Разнообразие нового года

Комнату освещал приглушенный свет из окна, на сундуках уже лежала приготовленная к завтрашнему дню праздничная одежда. Марьям сидела на ковре, с интересом наблюдая за Хасаном и Аделей, одной рукой качая колыбель, в которой спал Аслан, изредка ворочаясь из стороны в сторону, а свободной рукой проводя по рисунку на ковре. Всю последнюю неделю Аделя ставила себе задачу научить играть в альчики Хасана. Да так, чтобы он смог обыграть Камиля: — Еще раз, смотри, запоминай, — строгим голосом сказала Аделя и начала ловко подбрасывать и собирать сделанные специально для игры бараньи косточки. Правда, она совсем не обращала внимание смотрит ли ее младший брат или нет. — Дада вместе с Камилем уезжает! — крик Хасана отвлек Аделю от методичного перебирания косточек, она в этот же момент, вскочила и подбежала к окну.  И вправду: отец забрался на таранатас, Камиль, гордо державший сумку с бумагами, подавал шинель отцу. Тот же помог ему забраться внутрь, взялся за вожжи, встряхнув ими, и цокнул языком, отчего конь резво пошел рысью. Под его копытами снег на припорошенной дороге разлетался в стороны. На снегу меж проталин оставалась колея от колес повозки, а стук копыт начал удаляться. Аделю охватила ярость: "Да как он смеет? Камиль же специально стоит с таким гордым видом! Знает же, что я вижу!" Она ринулась с места, пальцы ног привычно зарывались в ворс ковра при беге. Проводя рукой по мягкому рисунку и на стене, Аделя, добежав до лестницы, стала перепрыгивать со ступеньки на ступеньку, хоть делала она это и не так ловко, как Камиль.  Жгучая обида заполнила сердце, а на глазах наворачивались слезы от несправедливости. Мысли в голове менялсь одна за другой: "Почему он, а не я? Подумаешь, что он старший, может, я тоже хочу ездить с отцом?"  Когда Аделя попала на первый этаж, она пробежала из сеней прямиком на кухню. Ворвашись туда, девочка закричала: — Аба! — мама даже не вздрогнула от пронзительного крика. Аделя подумала, что она никогда не сможет привыкнуть к плачу Аслана, капризам Марьям, крикам Хасана и гордому тону Камиля, как это сделала мама. — Что такое, неша? — ласковое обращение поумерило пыл Адели.  Она только сейчас заметила, что происходит на кухне. В углу, в тандыре потрескивали полена, а внутри запекались лепешки. У Адели потекли слюнки, как только она представила, что завтра будет есть чуду с творогом, как зелень во рту будет отдавать пряной свежестью, как она будет макать его в шурпу, которая варилась в казане, над печкой, отдавая запахом приправ на всю кухню. На столе лежало еще не раскатанное тесто для хинкала, присыпанное мукой, которое по видимости мама позже накроет тканью до завтра.  — Аделя, подойди сюда, — руки матери, испачканные в муке, умело раскатывали тесто. — Прекращай, ты же знаешь, что обида на кухне делает еду невкусной? Тебе не стоит злиться на Камиля. Я знаю, что тебе тоже хочется посмотреть что они там делают, но отец хочет вырастить из него достойного мужчину. Это же их работа: защищать нас, смотреть вдаль и искать новые возможности для семьи. Поэтому дада постоянно берет его с собой, чтобы Камиль знал какого это — быть старшим в семье, — мама замолчала на несколько секунд, но чуть погодя продолжила:  — Ты — моя правая рука, без тебя я не справлюсь ни с беспокойным сном Аслана, ни с плачущей Марьям, ни с тестом для для хинкала. Посмотри, видишь? — Аделя подошла к столу поближе и присмотрелась к тесту, но не заметила ничего необычного. — Липнет, насыпь муки, — послушав маму, она взяла в руку горстку муки и равномерно присыпала тесто сверху, — поэтому я тебя и учу всему, потому что наша с тобой работа — поддерживать тепло и уют дома, чтобы когда они вернулись домой уставшие и замерзшие, мы накормили их горячей шурпой и ты расстелила постель для Камиля и отца. Это большое счастье — вернуться в теплый дом к родным, ведь у кого-то этого счастья нет.  