Amantes sunt Amentes

Огонь отбрасывал на стены дрожащие тени. В приглушенном свете ночной гостиной одинокий наблюдатель этого театра световых эффектов был частым гостем. На изумрудных обоях расписанной изящным орнаментом любые тени смотрелись почти как актеры на сцене, выходящие из закулисья. Серебристая краска отдавала оттенком, который контрастировал с привычной холодностью, да и вообще живой огонь делал одну из главных комнат подземелий более теплой. Правда приветливой её всё ещё было не назвать, слишком уж избирательна в том, кому позволено находится в её обществе и кому вообще можно увидеть эту мягкую и чуть более располагающую сторону. Задумчивые глаза, наблюдавшие за тенями, чуть прищурились. В серой радужке на мгновение мелькнул интерес. Каштановые кудри, чуть спадающие на лоб и частично преграждающие обзор, намеренно не сглаживались хозяином, нет, это была не его забота. Особенно сейчас, когда на сцене благородного тёмно-зелёного цвета внезапно появился ещё один актёр, отбрасывающий тень из-за света настенных факелов. Угол его губ чуть приподнимается, но сам юноша не издаёт ни звука. Почти не слышны шаги, видимо новоприбывший шагает намеренно, приглушая стук обуви по холодному камню. Юноша внимательно наблюдает за тенью и замечает что-то, сжатое в руке. Чуть приглядевшись он усмехается, издавая едва слышимый, но звучащий как раскат грома перед грозой смешок. Туфли. Он прислоняет пару пальцев к виску, пока его локоть опирается на подлокотник, поддерживая голову. Взгляд словно бы ленивый и выглядящий незаинтересованным. Тень исчезает из его поля зрения и через несколько секунд он глубоко вдыхает, пытаясь уловить знакомые нотки аромата, который ему периодически мерещится в заполненных студентами коридорах. - Долго ждёшь? Регулус прикрывает глаза и вдыхает поглубже. Нечто терпко-сладкое, отдающие травами, исписанными чернилами папирусами и возможно горячим крепким чаем, долетает до его рецепторов, но столь привычный запах сейчас кажется чем-то далёким и нереальным. Он ровным голосом отвечает: - Я не жду. Отдыхаю. Она усмехается явно находя такое объяснение его ожидания забавным. Но девушка решает подыграть самодовольному юнцу и обходя кресло, чуть скользит пальцами по подлокотнику, едва задевая его руку. Она проходит вперёд, переставляя ноги словно передвигаясь сквозь воду, мягко и плавно. В её руке сжата пара туфелек на маленьком каблуке, которые висят на застежках, доверяясь прочности и силе лишь паре её пальцев. Глаза Регулуса скользят вверх-вниз по девушке, пока она присаживается на соседнее кресло, чуть отодвинутое от камина. Поставленное, чтобы смотреть на него. Когда она устраивается и чуть откидывается на спинку, её рука свесилась с подлокотника, а туфли в огненно-рыжим свете выглядят почти кирпичного цвета, каким облицованы дома на центральных улицах голландских городов. Она издаёт немного усталый вдох, пока её ноги чуть вытянулись и наклонились под небольшим углом, держась вместе. Его глаза сами собой обращаются к ним и не спеша смакуют это зрелище, пока Регулус ловит себя на мысли, что она делает это намеренно. - Устала? – Его голос глубокий с едва заметной насмешкой, словно бы он просто подыгрывал ей интересуясь самочувствием. - Два слова: Джеймс Поттер. Его брови чуть сдвигаются к переносице, пока глаза чуть сузились, усмехаясь при упоминании одного из лучших друзей его старшего брата. Было что-то раздражающее в том, что она вообще хотя бы изредка пересекалась с Сириусом, с его компанией которая никогда не отличалась ни интеллигентностью, ни базовым уважением к законам, которые царили в магическом мире. Он сам временами не понимал, как относится ко всей этой шайке, которая с завидной регулярностью портила жизнь кому ни попадя. - А что Поттер? – его губы чуть растянулись в дразнящей улыбке, - ты попалась на его очередной розыгрыш? Её брови сами сползают друг к другу, пока полные розоватые губы чуть кривятся. Она лениво перебирает пальцами, делая аналогичное по смыслу движение, что и взмах руки. - Если бы. Отдала бы за это все свои запасы зелья