Я и он

Я спокоен. Осознание этого пришло ко мне внезапно, ударило под дых, выбивая из легких кислород, и одновременно погладило по голове, вызывая смешанные эмоции. Я счастлив. Эта мысль пронзила насквозь, и улыбка сама вспыхнула на губах. Я влюблен. Бух… Сердце ударилось о рёбра, и я жадно втянул прохладный воздух, растворяясь в необычных чувствах. Мы сидели в гостиной, на диванчике, и молчали. Никто не говорил ни слова, но тишина эта не была гнетущей и давящей, наоборот, — необходимой. Вару опустил голову на моё плечо, посильнее укутался в плед и неотрывно смотрел в книгу, которую я купил ему вчера, когда мы ходили по вечернему городу, покупая подарки родственникам и друзьям. Мы проходили мимо большого книжного магазина, и Вару так посмотрел на него, что я просто не смог пройти мимо.       — Не хочешь зайти? — спросил я, взглядом указав на книжный.       — Хочу, — в голосе Вару послышались радостные нотки. И мы пошли. Я, впрочем, не люблю читать и книги в руки беру редко: если нужно узнать что-то для работы или Вару попросил почитать с ним по ролям. Зато мой парень любит читать, и я ему даже завидую, что ли. Это так мило, когда человек читает то, что ты купил ему. Раньше я даже не задумывался о таком. Я покосился на Вару. Он крепко сжимал в пальцах «Цветы жизни» и неотрывно читал, осторожно перелистывая страницы. В комнате стоял полумрак, и только напольная лампа, стоявшая около диванчика, разгоняла тьму по углам. Перед диваном стоял искусственный камин, в котором потрескивали двора, а над ним висел телевизор. Я смотрел сериал на Кинопоиске, а Вару читал, положив голову на моё плечо. Так вот как выглядит счастье. Я сделал звук тише.       — Всё в порядке, не убавляй, — тихо сказал Вару, поднимая голову. Мы встретились взглядами. — Мне не мешает, а тебе будет не слышно.       — Ну я же не глухой, — улыбнулся я, каждой частичкой души желая, чтобы Вару опустил голову обратно на моё плечо.       — Да-а-а… А кому я полчаса орал на всю улицу? — Вару захихикал, и на его щеках проступили ямочки. Ну вот. Он всю жизнь будет мне напоминать? Я попытался казаться оскорбленным:       — Хватит, — голос мой звучал серьёзно, и Вару виновато коснулся моей шеи, запуская пальцы в темно-фиолетовые волосы.       — Не обижайся, — пролепетал он, отложил книгу и обхватил мою шею уже обеими руками. — Прости меня?       — Ладно, — я улыбнулся и подался вперёд, сокращая расстояние между нашими лицами до минимума. Почувствовал горячее дыхание Вару, и сердце в груди совершило переворот. — Как я могу обижаться на тебя?       Мы поцеловались. Вару прижался ко мне, закрывая глаза, а я осторожно положил руку на его затылок. За окном валил снег. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и ночь опустилась на город, давая волю холодному ветру и морозу. Новый год уже через два дня, и воздух был пропитан праздничной атмосферой и ожиданием новогоднего чуда. В углу стояла небольшая елка, которую мы украсили пару дней назад, а на окне сверкала гирлянда. Вару отстранился, разрывая поцелуй, и я тяжело вздохнул, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       — Интересный сериал? — перевел тему Вару, усаживаясь на своё место, и укрыл меня пледом. — Ты замерз? Нос холодный…       — Нет, не замерз, — заверил я. — Сериал интересный, жуткий немного... а ты есть не хочешь? Мы же даже не пообедали, так нельзя.       — Можно было бы, — улыбнулся Вару. — Что закажем?       — Пиццу, — с уверенностью заявил я. — Кто-то с утра мне все уши прожужжал…       — Тихо, — Вару треснул меня по плечу и засмеялся. — Да, поесть пиццу было бы неплохо.       — Как обычно? — я достал телефон из кармана домашних штанов.       — Как обычно. Под «как обычно» подразумевались большая 4 сыра и средняя мясная пиццы. Мы с Вару заказывали только их, так как были огромными фанатами именно этих вкусов. Стабильность — это про нас. Пробовать что-то новое, конечно, хорошо, но приобретать то, в чем ты уверен на 100% гораздо приятнее. Если не приятнее, то надежнее точно. Я оформил заказ, а Вару вновь взял в руки книгу, растворяясь в драме какого-то волшебника-целителя и несчастного адвоката, который вот-вот потеряет дочь. Вару увлеченно перелистнул страницу и неожиданно выругался, громко цыкнув.       — Что такое? — спросил я, указывая адрес.       — Вот урод! — громыхнул Вару, и я недоверчиво покосился на него, боясь, что эти слова адресованы мне, но мой собеседник смотрел в книгу и явно проклинал не меня. — Сволочь, как так можно поступить? — Вару неожиданно развернулся. — Пик, вот как бы ты поступил?       — Конкретнее.       — Представь, что существует человек, который может излечить мир от всех болезней, но, чтобы добиться такого умения, он ставил опыты на людях и убил в сумме двести двадцать три человека, — увлеченно жестикулируя, Вару заглянул мне в глаза. — Ты бы приговорил его к смертной казни или оправдал?       — Он убил двести двадцать три человека, но теперь может спасать кого угодно в неограниченных количествах? — уточнил я. Вопрос показался мне неоднозначным и сложным.       — Да, но над этой группой людей он ставил ужасные опыты, пришивал им другие части тела, специально заражал, ломал кости и суставы, но теперь он способен спасти миллионы других людей. Ты бы приговорил его к смертной казни или оправдал, простив ему опыты и издевательства над невинными людьми? — Вару выглядел предельно серьезным.       — Наверное, это прозвучит ужасно, но я бы помиловал его, — я неуверенно пожал плечами, уводя взгляд в сторону. — Да, он убил много человек, но может спасти в разы больше. Он вывел эту уникальную формулу лечения и не оставил ее в тайне, а был готов поделиться ей с миром.       — А семьи убитых? Как думаешь, что они испытали, когда узнали, как жестоко издевались над их родными? И вообще… Вару делился со мной своими мыслями, и я слушал его, не смея перебивать. Мне очень нравилось, когда Вару обсуждал особенно интересные для него сюжеты со мной. Я любил слушать ход его мыслей, хотя мог быть и совершенно не согласен с его точкой зрения, но сам факт того, что Вару делился со мной своими эмоциями, рассуждениями и умозаключениями, очень радовал меня. В такие моменты я понимал, как же мы с ним близки, и, кажется, с каждой секундой влюблялся всё больше и больше, растворяясь в человеке, с которым готов был связать всю свою жизнь. Вару — чудо. Вару — удовольствие. Вару — подарок. Я могу слушать его голос вечно, могу вечно смотреть в эти прекрасные зеленые глаза, могу вечно целовать его пухлые губы. Я люблю этого человека. Вару закончил высказывать свою точку зрения и теперь задумчиво чесал подбородок, прижавшись ко мне. Я приобнял его рукой за плечи и сам задумался над этим вопросом: казнить или помиловать? Через минуту Вару заулыбался, сказал, что я очень смешной, когда ломаю голову над чем-то, и предложил вместе смотреть мой сериал.       — А твоя книга? — я вопросительно вскинул бровь.       — Да я уже дочитал, — Вару осторожно отложил книгу в сторону. — Спасибо, что купил ее мне, она очень интересная. Я люблю тебя, Пик.       — И я люблю тебя, Вару, — я поцеловал его в щеку и улыбнулся, снимая сериал с паузы. Через двадцать минут приехала доставка и теперь Вару рассуждал не о своем горе-чудо-враче, а об актрисе, которая была замечена с наркотиками. А я вновь слушал его, жуя пиццу, и мне было хо-ро-шо. А за окном валил снег…