В плену у кайфа

Мы с Лучано были у нашего друга, по имени Ларс Слоотмакерс. Когда мы под вечер с бразильцем собирались идти ко мне домой, наш милый голландец, с ехидной улыбкой на лице, протянул нам обоим по пакетику с какой-то непонятной хренью внутри, со словами: «Это желе вкусное, попробуйте потом.» Мы итак уже выпили по бокалу вина, и шли по тёмному переулку ко мне в гости, немного пошатываясь. Лучано шёл как более трезвый человек, в отличие от меня, но несмотря на это, у нас в глазах всё равно плыла какая-то рябь. Дойдя до многоэтажки, я вынул из кармана эту сомнительную хрень, и глянув на друга, сказал: — Эй, го эту хрень выпьем? Но я не был уверен, что её надо пить. Скорее, съесть, потому что эта масса и вправду напоминала желе: прозрачное и склизкое. Приняв желе, на вкус оно было.. Безвкусным. Голландец нас обманул, скотина. Но минутами позже, началась другая история...

***

Мир вокруг вращался, как заевшая пластинка, и каждый шаг по лестнице на третий этаж казался покорением Эвереста. Чёртов Ларс. Чёртова жижа в пакетике. Я чувствовал, как моя душа будто отделилась от тела, и теперь она лениво парит где-то под потолком моей прихожей, наблюдая за тем, как моя пустая оболочка сползает по косяку. — Лучано… — от несчастья, я невольно произнес имя друга. Звук собственного голоса показался мне странным, будто я говорил под водой. Я сидел на полу, вжимался затылком в прохладную стену, и всеми силами пытался заставить грёбаную комнату перестать качаться. Цвета стали какими-то хаотичными, походящие на разноцветные пиксели в телевизоре. Лучано стоял напротив, впечатавшись спиной в стену. Его смуглая кожа в полумраке коридора казалась золотистой, а эти ярко-зелёные глаза… они сейчас светились, как два изумруда в тумане. Его растрёпанные каштановые волосы показались мне очень насыщенными, и мне вдруг до смерти захотелось запустить в них пальцы, чтобы проверить — он настоящий, или это галлюцинация? В голове шумело, как в пустой ракушке. Кайф накатывал волнами: то ледяной липкий страх, то обволакивающее, тягучее тепло, которое опускалось куда-то вниз живота. Я заставил свои ноги выпрямиться. Колени подкашивались, пол уходил из-под стоп, но я, пошатываясь, сделал эти два шага. Лучано даже не двинулся. Только смотрел на меня своим затуманенным взглядом, тяжело и часто дыша. — Эй, бразилец… — прошептал я, едва не вписавшись плечом в дверной проем. Когда я подошёл вплотную к нему, жар от его тела обдал меня, как из открытой духовки. Я навалился на него, прижимая своим весом к стене. Мои ладони сами собой легли ему на плечи. Мозг окончательно отключился, оставив только ‘инстинкты‚. Гашиш это был, или какая-то другая дрянь — плевать. Единственное, что имело значение — это его рот, находящийся в паре сантиметров от моего. Я подался вперед, впиваясь в его губы резким, неловким поцелуем. Терпкий от вина привкус остался на языке. Внутри всё вспыхнуло. Возбуждение ударило в голову похлеще любого наркотика. Мне было мало просто касаться, мне нужно было вжаться в него так, чтобы между нами не осталось ни одного свободного миллиметра. Мои пальцы запутались в его растрёпанных волосах, пока я жадно, с каким-то пьяным отчаянием, продолжал его целовать, чувствуя, как он начинает отвечать мне с некой расслабленностью. В голове всё превратилось в густой, вибрирующий туман. Этот голландец точно подсунул нам что-то покрепче обычного дерьма, потому что через время стены прихожки начали медленно «плавиться», как зажжённые восковые свечки. Мой пульс бил в самые виски, и каждый этот удар отзывался в области паха невыносимой потребностью. Я смотрел на Лучано, и он казался мне единственным чётким пятном в этом плывущем мире. Его смуглая кожа на фоне моих бледных рук выглядела почти вызывающе. Я видел его расширенные зрачки, как он ловит ртом воздух, и это сводило меня с ума. Я перехватил инициативу сразу, не давая