К чему иногда приводит месть...

      Выйдя из казино, JK и мистер Ли сели в подъехавшую машину, где Чон рыкнул: — Рассказывай!       Мистер Ли, вздрогнув, начал объяснять ситуацию: — Нападавшие узнали о поставке оружия от кого-то из своих людей в порту. Когда сухогруз пришел в доки, товара уже не было на борту, остались лишь следы борьбы и несколько раненых членов экипажа. Они с трудом смогли довести судно до порта.       Слушая доклад начальника охраны, JK чувствовал, как ярость и злость медленно его затапливают. Когда Ли закончил, Чон, не сдержавшись, ударил по сиденью. — Найти их! Соберите всех, переройте весь порт, но найдите мне, блядь, каждую тварь, которая посмела...       Он выдохнул, прикрыл глаза и уже спокойнее продолжил. — Проверьте видеозаписи, используйте все ресурсы, наизнанку всё выверните, но найдите, откуда идёт утечка информации, и перекройте её! — и, сверкнув черным обсидиановым взглядом, рыкнул водителю: — К Феликсу.       Устало вздохнув, он откинул голову на подголовник и, прикрыв глаза, начал вспоминать, с чего все началось.

Flashback

      Отец растил их с Хосоком не как детей. До пяти лет Чонгуком занимались няньки и старший брат. Мамы не стало, когда младшему из Чонов исполнилось всего два года. С детства они знали, что слова имеют цену — за пустые обещания били; доверие — роскошь, которую нельзя раздавать даром; боль — не катастрофа, а часть работы. Их отец, Чон Джихан, никогда их не обнимал, зато учил: читать лица («смотри в глаза, а не на рот»), держать нож («если достал — используй»), молчать («язык — твой враг»).       Когда Чонгуку было семь, он впервые увидел, как ломают пальцы. В десять — как закапывают тело. Тогда он узнал, что старший брат сломался и отказался быть преемником отца. Клан не мог остаться без наследника, и за младшего взялись вплотную. Ему было двенадцать, когда он получил «испытательное задание»: передать пакет с пистолетом. Гук не стал спрашивать, для кого, он уже тогда усвоил: вопросы — для слабых.       В школе Чон был «тихим отличником», а дома — учеником отца, главы клана. Двойная жизнь научила главному: правда — это то, во что верят. Отец преподнес несколько важных жизненных уроков: предательство — лучший учитель ( дядя, которого Чонгук любил, оказался «крысой». И Джихан заставил парня присутствовать при «разговоре». После Гук спросил у отца: «Почему ты не убил его сразу?», а отец тогда усмехнулся и ответил: «Чтобы ты запомнил запах страха и не боялся смотреть ему в глаза»).       Со временем Гук принял несколько истин: Сила в контроле. В шестнадцать лет он проиграл драку, на что отец ему сказал: «Ты не слаб, ты рассеян». И следующие полгода JK тренировался с закрытыми глазами — чтобы чувствовать противника. Деньги не цель, — однажды он заработал крупную сумму, а отец швырнул их в огонь камина со словами: «Эти бумажки просто пыль, власть — вот валюта!» В восемнадцать Чону пришлось впервые убить. Не из мести или из ярости — по расчету. Человек мешал сделке, он убил его выстрелом в затылок. После этого Гука рвало три часа, а Чон-старший наблюдал. Когда младший отдышался, он, похлопав того по спине, произнес: « Теперь, JK, ты не мальчик, а мужчина, но, увы, пока не лидер. Почему? Потому что лидер не дрожит после убийства, он его планирует как бизнес. Мозг — твой самый ценный ресурс, умей его правильно использовать».              Отец преподал несколько важных уроков: учил стрелять, но говорил при этом: « Пистолет для слабаков, умный убивает словами.»; требовал жестокости, но добавлял: « Не наслаждайся болью — это путь в безумие»; запрещал эмоции, но однажды прошептал: « Если полюбишь — береги. Это единственное, что нельзя купить».       На пути к власти глава озвучил три важных правила. Не верить родству и дружбе: бывший лучший друг JK пытался подставить его, чтобы занять "тёплое" место. Чон узнал об этом за неделю и не стал убивать — заставил его самого признаться перед кланом, унижение хуже пули; создавать долги: Чон спасал людей, которых потом использовал ( один стал его шпионом в полиции, другой — отравил конкурента); «благодарность» — цепной пес, которого нужно кормить; менять правила: когда JK стал главой после гибели отца на разборках, он отменил «кровную месть», теперь за смерть платят деньгами — клану выгоднее жить, чем мстить.       Выбрав этот жизненный путь, Чон понял, что он не только приобрел, но и потерял... Из друзей остался только Феликс, который не испугался. Те, кто называл братом — теперь кланялись и присмыкались перед ним, те, кто мог бы стать другом — боялись и тихо ненавидели (его за силу, себя за малодушие и слабость) ; сон — по началу каждую ночь приходилось просчитывать угрозы ( кто ждет нападения от клана?); право на слабость — однажды Чонгук плакал над могилой матери, а на следующий день по клану пошел слух о его «неуравновешенности». Пришлось показательно жестоко казнить троих, чтобы остановить сплетни.       Но были и приобретения: абсолютный контроль ( его приказы не обсуждались, его решения — это закон); страх — как щит ( люди не пытались его обмануть, они боялись даже думать об этом); пока клан жив — его глава бессмертен ( даже если JK убьют, его воля будет править еще годы).       Правда, которую никто не хочет слышать: власть — это не деньги и не роскошь. Власть — это одиночество, где один всегда на вершине скалы, а каждый её выступ под ним может стать предательством. Чонгук не гордился тем, что сделал, но и не жалел. Потому что если бы он не стал хищником, его бы сожрали. И да, он прекрасно понимает: однажды пуля найдет и его. Но когда это случится, мир вздрогнет. Потому что даже мертвый, он будет диктовать свои правила.

