Разнообразие нового года

Ярмарка на Манежной площади была в самом разгаре. Из темноты переулка, через который они планировали пробраться в гущу событий, ребята увидели торговые ряды, (в каждой лавке хозяин активно жестикулировал и показывал покупателям свои товары) уличных музыкантов, которые создавали праздничное настроение и городовых, охранявших ярмарку от беспорядков. Первым голос подал Артём: — Пойдемте скорее, у нас и так мало времени. — Каждый из них смог ненадолго вырваться из привычной жизни в праздничную суету. Артём совсем на чуть-чуть отпросился у матери прогуляться по ярмарке, пока она проводила последний урок музыки. Аделя и Камиль сослались на предлог "пойти гулять с племянником Александра Васильевича, имея в виду Игоря. Самого же Игоря отпустили с наставлением держаться своих одноклассников: Камиля и Артёма. Илона должна была пойти на вечернюю службу в церковь, но по пути свернула за угол, и пробежав пару дворов оказалась уже оказалась в компании своих друзей. Паша пошел по поручению переплетчика Петра Михайловича, с которым жил, купить на ярмарке новых материалов. Только Нину отец без проблем отпустил повеселиться на гуляньях, так как знал и про ее друзей, и про свободный нрав, и про то, что если не отпустит, она сама найдёт возможность улизнуть.   Раньше у ребят была возможность встретиться только в библиотеке, но сегодня они смогли в преддверии нового года отправиться на ярмарку. Игорь приподнялся на носочках и, выглянув из-за спины Артёма, сказал:  — Там не спрашивают, — поманив ребят за собой он шагнул в праздничную суету. Пройдя мимо городовых, которые не обратили на них должного внимания, что не могло не обрадовать (а то как же они переживали, что их заметят и расскажут все родителям) дети вошли в глубь торговых рядов. Со всех сторон доносился шум: кто-то спорил, кто-то смеялся заливистым смехом, а кто-то присвистывал в такт мелодии уличных музыкантов. Взрыв фейерверков заглушал разговоры людей. Запахло керосиновыми лампами, пряниками, порохом, мёдом, корицей, имбирем, и взору предстали бесконечно тянущиеся ряды: конченая рыба и свиные окорока в одном, круглые головки сыра и творог в другом, сушёные травы, моченные яблоки, а дальше и разглядеть было нельзя. Все это слилось в один калейдоскоп. Подойдя к лавке с пряниками, продавец обратился к их компании:  — Тульские пряники, ребята! Не хотите отведать? — он демонстративно провел рукой по прилавку.  — А давайте! — воскликнула Нина, снимая варежки, чтобы достать деньги.  Она расплатилась за Пашу, которому хозяин дал денег только на материалы, и за Илону, у которой вообще их не было. Камиль купил для себя и своей сестры по прянику, его примеру последовал Игорь.  Ребята шли мимо лавок с молоком и сыром, пока наконец-то не добрались до хозяйственного ряда. Все так и пестрило: посуда, расписанная различными яркими орнаментами, привезенная из разных регионов, от которой невозможно было отвести взгляд. Медные кувшины, самовары и ложки. Пока они шли по улице в свете фонарей и жевали пряники на ходу, от чего те крошились на снег, Паша, словно вспомнив нечто важное, быстро запихнул остатки сладости себе в рот, а после заговорил с набитым ртом:  — Мне еще надо бы зайти к Федору Иванычу за бумагой и прикупить обрезки кожи, — их компания, не могла ему возразить и изменила направление из шумной части ярмарки в тихую и деловитую, куда ходили обычно ремесленики. Подойдя к нужной палатке, Паша поздоровался и оставил ребят позади пока о чем-то говорил с продавцом.  Вернулся он уже сворачивая обрезки кожи и закатывая их бичевкой, а подмышкой держа папку с небольшо стойкой бумаги. Он засунул свои покупки себе в сумку, перекинутую через плечо и принялся рассказывать:  — Петр Михайлович велел купить мне кожи и бумаги, потому что он взялся за подарочное издание какой-то книги, и они ему нужны для перелёта. Я пока не сильно в этом разбираюсь, мастер доверяет мне только подготовительные работы и обрезку кожи иногда. — Так он с книгами работает? — с интересом воскликнула Нина, — мой отец постоянно про книги без умолку говорит или приводит в дом своих коллег и они вместе о чем-то рассуждают. Он же у меня профессор литературы.  Илона в ответ на их диалог досадливо вздонхула:  — А мне батюшка такого вольнодумства не позволяет, он же закон божий преподаёт. — Игорь, Камиль и Артём разом поежились от его упоминания, они и представить не могли, чтобы такие же уроки проводились и у них дома. Строгие наказы преследуют Илону не только дома, но и во вне, в ее голове сидят нравоучения отца: "Дитя моё, мир полон зла, не дай ему запятнать себя греховными помыслами". Она часто завидовала Нине, Аделе и всем остальным за их возможность так одеваться: носить не тусклую шубку, а яркую шаль или модное зимнее платье, жизнерадостно себя вести, не боясь очернить репутацию семьи.  