что ты меня не любишь. - она говорила так тихо и несвойственно Нимфадоре Тонкс, что у Римуса по спине пробежались мурашки.  — Потому что Сириус был моим лучшим другом. Мне все еще больно.  Она подняла на него взгляд, и Римус увидел, что в её глазах стояли слезы. Казалось, стоило сделать хотя бы одно неаккуратное движение, ручей рванет.  — Ты все еще его любишь. - Нимфадора смотрела Люпину прямо в глаза. У него зазвенело в ушах, а в области сердца что-то сжалось. Она права. Все это время он водил за нос не только жену, но и себя. Единственное серебро, которое никогд не причиняло ему боли — глаза Сириуса. Каждый раз, когда он смотрел на Тонкс, в груди поднималось щемящее чувство. Дора была единственным человеком кроме Сириуса, кто видел его слезы.  Он так стремился быть «нормальным» впервые в жизни, что упустил огромную деталь. Это все было не от того, что он полюбил во второй раз так искренне и нежно. Ее глаза были точно такими же, как у него. Серебро, которое никогда не причиняло ему боль — сейчас стало самой острой сталью уже окровавленного ножа, снимающего скальп, чтобы добраться до мозга. И достать из его борозд кошмарное осознание. Римус покачнулся. Он рыдал на её коленях не потому что она была особенной в его жизни, кому он действительно хотел безоговорочно доверять, в кого он бесповоротно влюблен. Он позволил себе быть слабым потому что единственный, кто был особенным в его жизни, кому он безоговорочно доверял и тот, в кого он был бесповоротно влюблен, умер. Руки, что гладили его, были не теми, что он хотел чувствовать. Он никогда показывал ярких эмоций с Тонкс, но всегда очень эмоционально относился ко всему, что касалось Сириуса. Навсегда в душе он остался романтиком, тревожным и грустным, но с Дорой он был спокойным и хладнокровным в любых ситуациях. Наверняка она даже представить себе не могла, насколько мог бы быть импульсивным Римус. После смерти Сириуса и той ночи, когда Люпин рыдал в колени Доры, он как будто тут же забыл об этом. Только его волк раз в месяц свирепствовал каждый раз, будто в последний, оставлял на теле ужасные глубокие шрамы, неистово буйствовал и выл. Волк истерил и страдал, в то время как Римус почти потерял способность чувствовать. Он думал, что делает все правильно. Тонкс так билась за его внимания, а позже и за их отношения. Ему оставалось только поддаваться ей. Она действительно хороший человек и он где-то в глубине души знал, что не заслуживает любви от нее.   Нимфадора до ужаса влюблена. Увы, счастья с этим человеком ей получить было не суждено, потому что Римус Люпин никогда не влюблялся второй раз. Он до конца жизни оставался верен своей первой и единственной любви — Сириусу Блэку.