Настоящая семья

"Кажется, это было лето, точно не помню. Был я тогда в бегах и приходилось мне жить где только Бог прикажет, чтоб отмаливал я свои грехи, которых немало было перед людьми чужими. Чаще всего глаза мои выбирали безлюдные места, глубокие леса, непроходимые пещеры, холодные горы. Везде меня находили, но речь не об этом. Денёк тогда был, пожалуй, самый спокойный из всех. Я, вооружённый лишь альбомом старым, карандашом того же возраста и топором, проходил сквозь непроходимое. Зеленючий лес, в глубинах которого я так и тонул в листве, укрывал меня тогда от преследователей. Измотанный вечной ходьбой, сел на землю и облокотился о камень гладкий. Смотрю прямо, чуть ли не закатывая глаза от усталости, а там, на небольшой полянке, две лисички играют. Маленькие совсем, крошки. А я же это, фанат рыжиков лесных, хитрюг, как их ещё не называют только... Достаю альбом, карандаш, уже как нож заточенный, начинаю делать простые зарисовки. Такие слабенькие, страшненькие, но с такой душой, знал бы ты. Лисички кусались, игрались, тявкали. Ну как дети наши на площадке, только рыжие и пушистые. Любуюсь ими, такими хорошими прям не могу, а они хоп! Зырк на меня глазками, и тут же встали смирно, будто маму увидели. Я на них таким же лупоглазым взглядом смотрю, не понимаю, то ли убегут сейчас от такого дьявола, то ли мамку, а то и батьку позовут. А они раз, и стали ко мне подходить, лапки перебирать. Мне кажется, в тот момент я их больше испугался, чем они меня. Из-за неожиданности. Перебрались чёрные лапки через кустики и на меня побежали со всех ног, прыгая и фыркая. Я аж упал на спину, а альбом со своим другом уже почти убежали в соседний куст от меня. Я смотрю на них удивлённым взглядом, а они на меня "луп-луп" и тявкают. Может злятся? Да нет, не кусают в полную силу.. Ну и понял я, что дружить хотят. Удивили детки меня, но отказывать в гостях леса невежливо. Убрав свои вещи, начал играть с ними. Они как щенки, но с характером котят. Я им палку, а они мне "тяф тяф" и бегут за ней. Я их за ушком глажу, а они фыркают и мурлычат. Бегал с ними, лисятками, смеялся. Такой хороший день был же, никто не сможет понять такой радости, как и я чужой радости не пойму. Весь день для меня был по длительности как вся жизнь. Это был настоящий рай в календаре, среди других ячеек, которые наполнены ужасом, грустью и бегом. Ох как же я не выносил бег, но в этот день всё перевернулось. Всё.. И вот, ночь наступила. Лежу, сплю уже одним глазом, на мне лисята лежат, лапой дрыгают иногда. И тут слышу иное фырканье, другое, взрослое. Сердце аж замерло, клянусь тебе. Поворачиваю голову, а там и был мой страх. Две уже взрослые лисы, самки, осторожно, поджав уши, будто перешёптывались между собой. А я опять лупоглазым стал, даже не зная что сказать и думать. Первая реакция подобает человеческой, особенно когда тебя всю жизнь гонят туда-сюда. Страх. Тело вжалось в землю, будто меня втаптывал великан. А звери тем временем подходили всё ближе и ближе. Я закрыл глаза, хотя, ближе к моему состоянию будет зажмурил. Чувствую дыхание над носом, думаю, всё. Конец мне, моим бегам и всему в моей несчастной жизни. Жизнь меня научила быстро смиряться со своей ближайшей судьбой, так что я не сопротивлялся. Как вдруг дыхание медленно отошло от меня, а на плечах появился незначительный вес. Открываю глаза, осматриваюсь, а две сестрички положили головы на мои плечи. И уснул я так, окружённый рыжиками. В тот день я чувствовал себя, без обид, внучок, но в своей семье. И жил я так три дня, представляешь! Прям в шоколаде считай. Для такого беглеца это прям милостыня Господня. А потом голодный стал слишком, пришлось планировать поход в город. Думал я, навряд ли уже смогу после того дня встретиться со своей хитрой семьёй. Наступило время прощаться. Лисята хныкали и бегали вокруг, кидаясь мне под ноги, а их тётка и мамка сидели, подняв голову на меня, будто грустно улыбаясь. Ну и я не был камнем чёрствым. Худой, молодой, стою перед ними со своей нищей сумкой, стыдно аж рассказывать, плачу. Как дитя отруганное стою и реву, сжимая потрёпанную футболку. Больно мне расставаться с жизнью такой милой, невыносимо сердце разрывать. Но делать нечего, я бы выбрал голодную смерть, но в счастье, да вот не хочу чтоб мои близкие смотрели на моё тело, некогда такое живое и весёлое, которое лежало бы перед ними холодное, а глаза, некогда такими яркими, стремились бы в пустоту. Спустя Бог знает сколько времени я всё же смог отступить. Лисята хотели было броситься под мои ноги, но мать тявкнула, опустив голову. Видимо, ей самой было больно осознавать ситуацию. Вот так и простился я с ней, семьёй своей, вот так... Тяжело на душе было. Очень. Вернулся я в свою тяжёлую жизнь, которая обогатила меня новыми бегами и стрессом, а главное — грустью. Однако длилось это не так долго, как я рассчитывал. Всего-то через три года произошло чудо. Все мои долги покрыли, кто? Клянусь, не знаю. По сей день молюсь на этого человека или людей.. И началась моя жизнь. Смог устроиться на работу и так далее, это уже скучные страницы моей жизни и моего рассказа. Семья появилась, ну и ты, внук мой, сейчас слушаешь мой рассказ. Однако это не совсем конец истории."