Из размышлений ее выдернул голос Артёма: он подумал, что не стоит портить Илоне праздник размышлениями о доме: — Вот моя матушка музыку преподает, я раньше тоже хотел научиться играть на скрипке, но понял, что это все не для меня. Это дело какой-нибудь девчонки. Я хочу стать офицером, — он произнес эти слова с мечтательным взглядом, устремленным вдаль. Неважно, что в душе Артёму хотелось и играть, и рисовать, ведь копейка в кармане в будущем была ему важнее, чем сиюминутные желания. Чуть погодя, он заговорил:  — Мы ведь так и правда все гулянья пропустим! Ещё по дороге наговоримся! – Артем ускорил шаг, ребята поспешили за ним, и они вновь оказались в центре праздничной суеты. Прислонившись к столбу, отставной солдат играл на балалайке лихую солдатскую песню. Вокруг него собрался народ: кто-то изредка подпевал или притоптывал ногой в такт мелодии, кто-то, бросив пару монет в шапку, отправлялся дальше по своим делам. В центре стояли дети и завороженно смотрели на игру солдата. Но ребятам было не до представлений, и Артём, хоть и тоже засмотревшись на его игру, опомнился и одернул ребят, как бы говоря: "Не время глазеть на него". Проходя по диковинному ряду, у них разбегались глаза от изобилия ярких красок и множества игрушек: глиняные животные, тряпичные куклы, матрёшки. Каждую хотелось заполучить себе, но им пришлось, сворачивая шеи, пройти мимо. Паша решил снова завести разговор, чтобы разрядить обстановку:  Пройдя пару лавок, Игорь вновь заговорил, обращаясь к Паше:  — А вы, — показывая на Аделю и Камиля, — я так понял, что вы приехали сюда совсем недавно?  — Наш отец получил повышение и его отправили по службе в Москву, — коротко ответил Камиль.  — Да, поэтому мы давно знакомы с Игорем, — более живо добавила Аделя. — Как это "поэтому"? — возразил Игорь, — мы познакомились, потому что наши отцы вместе служили. Мой отец же служил на Кавказе врачом, там они и познакомились.  — Да, да, да, я не так объяснила, — быстро затароторила Аделя. Паша кивнул с пониманием на это объяснение.  Пройдя пару лавок, Игорь вновь заговорил, обращаясь к Паше:  — Жалко, что мы не можем чаще с тобой видеться из-за того что.. да.. — ему стало довольно неловко, вдруг он поднял тему, которую не стоило затрагивать? Он не знал, было ли в тягость Паше осознавать, что Петр Михайлович взял его к себе еще в будучи младенцем из приюта.  Но судя по его виду, Пашу это не волновало. Или, по крайней мере, так казалось на первый взгляд? Мальчишка кивнул, понимая, что имеет в виду Игорь. — Может быть, когда я стану постарше, он будет меня отпускать чаще.  Их разговор иссяк также быстро как и начался. Каждый попытался вернуться к ощущению праздника, разглядывая, проходящих мимо людей. Так ребята дошли до шарманщика. Их интересовал не сам музыкант, а карусель позади него: на платформе крутились и подпрыгивали в такт шарманке яркие, разукрашенные, деревянные лошадки и лодочки, внутри сидящие дети кричали и визжали от восторга. Нина подбежала первой, но затормозила и обернулась, вспомнив, что у Илоны с Пашей мелочи нет. Она твёрдо решила, что во что бы то ни стало уговорит их прокатиться, ведь для нее это не проблема: — Илона, Паша, я знаю, что вы будете отказываться, но один раз! — она посмотрела на них своими жалостливыми глазами, — это для меня пустяк. Сегодня ведь канун Нового Года! Праздник же! Повеселитесь, хотя бы сегодня! — На ее уговоры Паша фыркнул, а Илона смущённо отвела взгляд, но под ее напором в конце концов ребята согласились.  — По пятаку с каждого! — стараясь перекричать шум толпы рявкнул мужик у ограды.  Нина заплатив за Пашу и Илону, провела их за собой под руки. Камиль вложил мужчине монеты в руку зашел вместе с Аделей внутрь, а Игорь вместе с Артёмом прошли следом за ними.  Илона, смущённо сидя на своём, коне глазела на толпу детей, завороженно наблюдающих по ту сторону ограды. Ей было очень непривычно кататься на карусели, ведь она давно об этом мечтала, но смех без причины, как говорит батюшка, признак дурачины. Артем сидел вместе с Ниной в одной лодке, и вместе они заливались смехом от каждого "прыжка" карусели. Аделя и Камиль вцепились в своих лошадей и радостно завизжали от восторга, казалось еще чуть чуть и они перекричат мелодию шарманщика. Паша сидел вместе с Игорем в одной лодке, одной рукой он прижимая к себе сумку с покупками, чтобы она не выпала, а другой держась за бортики, он мечтательно разглядывал городскую суету, которая рябила перед глазами; люди смазались в одно яркое пятно: их голоса, смех, музыка, все слилось в одно ощущение приближающегося Нового Года. Игорь же, на миг закрыв глаза и почувствовав ветер, бьющий в лицо, представлял себе, как он придет домой, родители будут спрашивать у него как все прошло, они с семьей будут зажигать бенгальские огни, как запах хвои на елке заполнил весь дом...  Но из размышлений его вывел скрип останавливавшейся карусели, и ребятам пришлось встать со своих мест. У мальчика закружилась голова, но ему уже давно не было так весело и уютно, как в этой компании. Домой он уже шёл предвкушая семейное застолье и радость от подарков.