удачи, если бы дело ограничилось розыгрышам. Он же сходит с ума по Эванс, носится с ней, спрашивая советы у всех на кого укажет его определитель в голове, руководствующийся рандомом , – Она полностью откидывается на спинку мягкого кресла, что с удовольствием принимает её уставшее тело. Регулус вскидывает брови и спрашивает делая вполне очевидный вывод: - И что именно он у тебя спрашивал? Она устало разминает мышцы и на услышанный вопрос переводит на юношу саркастичный взгляд в купе с чуть вздернутой бровью. - Догадайся с трёх раз. Его глаза смешливо щурятся. Да, если и был человек, к которому не стоило обращаться за советом в амурных делах, так это Астерия Эйвери, которая временами выступала как маленькое проявление чистейшего хаоса. Регулус скользит взглядом по её ногам, которые от отбрасываемого света визуально разделились на светлую и теневую стороны. Серые, как грозовое небо, радужки словно играясь с этим знакомым, до боли, до тошноты и головокружения знакомым образом, рассматривают оттенок её кожи, который в свете огня уже не был столь бледным. Он знает, что несмотря на полуприкрытые веки и внешнюю отстраненность она чувствует на себе его взгляд. У неё было много времени, чтобы научится его распознавать. Не отрываясь от созерцания, Регулус произносит не особо заинтересованным голосом, в котором таилось какое-то странное напряжение: - Очевидно он хотел, чтобы ты подсказала ему как бы… проявить свои чувства. Но в таком случае я не понимаю выбор этого рогатого идиота, вы ведь с грязнокровкой даже не подруги. Астерия поджимает и чуть кривит губы услышав оскорбление брошенное в сторону Эванс. Что-то в этом слове её всегда раздражало. Она проводит расслабленной ладонью по волосам, и приоткрывает глаза, ощущая себя как экспонат на выставке, который сам пришёл к зрителю, чтобы на него посмотрели. Ощущая даже больше раздражения и дискомфорт от собственного сравнения, она небрежно взмахивает рукой, словно пытаясь отбросить неприятную для беседы тему. Однако Регулус заметив, что вызвал у собеседницы эмоции, чуть ухмыляется и хватается за эту возможность за хвост, продолжая давить: - Или у вас изменились взаимоотношения и переросли в чистейшую дружбу? – Регулус чуть придвигается торсом вперёд, ощущая что вот-вот разгорится новый пустяковый спор. Но его чаяния были прерваны лишь прямым чётким взглядом каре-зелёных глаз, которые на расстоянии выглядели темнее и менее красочными, чем являлись. Астерия медленно и почти изящно кладёт ногу на ногу, не отрываясь смотря на младшего из семьи Блэк, у ощущает на себе внимательный взгляд, выцепляющий даже малейшие детали из её образа. Её голос отстраненный и неожиданно холодный: - Оставь свои домыслы на откуп местным сплетням. Вам змеям всё равно нечем более заняться. – Она устало выдыхает, и подпирает голову ладонью, облокачиваясь на подлокотник. Чувствуя, что не хочет больше мусолить эту тему, она отвечает несколько изворотливо отведя взгляд от Регулуса, - Поттер поинтересовался, «что там сейчас девчонкам нравится?» и на моё предложение пойти и спросить у кого-то из её окружения, он ответил, что хочет услышать непредвзятое мнение." Несколько замешкавшись, она приостанавливается, сохраняя маску спокойствия, пока голос выдаёт задумчивость. Спустя пару мгновений девушка продолжает, но чуть тише, - Он сказал, что я чем-то на неё похожа. Регулус сперва вскидывает брови явно не ожидая последней фразы, а затем неосознанно хмурится. В голове жужжащим роем шепчутся мысли об откровенно неуместном глупом сравнении, которое мог сделать только идиот вроде Поттера. - Ты на Эванс? – в его голосе почему-то сквозит раздражение. Получив в ответ лишь кивок, Регулус хмыкает, даже не замечая как его губы чуть изогнулись в гримасе отвращения. Нет. Как этому оленю в голову могло прийти сравнивать эту магглорождеённую посредственность с… Его мысль, словно спотыкается сама о себя, боясь продолжить размышление. Сравнивать с кем? Он облизывает сухие тонкие губы, словно обдумывая этот вопрос, несмотря на то, что ответ уже давно висит в воздухе, в пространстве и