***

"Думаешь, я бы бросил свою семью? Было это лет так десять, а то и двадцать назад. Долго искал я тот лес, да и нашёл. И вот, сажусь я на ту же землю, облокачиваюсь на тот же камень, смотрю в ту же точку. Лес изменился, стал зеленее, укрывал сильнее. Смотрю вперёд и губу прикусил, чтоб не заплакать, да не помогло оно мне. Сидят передо мной две лисички. Сразу узнал их, ошибки быть не могло. Они уже седые слегка, как и я от жизни, не такие весёлые, какими были. Они стоят, переглядываются, а потом начинают играться. Те же движения, какими они были, те же тявканья и фырканья. А потом подбегают ко мне, храмые уже немного, тявкают, радостные. Я прям там заревел как при прощании, даже пуще мне кажется. Три дня я просидел с ними. Мы уже не играли, нет, взрослыми были, мы сидели и общались. Я им говорил о своей жизни, а они удивлённо подметали хвостами листву, а потом сами начинали ходить вокруг, фыркать, тявкать, на своём языке что-то доносить. Ну и я подыгрывал, удивлялся, даже падал на спину, кряхтя. А потом та же сцена, я стою, но плачу уже не от грусти, а от счастья. Я заклеил рану на сердце, пусть и создав новую, но она была уже не такой смертельной. Они тоже не кидались уже под ноги, а спокойно стояли, как их родственники старшие, и глядели. Достаю я из портфеля своего нового тот самый альбом, вырвал лист с их рисунками. Подбежал ко мне один из хитрецов и взял листочек в пасть. Братец его отбежал куда-то и спустя несколько мгновений принёс мне, ну действительно не поверишь, камушек. Красивый, маленький. Я бы даже сказал, кристалл, пусть это и враньё. Хотя для меня этот камушек гораздо дороже всех кристаллов и богатств. Вернее, для меня это и есть богатство. Самое настоящее. Поплакали мы, потявкали, и разошлись, как было в тот самый день. Я реву как ребёнок, а они тявкают, тяжело дыша. Вот такая история, внучок... А вот и тот камушек..."

***

Взял дед камень в руки, такой красивый, что ослеплял красотой. А главное в нём — история. И смотрит мальчик на этот дар природы, налюбоваться не может. Рука деда, что так открыто держала камень, начала медленно закрываться, свет, что отражал камень, растворился в тени.. И вот, тело холодное, глаза пустые. Но не перед братьями своими рыжими, а перед сыном и невесткой с их дитятком.