В хижине, где пахнет копчеными грибами.

Да.... Джон понимал, что значит оставить здесь частичку себя. Оставить ребенка. Сайрисса просто попросила его. Он не был хорошим вариантом. Не был любим ей, или в принципе хоть как то нравился. Он понимал, что её ненависть к людям глубинна. Что он просто человек с которым ей может быть не противно находиться в одной комнате. И даже своё собственное упрямство, кое было во всех эльфах ( как и в самом Джоне в том числе, хоть он и полукровка ), она старалась прятать при нём. Всё случилось одним моментом. Наверное она долго обдумывала это событие. Возможно, не с ним. С чем нибудь эфемерным, какой-нибудь фантазией, где неожиданно выживший эльф появится перед ней, и они вместе продолжат род эльфийский, передавая из первых уст историю о том, как люди истребили их, и будут передавать долгие долгие столетия. Но Джон тоже оказался наполовину эльфом. Точнее, оказался Лололошка. А они с Лололошкой похожи на 99.3 процента. Сайрисса не стала привередничать. В их жестоком мире лелеять надежду на нормального спутника жизни, и не смешивать драгоценную эльфийскую кровь ни с какой другой, было бы слишком смешно, инфантильно. Сайрисса была умна. Умна насколько могла быть, в своём отсталом и полностью закрытом от внешней вселенной мирке. Хотя наверное, глуппе Молли. Всё таки да. Чем же она заслужила его внимание, Джон наверное и не вспомнит. Может быть, светлыми волосами? Наверное, у него есть типаж. Место было неуютным. Пахло жареными грибами, почти копчёными. Нарезанными горькими травами. Снова варила какой-то элексир для пропащих животных. Одежду было некуда складывать. Его белый халат и рубашка тот час бы запачкались, опустись они на любую из предложенных поверхностей. Нет, Джон не хотел сказать, что у Сайриссы в хижине грязно, или неубрано. Просто... Здесь ( в этом мире ) так тяжело стирать одежду. Впрочем, Сайриссе и не нужно было видеть его тело. Обидно, конечно. Она даже не делает вид, что он интересен ей. А ведь там такой рельеф... В одежде жарко. Она давит. Становится ещё больше неловко. Она даже не смотрит Джону в глаза. Не хочет, брезгует, или чувствует, что подобное действие столь жалкое с его стороны. И в какой-то степени доброе. Ведь продолжение эльфийского рода человеческого выродка явно не должно волновать. Тяжелые наручи Сайриссы иногда бьют по его телу. Больно. Он не может сосредоточиться на процессе. И становится еще более неловко. Приходится начинать сначала. Сайрисса гладит по спине. Обнимает. Иногда он вспоминает Молли. С Молли было хорошо. Не прямо шикарно. Не то чтобы у Джона было много вариантов сравнить. Но Молли любила его. Эльфы пахнут по особенному. Интересно, какие генотипы в гормонах влияют на их запах пота. А может быть, это просто идеальное смешение их запахов? Нет, всё таки от него воняет так же, как и от Лололошки ( в чём он никогда ему не признается ). От людей всегда пахнет чем-то неприятным. Сайрисса злилась. Да, старалась подстраиваться, но не всё можно сделать одними мыслительными процессами, в чём Джон был безупречен. Есть вещи, которые подвластны только гормонам, к его сожалению, биосинтезировать холестерол в клетках Лейдига самостоятельно он не умел. Джон просто вспоминал Молли. Да, она такая же теплая как Молли. Такая же мягкая. Волосы такие же светлые. Прикосновения грубее. Грубее... грубее..... Сайрисса теряет терпение. Тянет джона за волосы, и насаживается самостоятельно. Это больно. Это было больно. Вопреки, Джону нравится. Он крепче сжимает её за предплечья, не давая сильно таскать его волосы. Халат все же пачкается о грязный деревянный пол. Хлюпающие звуки раздаются по комнате, то ли от них, то ли закипает котелок со странными грибами. Они просто тяжело дышат. Никто не роняет ни слова. Да, так будет лучше. Он был должен Сайриссе. Она хорошо помогла в его планах. Во всех его планах. Хоть что-нибудь, он должен был для неё сделать. Всё таки, один единственный стон слетает с его губ. Эякуляция было долгой. Наверное, потому что у него давно никого не было. Может быть, это было даже приятно. Джон старался не зацикливаться на этом процессе. Всё таки, это должно было быть обязательством, а не одной из приятных вещей, которых было в общем немного, в этом мире живых трупов и "сказочных" снов. Сайрисса падает на него липкая. Да, это было... Тяжело. Их одежда мокрая, слипается между ними. И Джон слышит насколько быстро стучит его сердце. И насколько глубоко бьётся сердце Сайриссы. Теплота грудной клетки успокаивает. Она живая. Она такая же живая как и он. Джон хотел было опустить руки на её спину, но не решился. Она кидает ему какую то тряпку вытерится, и говорит уходить, ей нужно привести себя в порядок. Голова у неё опущенна. Джон знает, что ей тяжело. Что сайрисса чувствует себя самым грязным существом в мире. Секс с человеком, это унижение. Даже если это полукровка. Он ничего ей не говорит, ей нужно побыть одной. Надеется, это будет одно из самых дальних воспоминаний, в его мире Сна.