времени между ними. Его глаза изучают её уже хорошо знакомый профиль. Черты тонкие и плавные, мягкие, что противоречит её острому характеру, к которому непросто привыкнуть. Всё в ней такое знакомое, даже если не сказать большего, родное, как её и Эванс можно было поставить в один ряд? Но подобные размышления он быстро откидывает, почти с ощущением глубинной паники, и выдыхая отвечает кратким, жёстким: - Бред. Его голос старается звучать снисходительно, словно он говорит невзначай, но в этой краткой колкости, которая похожа на заточенную остроту скалы чувствуется раздражение. Как если бы его попытались сравнить с самим Поттером или с кем-то ещё из дружков Сириуса. Это почти унизительно. Он проводит ладонью по своему подбородку, а затем накрывает и рот, словно пытаясь стереть, заточить слова, которые рвутся наружу. Его взгляд медленно ушел от созерцания девичьей фигуры напротив, как будто если бы он продолжил смотреть на волнистые волосы, на отблеск огня на её коже и галстук повязанный на шею как шарфик, обрамляющий её грудною клетку двумя спускающимися по белоснежной рубашке концами, то он точно сказал бы то, что не стоило. Произнес бы то, как он понимал, было ей уже известно. Уже понятно. Огонь в камине танцевал свой неведомый человеческим глазам танец. Обжигая камень, языки пламени извивались, вспыхивали и потухали, неся в каждом движении отражение своей неукротимой дикой натуры. В стальной радужке бликами мелькал свет от огня. Регулус ощущал как заставляет себя смотреть на камин, на стоящие рядом кресла, на каминную полку, на огонь, на что угодно, только не на отвлекающий фактор напротив. Чуть сжав губы, он ощутил как волна подавленного раздражения нахлынула на тело, коротко подстриженные ногти неслышимо начали скрести вельветовую обивку кресла, рука подпирающая его голову сжалась в кулак. Он умело скрывал признаки неравнодушия, пока ощущал как за ним из-под опущенных ресниц, наблюдают её глаза. В подземельях становилось теплее.

***

Вода черного озера плескалась об окна, напоминая что даже в покое уединенной спальни нельзя быть уверенным в безопасности. Регулус Блэк прекрасно помнил о том, чему учит стихия воды - угроза зачастую не видна на поверхности. Вслушиваясь в знакомый размеренный шум за зачарованным стеклом он перевел взгляд на растрепанные каштановые волосы, которые покоились на подушке по соседству, как и их обладательница. На прикроватной тумбочке стояла недопитая бутылка вина, а на каменном полу валялись ещё три, уже опустошенных. Тяжело выдохнув, он провел ладонью по лбу смахивая непослушные кудри. Каждый раз их встречи заканчиваются одинаково. С его губ слетает тяжелый вздох, как будто если он выпустит из легких весь запас кислорода, то вместе с ним уйдет и ноющее чувство промеж рёбер, засевшее где-то слева. Его пальцы бездумно перебирали собственные волосы, пока глаза невидящим взглядом уставились на изумрудный балдахин. В футе от него раздался тяжелый сонный вздох и неясное бормотание. Он не позволил себе вновь смотреть на неё, не сегодня, не сейчас. Он ещё слишком хорошо помнил как её глаза блестят в тусклом свете настольной лампы, какими гладкими ощущаются её распущенные волосы, не сравнимые ни с одним из шелков, как она усмехается и остро отвечает, как умеет поставить его на место взглядом своих лесных глаз. Изумрудный цвет его факультета. Его достояния, наследия, принципов и убеждений. Он должен ассоциироваться с мантиями и древними магическими фолиантами, с родовыми перстнями и отблеском огня, в котором сгорает летучий порох. В изумрудном отблеске черного озера должно было отражаться его грядущее, благопристойное и достойное его имени, а не копна пышных шоколадных волос в которых хотелось зарыться носом и вдохнуть полной грудью. И он легко подавлял в себе такие желания пока на него не оказывался устремлен взгляд уже минувших столетий. Лес, который он каждый раз видел в глазах Астерии, напоминал зачарованный лес - древний, магический, влекущий своими тайнами. Землистый цвет почвы и древесных стволов смешивался с пышной зеленью многовековых дубов