***

      Так, вспоминая детство и юность, Чонгук не заметил, как машина подъехала к дому Феликса. Мистер Ли первым вышел из машины и осмотрел периметр. Не заметив никакой угрозы, он открыл заднюю дверь машины и дождался, пока выйдет господин Чон. — Подождите меня тут, после поедем в порт.       Сказав это начальнику охраны, Гук размял затекшую от нервного напряжения шею и, встряхнув головой, двинулся в сторону двери. Нажав на звонок, он посмотрел в камеру домофона и улыбнулся. Он знал, что Ликс уже увидел его и спешит открыть. Дверь распахнулась, и в проеме показался друг, сияя улыбкой. — Гук~ии, наконец-то добрался до меня, старый ты чертяка!       Ли обнял Чонгука, сразу же затаскивая его в дом. — Ликс, ты меня задушишь, — сквозь смех прохрипел Гук. — Проходи, будешь что-нибудь? — Нет, спасибо. Мне еще ехать в порт, — выражение лица Чона резко стало хмурым. — Так, блять, давай выкладывай. Судя по твоей злой и недовольной физиономии, произошло действительно что-то охуеть какое серьезное, — он в один момент стал серьезным. — Расскажи дядюшке Ликсу, он на правах старого друга постарается тебе помочь.       JK улыбнулся на такие слова и слегка ударил друга кулаком в плечо. — Тоже мне, блядь, дядюшка! — Ауч, нахуя сразу драться-то?       Феликс отошел в сторону и, став серьезным, спросил: — Так что, все-таки, случилось, Чонгук? Ты по телефону сказал, что нужна моя помощь. — У нас кто-то спер большую партию оружия, сделано все так чисто, что я ума не приложу, кто это. Известно только, что утечка шла от кого-то из порта, а кто крыса, я пока не знаю. Поэтому мне и нужна твоя помощь как хакера. Я знаю, что ты сможешь нарыть неоспоримые доказательства, у тебя чуйка, как у ищейки.       Потирая подбородок, Lix задумался. Он, внимательно выслушав Чона, задал несколько уточняющих вопросов: — Партию увели в порту из доков, или она не дошла даже до корабля? — Увели посреди океана, уже с сухогруза. Пострадал экипаж судна, но выжившие ничего толкового рассказать не могут. Нападавшие были в масках, единственная зацепка — они азиаты, хоть и говорили не на корейском, — Чон говорил задумчиво. — Если это триада или якудза, то понять не могу, где я им перешел дорогу? У нас вроде как договоренность, что мы не лезем друг к другу. — На самом корабле были камеры? Те, что в порту, я проверю на всякий случай, но не уверен, что нам это что-то даст. Если есть на корабле, я изучу записи. От них должно быть больше пользы.       Гук снова начал закипать от ярости. Ведь то, что партию так легко смогли увести из-под носа, говорило лишь о том, что крыса где-то близко к нему. Либо это кто-то из конкурентов. — Думаю, чуть позже я свяжусь с китайцами и японцами. Попробую пробить, знают они что-то или нет, — Гук все больше мрачнел. — В наших кругах все знают о моей чуйке на пиздеж, так что наебать будет довольно сложно.       