Закончив свой монолог, мама погладила Аделю по голове, все еще испачканной в муке рукой, от чего платок немного сбился в сторону, но она тут же вернула его на место. — Посмотри, как там чурчхела, не слишком ли твердая? Я специально сделала побольше твоих любимых с тутовником и гранатом. — Аделя притащила к очагу табурет, сняла с перекладины верёвки с чурчхелой и принялась щупать их. На ощупь она была упругая, маслянистая и неровная из-за орехов внутри. Закончив её трогать, она заговорила:  — В самый раз. А когда мы будем её есть? — Аделя с трудом смогла удержаться и не попробовать одну из них. — Завтра, все завтра. Лучше иди сюда, я тебе дам кое-что. — послушав маму девочка подошла к ней, и та протянула деревянную миску с зернами граната. Мама сама в процессе готовки иногда ела их как перекус. — Возьми, поешь, если хочешь на улице посиди, но только оденься, — строго наказала мать.  Аделя надела поверх рубахи шерстяное платье с длинными рукавами, сверху накинула душегрейку, на ноги натянула плотные шаровары, уже в сенях обула сапоги и поверх легкого платка повязала еще один — шерстяной. Она, держа в руках миску, отворила дверь и вышла во двор. Обычно шумный и суетливый, сейчас он казался необычайно тихим — Хасан скорее всего на втором этаже болтает о чем-то Марьям, а Аслан тихо посапывает колыбельке.  Пройдя мимо хлева, из которого всегда шёл характерный запах скотины, (поэтому девочке там никогда не нравилось находиться) мимо колодца, к которому вела протоптанная дорожка и летнего тандыра, она вышла за каменный забор и уселась на скамейку перед ним.  Беря по одному зернышку, играя с ним и закидывая в рот, пока родители не видят, Аделя услышала приглушенное и бархатистое бренчание чугура. Это их сосед — дедушка Рашид. Уже пожилой, весь седой он сидел у себя во дворе и напевал, сочиняя на ходу мелодию. Его песни все получались такими медленными, тоскующими и взывающими. Казалось, что своим пением он постоянно разговаривает с природой, вспоминает все былое и оплакивает ушедших. Но сейчас эта мелодия напомнила Аделе о завтрашнем празднике, и она вновь вернулась к мыслям предстоящем веселье. Как утром они пойдут на службу в церковь, как после придя домой, накроют праздничный стол, придут гости, сначала папины сослуживцы: Сергей Фёродович и.. Василий Алексен.. Алексан... Аделя никак не могла запомнить как же их зовут, но мама говорит, что обязательно нужно называть их полные имена, иначе это сочтут за неуважение. После придёт Александр Васильевич — (правда его фамилию она тоже никак не запомнить Виш... или Веш...) врач, который часто рассказывает про своего сына, мечтающего стать врачом и про племянника Игоря, который делает успехи в арифметике. Аделе никогда не нравилась арифметика, ей больше по душе учиться вышивать у мамы.  Уже днем приедет дядя Али вместе со своей женой Зухрой, и они обязательно привезут подарки. Аделя надеялась, что тетя Зухра не забыла, что девочка хотела получить в подарок какое-нибудь украшение. Приедет и тетя Аминат, мамина сестра, и ее муж дядя Расул, она и мама будут вместе танцевать, а дядя Расул будет играть на тамуре. Предавшись размышлениям и предвкушая предстоящий праздник, Аделя засмотрелась на пейзаж: заснеженные крыши других домов спускались вниз по склону, соседские мальчики гонялись друг за другом, мужчина заехал к себе во двор на своём осле, а горы, полностью покрытые снегом, ухолили вдаль.  — Аделя! Сколько ты уже там сидишь, замерзнешь же! Зайди в дом, мне твоя помощь нужна.