и остротой елей. Каждый раз встречаясь взглядом с ней, он бывало хотел сразу же разорвать всё что их связывало, ибо она никогда не боялась плескаться в черном озере и Регулус опасался, что рано или поздно она затянет и его вслед за собой в пучину. И он не мог ей простить то, что утяни она его под воду навстречу вечности, он бы не сопротивлялся. Хотелось пить. Регулус горько усмехается. Не он ли всегда презирал Сириуса за его неистощимое желание налакаться? Получается он тоже передает семейные идеалы. Зубы прикусывают нижнюю губу которая и так покрыта иссохшей кожей, пока его тело приподнимается, отрываясь от помятого покрывала. Его рука в полупьяном бреду тянется к бутылке, пока мысли обращены к образу смеющегося Сириуса как обычно красующегося перед толпой зевак. Когда его кожи касается холодное стекло Регулус почти не чувствует, сам не понимая то ли от того что его пальцы всегда были похожи на лёд, то ли от острого желания запить разочарование. Оно зудело и скреблось когтями о черепную коробку пока костная стружка сыпалась на мозг. Горлышко бутылки почти коснулось бледных губ когда ладонь Астерии скользнула на бок Регулуса прижимая к его телу помятую ткань рубашки. В миг он почувствовал как живот скрутило, словно желудок и кишки связались в ком. Его рука застыла на пару мгновений, не позволяя вновь смочить горло вином. Длинные мягкие пальцы двигаются осторожно, пробираясь к животу. Выдох встает в горле. Юношеская фигура застывает, опираясь на локоть, держа у губ бутылку из темно-зеленого стекла, пока биение сердца отдается в глотке и бьет по ушам. Ее пальцы рисуют какое-то подобие узоров, и даже сквозь хлопок он чувствует тепло её кожи. -И не поделишься? - заспанный голос звучит тихо, явно поддразнивая, пока её коготки немного царапают белоснежную ткань. Рука держащая вес Регулуса начинает напряженно подрагивать. Его длинные пальцы-веточки сжимают стекло до побеления костяшек; мышцы напряжены больше чем должны. Тихим шипящим от несуразной злости звучит ответ. -Алкоголичка, - резким движением он откидывается на спину прерывая контакт и давая опорной руке отдохнуть. Он почти толкнул бутылку в сторону, прижав к её груди. С агрессией и нетерпением. - Не урони. С губ побагровевших от вина слетает смешок. Астерия отстраняется от него и пьёт не стесняясь, позволяя сладости вина обволакивать гортань и оседать несмывающимся горьковатым послевкусием на языке. Отстранив от себя бутылку, её пальцы зарываются в взлохмаченные кудри, перебирая волосы после недолгой дремы. До Регулуса взмывшейся в воздух волной доносится запах старых книг, трав и звёздной пыли. Чертополох и влажный холодный песок. Смольный травянистый аромат казалось въелся в её кожу после многочасового изготовления зелий, которыми, как порой казалось Регулусу, Астерия его опоила. Он отводит голову в сторону, почти демонстративно, надеясь что её присутствие ещё не пропитало собой пространство комнаты. Её руки сплетаются гибкими ветвями ивы и тянут фигуру вверх, пока бутылка с недопитым вином стояла покосившись на покрывале, как башня из Пизы, облокотившись боком на её оголенное колено. -Это горчит. Надо было брать Пино Нуар. Регулус игнорирует. Хотя хотелось усмехнутся или фыркнуть в знак протеста, но сил уже нет, всё уходит на удержание взгляда вдали от её тонкого стана. Его голос звучит устало и ядовито. -Нашелся знаток. -Ну, так уж вышло что общаясь с твоим братцом сложно не начать разбираться в горячительных напитках. Блядство. Видимо была какая-то необходимость периодически напоминать о ‘приятеле гриффиндорце, и макать младшего Блэка головой в нечистоты. Из раза в раз наблюдая как она мило воркует с Сириусом, как улыбается, снисходительно посмеивается с похабных банальных шуток или объясняет очередную тему по травологии, в Регулусе зрела жадность. Хотелось подойти и схватить её за подбородок, заставить посмотреть в его глаза, говорить с ним, слушать его. Замечая как рука старшего брата ненавязчиво касалась её плеча Регулуса поглощало желание переломать этому зазнавшемуся придурку, предателю кровных уз и