ему и шанса опомниться, хотя он и так вряд ли соображал, где верх, а где низ. — Мой... сейчас ты мой, бразилец, — прохрипел я, едва узнавая собственный голос. Я снова затянул поцелуй. Мои пальцы запутались в его волосах, заставляя отвечать на поцелуй так, как нужно мне. Кайф перемешался с возбуждением в такой коктейль, от которого подкашивались ноги, но я держался уверенно, чувствуя себя хозяином этой ситуации, этого момента и этого парня. Он что-то невнятно промычал мне в губы, его пальцы судорожно вцепились в мои плечи, пытаясь найти опору. Он плавился под моим натиском, и это чувство власти над ним пьянило сильнее любого наркотика. Держа его за затылок, я заставил его откинуть голову назад, открывая шею, и на мгновение оторвался от его губ, чтобы оставить там горячий, влажный след. Я не просто хотел его — меня буквально швыряло этой химической волной. Его изумрудный взгляд метался, зрачки сожрали почти всю радужку, и я видел в них своё отражение — такое же безумное и потерянное. Я потянул его на себя, и не разрывая контакта, волок его в сторону комнаты. Мои движения были резкими, дёрганными, но в этом состоянии я чувствовал себя уверенно, потому что наркота стёрла все личные границы. Не было больше «друга», не было «парня из Бразилии» — был только этот сгусток тепла и желания, который я должен был присвоить прямо сейчас. Оказавшись в спальне, я толкнул его на кровать, и он рухнул туда, раскинув руки, тяжело дыша и глядя на меня снизу вверх так, будто я был каким-то божеством или его личным кошмаром. Я навис сверху, упираясь коленями в матрас по обе стороны от его бёдер. Потолок медленно вращался, цвета менялись с фиолетового на ярко-оранжевый, но Лучано... Лучано был центром этой долбаной вселенной. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь... — прошептал я, беря края его футболки и бесцеремонно задирая её вверх. Я был ведущим в этом танце, и мне это дико нравилось. Я снова припал к его губам, но теперь уже жестче, требуя полного подчинения. Он выгнулся навстречу, пока его руки пробегались по моей спине. В ушах пульсировала кровь, и каждый стон Лучано, который он издавал мне в рот, подстегивал меня, заставляя действовать ещё увереннее. Сегодня в этой квартире не было места разуму — только химия, инстинкты и этот ненормальный, обжигающий ритм на двоих. Я не собирался тянуть. Терпение сдохло еще в коридоре, когда я почувствовал первый отклик его тела. Я дернул его футболку вверх, едва не треща по швам ткани, и отбросил её куда-то в темноту. Лучано тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном, а ярко-зелёные глаза следили за каждым моим движением с каким-то лихорадочным ожиданием. Я чувствовал своё полное превосходство. Наркотик убрал все тормоза, оставив только животное желание подчинять. Мои колени плотно сжали его бёдра, фиксируя на месте. Я избавился от остатков одежды — своих и его. В воздухе стоял запах пота, химии и того самого возбуждения, которое можно было резать ножом. Он был как раскалённая сталь, податливый и в то же время напряженный до предела. Я перехватил его подбородок, заставляя его запрокинуть голову, и впился зубами в его шею, чувствуя, как он содрогается подо мной. Каждый его стон подпалял мой ритм. Я был ведущим, я задавал этот темп, и мне было плевать, насколько это грубо. Я вошел в него резко, без подготовки, выбивая из него хриплый, надрывный крик. В глазах вспыхнул белый свет, реальность на мгновение рассыпалась на миллионы осколков, но я удержал её, вцепляясь в его плечи. Я двигался мощно и уверенно, чувствуя, как он выгибается подо мной, как его пальцы впиваются в мои лопатки, оставляя следы. Это не было похоже на обычный секс. Это была какая-то стихийная катастрофа, замешанная на гашише и диком желании. Я видел только его лицо, искаженное удовольствием и болью, и я не собирался его отпускать, пока мы оба не сгорим в этом бреду дотла.