Феликс снова задумчиво потер подбородок и произнес: — Ты же понимаешь, что если триада или якудза решили залезть на твою территорию, то они ничего не скажут. Либо это будет ебучим объявлением войны, которая сейчас нахуй никому не нужна. Федералы не дремлют, им только дай повод. Да и «наши коллеги», — Ликс, усмехнувшись, пальцами показал кавычки, — не останутся в сторонке и начнут передел сфер влияния.       Чон хмуро смотрел на Феликса и понимал, что тот прав. — Лично я думаю, что это либо какие-то мелкие банды пытаются урвать себе кусок, либо кто-то из твоего круга пытается тебя подставить и похерить твою репутацию. Тут выбор не особо богат. — Думаю, ты прав. Но мне нужны доказательства, и веские, — JK хмуро посмотрел в окно. — Без них я не могу никому ничего предъявить. И меня это, пиздец как, бесит. Крыса рядом, а я еще ее не вычислил. — JK, дай мне десять часов. Все, что возможно, я найду и скину тебе.       Феликс подошел к Гуку и похлопал его по плечу. — Держись, дружище. Мы решим эту проблему, не впервой. — Но это еще не все, — лицо Гука немного просветлело, глаза прищурились и хитро свернули. — У меня к тебе есть просьба и личного характера.       Феликс расплылся в довольной улыбочке и начал строить рожицы, чтобы хоть немного поднять другу настроение. — В общем, мне нужно найти человека, но о нем у меня никакой инфы нет. Только могу описать его охуенную внешность и, возможно, видео с камер наблюдения. Хотя в последнем я не уверен, там было темновато. — Интересно, кто же смог так сильно смутить и привлечь нашего грозного Чон Чонгука, что он застеснялся подойти и познакомиться?       Ликс от нетерпения потирал руки и все так же хитро улыбался. — Не неси чушь, — Чон немного покраснел от смущения, настолько непривычно ему была эта ситуация. — Я просто не успел к нему подойти, его позвали, и он убежал. А меня отвлек звонок. — Хорошо, хорошо. Не злись, Гук~и, я же шучу. Ну выкладывай, что ты знаешь об этом таинственном красавчике? — Откуда ты знаешь, что он красавчик? Я еще ничего тебе не говорил.       Чон все больше чувствовал себя неловко. На него это было так не похоже, обычно он сразу действовал и добивался внимания понравившегося человека по щелчку пальцев. А тут... — Зная тебя и твой избирательный вкус на партнеров, несложно догадаться, какой он.       Ли заметил смущение друга и не стал еще больше его подъебывать. Просто внимательно выслушал рассказ Гука о том, как он случайно заметил уборщика, танцующего со шваброй и напевающего песню, играющую в плеере через наушники. Записав на бумагу примерное время, когда это было, Феликс поднял голову и, улыбаясь, пообещал Чону: — Я попытаюсь найти его, но ты же понимаешь, что вводных данных мало. В первую очередь я сейчас займусь нашей главной проблемой и поиском ебаной крысы, что подставляет тебя. А параллельно буду искать твоего охуенного красавчика. — Сообщи, как что-то нароешь. Буду ждать от тебя весточки.       Парни обнялись и пожали друг другу руки на прощание, и JK отправился в порт. Ему нужно переговорить с пострадавшим экипажем самому. А Lix отправился рыться в видеозаписях с камер и искать зацепки.