Обучение во сне

Бесконечные придирки Драко, словно тонкие иглы, впивались в душу, изматывая до предела. Единственным убежищем оставалась библиотека, где стеллажи древних магических книг окутывали Гарри невидимым, целительным коконом. Измученный, слабый и подавленный, он искал здесь хоть толику покоя. Совсем скоро экзамены, а сумбурные мысли безжалостно терзали его, не давая даже секундной передышки. И в центре этого хаоса – образ безжалостного Хорька. Вот он проходит мимо, бросив мимолетный, презрительный взгляд, а вот – набрасывается с кулаками в раздевалке перед тренировкой по квиддичу, и алая кровь из разбитой губы змеится по подбородку. Гарри мечтал спрятаться, раствориться в воздухе, словно укрытый мантией-невидимкой. Но Драко словно заклеймил его, не давая скрыться от своего взгляда. Единственным местом, где Гарри мог перевести дух, по какой-то счастливой случайности, оставалась пропахшая стариной школьная библиотека. Сил почти не осталось. Мысли, роящиеся и зудящие в голове, подобно назойливым мухам, постепенно стихали. Дождаться экзаменов и сбежать – вот все, о чем он мог мечтать. Невозможно выносить этот бесконечный призрительный взгляд. Пусть бы просто не замечал, проходил мимо – это еще можно было стерпеть. Но видеть ненависть, вспыхивающую в глазах, на которые смотришь с любовью и благоговением, – это невыносимо. Шаги гулко разносились по залу. Гарри силился открыть глаза, но слабость сковывала его. "Наверное, Рон", – промелькнула мысль. Сколько он уже здесь прячется? Кажется, пришло время ужина. Сознание медленно, тягуче заволакивало его в дрему. И вдруг – жесткая рука вцепляется в шею, прямо по самому краю непослушных вихров. "Обучение во сне, Поттер?" – надменный, железный тон резанул слух. Гарри был бы рад вырваться и сигануть прямо в окно, но изящные, длинные пальцы все еще давили на шею. Как же он хотел, чтобы эти самые руки нежно касались его кожи, дарили наслаждение и блаженство… Сознание вернулось в секунду, ворвавшись в черепную коробку, словно испуганная птичка. Сердце бешено колотилось о ребра, но вопрос сорвался с губ быстрее, чем мозг окончательно пришел в себя. "Почему?" – Гарри едва различил свой блеклый, тихий шепот, но пальцы, давившие на шею, вдруг дрогнули и исчезли. Гарри хотел ухватиться за них, развернулся, чтобы заглянуть в омуты глаз, но увидел лишь быстро удаляющуюся спину Малфоя. Прошло больше трех дней, а Драко Малфоя словно выкинуло из библиотеки трансгрессией, расщепив на атомы. Гарри должно было стать легче без постоянных издевательств, но внутри с катастрофической скоростью разрасталась зияющая пустота. Пусть лучше кидается ядовитыми фразочками и смотрит с отвращением, чем эта незнакомая тишина. Словно жизнь потеряла последние краски. Даже серые тона поблекли, оставив после себя лишь бесцветную пустоту. "Куда ты все время смотришь?" – не выдержал Рон, когда Гарри в пятый, а может, и в шестой раз обернулся через плечо. "Никуда!" – выпалил он так резко, что Рон вздрогнул. "Не будет этого мерзкого Хорька, можешь не переживать", – со смешком бросил Рон. Сердце снова зашлось в бешеном ритме, как тогда в библиотеке, только сейчас его удары, казалось, слышала вся магическая Британия. Гарри остановился, прожигая взглядом друга. "Что? Ты будто не знаешь?" – изумился Рон. "Он уже четыре дня как в Мунго". Лицо Гарри потеряло последний румянец, он медленно осел на пол. В голове крутилась последняя встреча. Ничего необычного, если не считать, что в этот их последний раз, Гарри почему-то выделил это слово "последний". Он вышел сухим из воды: ни новых синяков, ни кровавых следов, даже оскорблений. Лишь холодная, слегка дрожащая рука на его шее. Что же тогда произошло? Гарри терялся в догадках. Но ждать – это не для него. Пусть лучше страдает, видя ненависть, ожидая удара в любой момент, чем плакать и сходить с ума от невозможности