***

Свет. Слишком много гребаного света. Я зажмурился так сильно, что в глазах проступили красные пятнышки. Голова не просто болела — она ощущалась как перезрелый арбуз, который вот-вот лопнет. Я попытался пошевелиться, и тело тут же напомнило о себе: мышцы ныли, а в пояснице было такое чувство, будто я вчера разгружал вагоны, причём в максимально неудобных позах. Я приоткрыл один глаз. Потолок моей спальни. Мой взгляд медленно направился на край кровати. Лучано. Уже одет. Сидит, как ни в чём не бывало, и пялится в стену. Весь стыд мира, накопленный за столетия, решил разом обрушиться на мои плечи. Я вспомнил, как прижимал его к стене в коридоре. Вспомнил, как тащил в кровать. Вспомнил... всё. И самое ужасное — я помнил, что мне это слишком нравилось. Наркотик это был или нет, но я-то был там. Я натянул одеяло до самого подбородка, чувствуя себя последним идиотом. Хотелось просто раствориться в матрасе, или провалиться на этаж ниже. — Ты проснулся, «актёр»? — голос Лучано разрезал тишину, а по моей спине пробежались мурашки. — У нас новости: Португалия в курсе нашего вчерашнего «выступления» Я замер, перестав даже дышать. — Что?.. — мой голос был удивительно тих, немного напряжен и неловок — Какая... какая еще Португалия? — Афонсу звонил, — Лучано повернул голову и посмотрел на меня. Слишком спокойно для человека, которого я вчера... ну, вы поняли. — Я ему всё сказал. Про Ларса, про «желе» и про то, что мы с тобой немного перепутали сценарии. Афонсу? Этот рациональный тип, который и так на нас смотрит, как на неразумных детей, знает, что произошло. Знает, что Марли Фрейзер под наркотой устроил «марафон» со своим лучшим другом. — Ты... ты совсем больной?! — я наконец нашел в себе силы сесть, отчаянно кутаясь в простыню, потому что чувствовать себя голым рядом с одетым Лучано было невыносимо. — Зачем ты ему это сказал?! Лучано, ты хоть понимаешь, что он теперь подумает..? Я закрыл лицо ладонями, чувствуя, как стыд сжигает изнутри. Хотелось орать, но голова отзывалась резкой болью. — Мы же друзья, — пробормотал я в ладони. — Мы же.. просто придурки, которые перебрали. Как я теперь в глаза ему смотреть буду?.. А тебе?... Боже, Лучано, скажи, что это всё ещё трип, и я сейчас проснусь. Я рискнул взглянуть на него сквозь пальцы. Он выглядел таким... нормальным. А я чувствовал себя так, будто на мне поставили клеймо «главный позор Ямайки». — Ты же понимаешь, что Ларс нас подставил? — я попытался перевести тему, лишь бы не думать о том, как мои руки..ладно, неважно что делали мои руки. — Я убью этого голландца. Клянусь, я его скормлю крокодилам, если он еще раз ко мне подойдет со своими пакетиками. Но внутри я знал: Ларс просто подтолкнул то, что и так сидело где-то глубоко. И от этого осознания было только хуже. Я уткнулся лицом в простыню, пытаясь укротить свой стыд. Но если быть до конца честным с самим собой (хотя бы сейчас, когда я прячу рожу в складках ткани), дело было не только в этой дряни, которую подсунул Ларс. Да, наркотик сорвал предохранители, но он не создал чувства из ниоткуда. Я ведь давно запал на этого бразильца. Мне нравилось как он растягивает слова, как его каштановые волосы вечно живут своей жизнью, будто он только что выбрался из шторма. Мне нравился его колючий характер и то, как он умеет смотреть — прямо в душу. Если бы внутри меня не сидело это душное, давящее желание, я бы наверное, просто вырубился в коридоре, или начал бы ловить «глюки». Но я выбрал самый «смелый» вариант. Под обострением всего, что только можно, я просто взял и сделал то, о чем боялся даже подумать на трезвую голову. И теперь я расплачиваюсь за это самым паршивым чувством на свете — стыдом. — Почему ты вообще вечно такой.. спокойный после… секса? — мой голос прозвучал глухо из-за матраса, и я не хотел поднимать голову. Мне казалось, что если я посмотрю на него, то просто сгорю на месте. Я слышал, как он слегка усмехнулся. Этот звук заставил мои внутренности сжаться. — А чего стесняться? — отозвался Лучано своим привычным, немного ленивым тоном. — Ну бывает — бывает. Что ж теперь.. У тебя же нет машины времени, вот и не жалуйся. Легко ему говорить. «Бывает». Для него это просто досадная случайность, или забавный трип, о котором можно забыть через пару дней. А я сижу замотанный в простыню, и чувствую себя так, будто с меня содрали кожу. Машины времени нет — это точно. И то, что произошло, уже не вырезать из памяти, как и те отметины на его шее, которые я сам же и оставил. «Не жалуйся», — повторил я про себя. Легко сказать.. Оливейра теперь знает. Лучано сидит рядом, и, кажется, вообще не парится. А я..