идеалов, пальцы. Он чуть морщится, едва оголяются клыки, желающие вонзится в фарфоровую кожу нахалки, которая с изворотливостью кошки подползла ближе. Склонившись над Регулусом, Астерия бороздит взглядом его профиль, обращая внимание как чуть дрогнула и приподнялась верхняя губа выдавая отвращение, как чуть раздулись ноздри при выдохе, как его взгляд вцепился в очертания стены утопающий в сумраке. Губ девушки касается легкая усмешка. -О чем задумался? Облизнув иссохшую кожу губ, Регулус выпаливает острый ответ, желая сдержать раздражение, которое выдает его с головой. -О грядущих выборах в министерстве. -А, эта банальщина, - она щедро отпивает вина, прижимая горлышко к губам. Сглатывая алкоголь Астерия позволяет паре капель соскользнуть вниз, - в этом году парламент оккупируют пвешники (The Party of Wizard Equality), зуб даю. На предварительном опросе у них уже было более 45 процентов. Регулус тихо хмыкает и поджимает губы. Он не может рассказывать ей о том, что действительно случится на ближайших выборах. Никто вне круга Пожирателей не имеет права знать. Облизнув губы, он поворачивается чтобы ответить что-то колкое, но слова встают костью поперек горла когда его взгляд натыкается на две полупрозрачные бордовые дорожки на девичьей шее. Бледная кожа в полутьме от далекого света настольной лампы кажется неестественно теплой, молочной; размеренное дыхание едва ощутимо приподнимает и опускает грудную клетку, которую обрамляет галстук в полоску. Школьная рубашка безбожно помята, ворот раскрыт, выступающие ключицы обрамляют основание её шеи изящным венком. Регулус сглатывает вязкую слюну. Астерия не замечая, а возможно лишь притворяясь не осведомленной о реакции Блэка, запрокидывает голову назад и медленно вращает ей описывая полукруг. Шея с убежавшими стуйками вина примагнитила взгляд юноши. Капельки почти добрались до ключиц. Мысленно Регулус обращается к вопросу, насколько на вкус вина повлияла её кожа, стало ли оно меньше горчить?... Она зевает прикрывая багровые губы и возвращает голову в привычное положение, смотря на Регулуса распластавшегося на кровати свысока. В таком положении он как на ладони. И её глаза действительно видят кое-что занимательное. Видят, как тяжело вздымается грудь, как неестественно неподвижный взгляд неотрывно смотрит чуть ниже её лица, в район шеи, как он неосознанно закусил губу, обдумывая что-то. Его кудри в сравнении с наволочкой смотрятся угольно-черными, глаза на которые почти не попадает свет, две бездны в которые она готова добровольно упасть и никогда не вернуться. Молчание пропитанное запахом вина, трав и старости слизеринских подземелий затягивается. Поправив волосы рука Астерии опускается и задержавшись, повиснув на мгновение в воздухе словно размышляя, едва ощутимо коснулась груди Регулуса. Кончики пальцев скользят по ткани в беспорядочной ласке. Глаза Регулуса метнулись к её глазам, в полумраке комнаты таким же темным как и его, таким же пьяным, но сосредоточенным. Едва заметный румянец на девичьих щеках наводит его на мысли о возможных причинах, от которых хочется усмехнутся, самодовольно и провокативно. Но его мысли не смогли надолго оставаться в пространстве размышлений, ощущение как её пальцы скользнули на его живот заставило Регулуса вернуться в реальность. Даже сквозь ткань он ощущает как кожа распаляется от прикосновений, как тело не может находится в покое постоянно желая действовать. Мышцы его живота напряглись до предела, чуть подрагивая. Её губ касается усмешка. -Всё ещё думаешь о выборах, я надеюсь? Регулус ощущает как её наглость и хитрость заставляют потерять бдительность, как он плавится от прикосновений и жара, как лед от тепла человеческого тела. Он облизывается, кажется, сдерживает что-то бурлящее в районе груди, отдающие внизу живота ноющей болью. -Да, птичка. О выборах. Астерия медленным контролируемым движением глаз осматривает распростертое перед ней тело, осознавая по насколько тонкому канату идет. Её глаза задерживаются на том, как её же рука ласкает торс Регулуса, выписывает что-то. Движения более