IMPERIVM СПБ

В ушах звенит. Ваня растерянно оглядывается, ища источник зова. Мирон стоит в противоположной части сцены, бубня что-то в микрофон, а больше позвать и некому. Еще раз оглядевшись, надевает на себя невидимую уверенность и оставляет микрофон. До концерта всего-ничего, не собирается он репетировать в изнеможение. Голос еще пропадет. Обогнув сцену, представляющую из себя идеальную половинку окружности, прикрывает глаза. Теперь можно идти вслепую, потирая с остервенелым нажатием виски: монотонное нытье перерастает в давящую боль. И можно было бы понять, но..старость в двадцать восемь? В таком случае, пиздец. - Ты ведь не собираешься идти один? - пойман у самого выхода и даже не заметил, как из тени сцены вырвалась тонкая фигура подруги. Она улыбнулась, собирая всю усталость и раздражение своей мягкостью, протянула куртку. Правда что, курить в одиночестве скучно, а в морозном октябре в мантии на голое тело - рискованно. Народ уже собирался, окружая крошечную парковку подле главного входа. Ваня успевает рассмотреть в небольшое, заклеенное темной пленкой, окно, несколько полураздетых подростков. Внутри непроизвольно все съеживается от этой картины, когда самого обдувает со всех сторон ледяной набережный поток. - Трясешься как в первый раз, - не нужно быть проницательной, чтобы заметить как альфа трясется. И верно не от холода, ибо это подрагивание пальцев, пытающихся удержать сигарету, начиналось именно в моменты особых состоянии, - боязно? - Первый концерт тура, - кивает незаметно, наконец справившись и с жадностью затягиваясь. Смотреть сверху вниз не хочется, так что вовсе не глядит, направляя взор в сторону. И без того мутная вода, в вечернем осеннем полумраке кажется иссиня-черной, - еще скажи, что я один. - Нет, но он отгуляет и домой спать, а ты? - Женя знала примерный план. Концерт закончится, за ним последует автограф-сессия для всех желающих, а после Мирон обязательно поедет в бар - догуливать. Она - тоже, но затем девушку ждет уютный отель, буквально через дорогу отсюда, а вот Ваня? - в маске особо не разгуляешься. Это ребята знают кто он и что скрывается за пластиковым оскалом, а вот другие не догадываются, липнут как жвачка к ботинку, доебывают альфу по поводу и без, подлезть пытаются. Выходит спокойствия меньше, чем у главного виновника сего мероприятия.       Ваня пожимает плечами. Ему не привыкать уже, да и сам выбрал этот формат, нельзя сливаться с первого выступления. Охра - и все тут.              Хочется выть вместе с воем полного зала, который взывает их наконец выйти на сцену. Нет, не их. Ваня отчетливо слышит безостановочное “oxxxy, oxxxy, oxxxy”, “Охрой” там и не пахнет. Должно ли? Он только подпевка для друга, пускай они поднимались бок о бок. - Готов? - Мирон ждет пока альфа нацепит маску. В волнении и приподнятом настрое, невольно перекатывается с пятки на носок, чуть ли не подпрыгивает, а в глазах давно уже сверкают искорки, кричащие о желании поскорее выйти на сцену. Шутка ли, родной город и так встречает! - давай-давай-давай! Постепенно и Ваня загорается. Следуя тенью, поддерживая и подхватывая, он сжимает микрофон с такой силой, что тот исходится на скрип. Толпа ликует, поднимая руки. Со всех сторон слышаться возгласы, каждый хочет, чтобы на него обратили внимание. Концерт превращается в живую горячую массу, а наполненный зал того и гляди лопнет, жадно вдыхая в себя ночь. Углубления маски окидывают передние ряды. Танцпол переполнен так, что до ближайшего зрителя до сцены полметра. Руки, тянущиеся к ним, похожи на цепкие ветки. Он не дается, ставит ногу на колонку, обнажая яркие тату. Как восход. Треки пролетают один за другим и кажется, что это будет длиться бесконечно долго. Хочется так, но Мирон объявляет о перерыве и сцена пустеет, вынуждая и теперь двинуться следом. - Женя говорит, волонтер не вышел, - Федоров знает, что идет не один по узкому коридору, ему не надо даже оборачиваться, - сгоняешь? С меня причитается. - А сам что? Тупой вопрос. Если сам Oxxxymiron пойдет торговать мерчом - его разорвут не доходя до прилавка. Бурча, Ваня надевает только снятую маску обратно и запахивается, дабы любопытный люд не рассматривал. Обычно Женя находит несколько кандидатов на получасовую торговлю во время концерта, и часову. - после, но, как обычно, все идет не так именно через него. Холл уже забит, а у прикрытого тканью стенда - очередь. Кто-то оборачивается, удивленно охает, а вскоре для Охры открывается живой тоннель прямо к месту назначения, куда он без труда, через прилавок, и перемахивает. Продажи идут сразу. Одна за другой исчезают футболки популярных размеров, плакаты с автографами и значки. Поразительно сколько всего люди готовы приобрести во имя любви к артисту. И, конечно, немного печально, что на большинстве этого мерча нет его самого. - Хотите сказать, S-ок уже нет?? - по левую сторону возникает кто-то обнаглевший. По крайней мере голос его так возмущен, что невольно каждый обратит внимание. Вот и Ваня разворачивает окуляры своей маски, всматриваясь, как вдруг ему оглушительно резко долбит в нос запах. Тяжелый, тягучий как мед. Совершенно точно он исходит от того же, кто по сей момент продолжает хмурится и перебирать руками стопку, - всех охуевших принтов, в принципе, тоже… - Ну что я могу.. - по-привычному рычит, не отпуская напыщенной игры и даже различимо за пластиковыми, улыбаясь своими зубами не слишком белыми, - клювом щелкать меньше надо было, дружочек. - Больше привозить надо, - фырчит в ответ, не без любопытства всматриваясь “сквозь” маску с такого расстояния. Раньше приходилось лишь видеть Охру на плакатах по всему городу и слышать его в треках, а здесь..и что в нем такого, о чем все говорят? Какой-то ноунейм, по всей видимости, маскарад стянет и растеряется, - есть еще? Ну есть же, неужели не найдется? Омега поддается вперед на двух руках, невинно выдыхает и расплывается в невинно-просящей усмешке. Раз даже течка не остановила его от похода на желанный концерт, то разве остановит такая мелочь? - Гляньте, а. Для меня. Прихуев вдвойне, альфа какое-то время стоит молча уставившись. Затем, когда ему уже под нос начинают совать деньги другие желающие, отмирает на тех, но отвечает все еще одному. - Пойдем, сам посмотришь.