видеть Драко. Словно стальные кольца оплели его тело, Гарри выпрямился и направился в учительскую. Вслед ему что-то говорил, а возможно, и кричал удивленный Рон, но ему была необходима профессор Макгонагалл. Только она, не считая директора, могла позволить ему покинуть школу через сеть каминов. Сейчас, сидя у кровати Малфоя, он и сам не мог вспомнить, какие именно слова подействовали на Макгонагалл. Возможно, угрозы, что Гарри все равно окажется в Мунго, пусть и без ее помощи. Хотя нет, точно не это. А может, то, как он упал на колени и умолял ее дать просто взглянуть на Драко. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Он в палате, где слишком белые стены и потолок, а еще ужасно белые одеяла и подушки. Словно сама жизнь покинула это место. И посреди этого холодного, удушающего пространства неподвижно лежит его возлюбленный. Да, сейчас уже не страшно произносить это в своих мыслях. Бледный, с испариной на тонкой, длинной шее, он лежал так неподвижно, что Гарри приходилось напрягать зрение, чтобы увидеть, как медленно покачивается его грудь при дыхании. Тонкие узоры голубых вен расходились по рукам, крупная венка пульсировала на сгибе локтя, что позволяло верить: колдомедики не обманули, и его Драко, да, именно его Драко, жив. Теперь он не боялся это признать . Пусть только придет в себя, пусть потом хоть всю оставшуюся жизнь будет изводить Гарри, пусть плюется ядовитыми фразочками, смотрит высокомерно и зло, только бы был жив. О большем Гарри не просит. Уж он, герой, тот, кто сталкивался с самим злом, это как-нибудь выдержит. Гарри настолько был погружен в свои мольбы, что не заметил, как два огромных пронзающих глаза прожигают его беспрестанно двигающиеся губы. "Читаешь заклинание, чтобы я быстрее сдох?" – раздался скрипучий, еле живой, но все еще надменный голос Малфоя. Гарри охнул от неожиданности. "Вовсе нет!" – выпалил он, и рука Гарри медленно опустилась на колено. Драко только сейчас ощутил потерю тепла. Он скользнул взглядом по своей руке и понял: Поттер еще секунду назад ласково перебирал костяшки его пальцев. Гарри отвел взгляд и уже собирался покинуть палату, как холодная рука зацепилась за его пальцы. "Не уходи!" – не просьба, мольба! Голос Драко дрожал, пропала даже та легкая язвительность, которую Малфой использовал в общении с друзьями. Гарри поднял глаза. В глазах напротив стояли слезы, еще не брызнувшие, совсем крошечные бисеринки в самых уголках. Смотреть на это Гарри не мог. Он дернулся вперед, опрокидывая стул, который с громким лязгом упал на кафельный пол. Но это не имело сейчас никакого значения. Скорбь, всепоглощающая тоска в глазах любимого – вот что переворачивало сердце, сдавливало его и не давало дышать. Гарри аккуратно, будто боясь своими грубыми руками причинить боль, смахнул выступившие слезы. – Тише! Ты поправишься! – шептал Гарри в самое ухо Драко. – Все будет хорошо, только не плачь! Он шептал и целовал нежную и такую холодную кожу рядом с ухом. А потом, будто очнувшись от сладкого дурмана, отпрянул, заморгал и будто только заметил, что Малфой и не думал вырываться. Адамово яблоко Драко гулко подпрыгивало, губы раскрылись, глаза полуприкрыты, на дрожащих ресницах словно маленькие бриллианты нанизаны слезы, а сам он, словно под чарами, тянулся к Гарри. "Невозможно устоять", – пронеслось в голове у Поттера, и в то же мгновение их губы, словно по велению высших сил, встретились. Легкий, едва касающийся поцелуй, никакого давления, лишь медленные скольжения губ, влажно, но без напора. Слишко сладко, чтоб быть правдой. Гарри уже было хотел отстраниться… Мерлин, его задери! Вдруг Малфой и правда не осознает, что творит? …как руки Драко скользнули по талии и прижали Гарри плотнее. "Не смей сбегать, Поттер!" – услышал он тихий шепот в самые губы. – Я мечтал об этом слишком долго, чтобы просто позволить тебе удрать.