я просто только что осознал, что мой самый большой секрет вырвался наружу самым позорным и неконтролируемым образом. Я всё ещё лежал неподвижно, надеясь, что если я буду достаточно долго притворяться частью кровати, реальность как-нибудь сама рассосётся. Но реальность никуда не делась — она сидела рядом в белой футболке и чёрных джинсах, совершенно спокойная, пока я медленно поджаривался на костре собственного стыда. Как мне теперь с ним общаться? Как просто «бро»? После того, что я вытворил ночью? Мои мысли ходили по кругу, превращаясь в бесконечную карусель из собственного позора.. — Эй, Марли, ты там не задохнулся ещё? — голос Лучано прозвучал совсем рядом. Я почувствовал, как матрас прогнулся и он подсел поближе. — Кончай косплеить привидение. Мы оба облажались, оба были в неадеквате. Ларс — урод, это мы выяснили. Но ты-то чего так грузишься? — Тебе легко говорить.. — пробурчал я, всё-таки приподнимаясь на локтях, но продолжая кутаться в одеяло, как в кокон. — Ты вон какой...непробиваемый. А я...я вообще-то не планировал портить нашу дружбу такой хернёй. — Испортить? — Лучано приподнял бровь. — Ты серьезно думаешь, что после всего, через что мы прошли за эти годы, пара часов «не того акта» что-то разрушит? Ты вчера был...ну, скажем так, крайне убедителен в своей роли актива. Но если тебе от этого станет легче, — добавил он, уже серьезнее — я не собираюсь завтра бегать по улице и кричать об этом. Афонсу — это отдельная тема, он просто попал под горячую руку, пусть помучается. А между нами... Марли, просто выдохни. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то предательски ёкает. Он был таким спокойным, таким... своим. И это почему-то пугало меня больше всего. — Ладно.. — выдохнул я, наконец отбрасывая одеяло и начиная искать свои боксеры на полу. — Но если ты еще раз решишь выпить какую-то дрянь от Ларса, я тебя сам придушу. До того, как на тебя подействует наркотик. — Договорились. — Лучано спрыгнул с кровати и направился к двери. — Вставай давай, агрессор. Надо хоть кофе выпить, а то у меня чувство, что мой мозг до сих пор на третьем этаже лестницы валяется. Я смотрел ему в спину, пока он выходил из комнаты, и поймал себя на мысли, что несмотря на весь стыд и похмелье, я бы не отказался повторить...но, может, в следующий раз хотя бы без участия Ларса и его очень вкусных желе. Каждый наклон отдавался непривычной болью в теле. В голове всё ещё крутились слова Лучано: «крайне убедителен». Чёрт бы его побрал с его прямолинейностью. Когда я зашёл на кухню, Лучано уже во всю хозяйничал у кофемашины. Сглотнув, я почувствовал, как к горлу подступил ком — то ли от похмелья, то ли от странного осознания, что этот парень теперь знает обо мне больше, чем кто-либо другой. — На, пей. — Лучано обернулся и протянул мне кружку. — Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Причём дважды. — Очень смешно, — огрызнулся я, забирая кофе. — Ты сам-то...нормально? Я сел за стол, стараясь не смотреть на него в упор. Лучано прислонился к столешнице, попивая свой кофе, и глядя на меня с этой своей невыносимой бразильской искоркой в глазах. — Если ты про «физику», то поясница передаёт тебе пламенный привет, Фрейзер. — он усмехнулся, и я едва не подавился напитком. — У тебя тяжёлая рука, ты в курсе? Но вообще… жить буду. А вот ты, кажется, сейчас в обморок упадёшь от собственного стыда. Расслабься, Марли. Это был просто… очень странный вечер. — Просто странный вечер? — я поднял на него глаза. — Лу, мы перешли черту. Мы не просто «напились», мы… — я запнулся, подбирая слова. — Мы сделали то, после чего люди обычно либо перестают общаться, либо… — Либо что? — он прищурился. — Либо начинают встречаться? В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в гостиной. Я замер с кружкой у губ. — Я..не это имел в виду... — проговорил я, а сердце тем временем, значительно ускорило бег. — А зря. — Лучано поставил свою кружку в раковину и подойдя к столу, он оперся об него, глядя мне прямо в лицо. — Знаешь, Марли, гашиш не заставляет людей делать то, чего они совсем не хотят. Он просто убирает страх. Так что давай признаем: мы оба этого хотели. Просто ты — трус, которому нужен был допинг от Ларса, чтобы наконец-то перестать строить из себя «просто бро». Я сидел, вцепившись в кружку, и чувствовал, как остатки моей защиты рушатся. Он был прав. На все сто процентов прав. — И что теперь? — спросил я, глядя в свой кофе. — Теперь, когда ты всё выложил Афонсу, и мы оба знаем правду? — А теперь, — Лучано потянулся и бесцеремонно потрепал меня по волосам, — ты допиваешь свой кофе, мы идём в душ — по отдельности, Фрейзер, по отдельности! — И думаем, как нам не убить Ларса при следующей встрече. А Афонсу…он пусть переваривает. Ему полезно. Он направился к выходу из кухни, но в дверях обернулся. — И кстати… если захочешь повторить на трезвую голову — просто скажи. Без пакетиков. И Лучано ушёл, оставив меня один на один с остывающим кофе и оглушительным осознанием того, что он только что сделал мой день еще более безумным, чем эта ночь. Я прикрыл глаза, а уголки моих губ сами собой ползли вверх. Я определённо придурок. Но, кажется, не единственный в этой квартире.