ритмичные, повторяющиеся. Она чуть прикусывает губу и испытывающе поднимает выжидающий взгляд на Регулуса. Юношеский разум затуманенный винным дурманом не сразу откликается. Но Астерия не спешит выводит одни и теже узоры ожидая озарения. Спустя минуту Регулус замечает паттерн. Движение в бок по диагонали вверх, а затем такое же вниз и горизонтальное между ними. Напоминает заглавную А. Он чуть хмурится. Её губы растягиваются в в улыбке, чуть виднеются острые клычки. Зная что рыбка заглотила уловку, она движется дальше, не спешит. Одно вертикальное движение вверх и одно по диагонали вниз до середины, а затем зеркальное повторение. Это М. Это начинает превращаться в игру, Когда несмотря на нетерпение, жажду и ноющую боль, Регулус лежит не шелохнувшись, позволяя ей использовать свое тело как холст, как пергамент, на котором написанное её рукой не будет видно посторонним, но не исчезнет уже никогда. Длинное движение вверх по диагонали, затем аналогичное вниз и короткое горизонтальное движение между ними. Это А. Одно вертикальное движение вверх, затем длинное вниз по диагонали, и ещё одно вверх. Это N. В его сознании слишком сконцентрированном на разгадке шифра появляется желание схватить её за запястье, прижать к себе вплотную и заставить сказать то, что она хочет. Однако нет. Регулус не просто так месяцами наблюдал как она уходит, как играется, возникает и исчезает. В этот раз он покажет, что он достойный оппонент, достойный её разума. Его тело чуть подрагивает от напряжения, однако он не позволяет себе даже шелохнуться желая выиграть в игре, которая ведется по её правилам. Движение вертикальное вверх, а затем горизонтальное поверх него. Это Т. Одно вертикальное движение вверх, а затем три горизонтальных с идентичными интервалами между ними. Это Е. Он облизывает губы уже догадываясь что сейчас сможет ощутить начертанным прикосновением на своей коже. Одно не прерывающееся движение как змея извивающаяся из верхней точки делает полукруг влево, спускаясь вниз. Её палец на застывает в нерешительности, обдумывая, однако спустя мгновение описывает полукруг вправо, так же спустившись вниз. Невидимая змея, горящая на его коже, как знак её причастности, её власти, жжет кожу отпечатком раскаленного железа, пока на предплечье молчаливо покоится метка с черепом, которая никак не реагирует. И сейчас, прямо сейчас Регулус ощущает как это нарисованная змея в форме S болит сильнее любой заколдованной метки. AMANTES Разум полыхает от осознания что она только что написала, как только что назвала их. Почему-то Регулус не сомневался, что Астерия безмолвно говорила именно о них. Его рука безошибочно метко находит её запястье в сумраке, пока его глаза, в темноте отражение обсидиана, смотрят в её. В зачарованному древнем лесу лишь полыхает знание, истина, вызов. Астерия не боится, не увиливает прячась за полумерами и извилистыми речами, хотя даже сейчас она заставила Регулуса напрячься лишь бы разгадать подкинутую ей задачку. Уголки его губ дрогнули, пока пальцы тисками наручников держат её руку в плену. Его голос тихий, чуть хриплый, звучит как признание. - Amentes. И в миг вспыхнуло пламя. Бутылка недопитого вина полетела с кровати скинутая чьей-то рукой и с решительностью поставленной в вопросе точки, разбилась о пол, заливая камень кровью и эликсиром роз. Вода за окном всё плескалась и билась о стекла, но даже черное озеро было бессильно перед безумством пожирающего их заживо огня. Его руки казалось двигались слишком рьяно, неконтролируемо дико, распространяясь по её стану как пожирающий все на своем пути огонь. Но и Астерия не любила оставаться в должниках. Когда он пытался её целовать девичьи губы лукаво приоткрывались, маня к себе, а затем зубы прикусывали его язык, вновь и вновь. Его хватка на её предплечье одичалая, пальцы сжимают кожу как будто пытаются её порвать. У Регулуса нет больше ни сил, ни желания терпеть, пока в теле тупо гудит желание, а все те мысли, что мечущимися мелкими насекомыми жужжат внутри, уже не могут достучаться до его сознания, когда ноги Астерии обвиваются вокруг его бёдер.