Когда трещит белый шум

Глава 1.

Бойся своих желаний.

Глубокая ночь. Мрачное небо, затянутое бесконечными облаками. Нескончаемый поток белых хлопьев, танцующих в ледяном воздухе. Пронизывающий до костей холод, касающийся своими невидимыми когтями каждой частички тела. Дикие завывания ветра, словно стенающего от преследуемых мук. И я, отчаянно пробирающаяся через не в меру большие сугробы, так и жаждущие поглотить меня. *хруст-хруст-хруст-хруст* Мои ноги делают четыре шага вперёд, каждый из которых сопровождается приятным треском снега. Если бы не плачевность нынешнего положения, я бы с удовольствием шла медленнее, чтобы подольше насладиться этой симфонией зимней прогулки, но сейчас нельзя медлить. Скорее домой, в тепло… *хруст-хруст-хруст-хруст* Вспомнив о доме, моё тело невольно стало быстрее. Ещё четыре шага пролетели незаметно. Но этого мало. Ещё скорее… *хруст-хруст-хруст-хруст-хруст* Очередная партия шагов. Все даются с трудом из-за чёртовых сугробов. Все пять. Стоп, пять? Наверное, сбилась… *хруст-хруст-хруст-хруст-хруст* Сердце ёкнуло. Снова пять шагов, хотя я сделала только четыре. Теперь ошибки быть не может, во второй раз сбиться точно не могла. Ч-что происходит? Рядом есть кто-то ещё? Я внимательно осмотрелась, но никого не обнаружила. Одна. Совершенно одна. Наедине с неприветливой стихией. *хруст-хруст-хруст-хруст-хруст* И в очередной раз послышался лишний шаг. Да кто его делает? Никого по близости нет. Только я могу издавать звуки. Неужели это призрак? Да нет, бред какой-то. Тогда я схожу с ума? У меня паранойя? Нет, нет, нет! Я просто устала! Вот и слышится всякое… Надо просто не обращать внимание. *хруст-хруст-хруст-хруст-хруст* Мне плевать на лишний шаг. Плевать. *хруст-хруст-хруст-хруст-хруст* ПЛЕВАТЬ! *хруст-хруст-хруст-хруст-хруст* Ладно, игнорировать не получается. Тогда остановлюсь, немного передохну, успокоюсь и продолжу. Условившись на том, я прекратила движение и встала на одном месте. Не факт, что передышка действительно поможет, но попробовать всё же стоит. Хотя в таком холоде долго пробыть не получится, скоро ноги сами понесут меня в тепло. Ну и ладно, могу позволить себе постоять пару минут. Главное, что подозрительные лишние шаги наконец-то прекратились. Наверное, я сама непроизвольно делала их или просто надумала себе. Вот ведь облегчение. *тик-так, тик-так* Мысленно тикают часы, отсчитывая время, проносящееся незаметно. Приятная тишина ночи обволакивает с головой, заставляя забыть о всех бреднях. Спустя несколько минут любые опасения о мнимом преследователе испарились, уступив жажде вернуться домой, что ознаменовало продолжение движения. Но прежде, чем я вновь ступила на снег, одна страшная мысль сразила наповал. Тишина? Со всей этой паранойей я и не заметила, насколько затихла округа. Даже ветер перестал завывать, словно ему это надоело. Как… странно. Разве такое возможно? Почему не доносится ни единого звука? Я демонстративно топнула на снег. В ответ… ничего. Буквально ничего. Ни намёка на привычный хруст, что уж точно ненормально. Да что опять происходит? *…* В отчаянии я вновь зашагала, но слабые надежды не оправдались. Белоснежная простыня под ногами стала бесшумной. Нет, весь мир смолк. Это… страшнее незримого сталкера или призрака. Это противоестественно. Это отвратительно. АААААААААААААА Я заорала на всю округу, но мой неистовый крик остался в пределах мыслей. Засунув руку в горло и издав ещё один дикий вопль, я обомлела. Голосовые связки задрожали, свидетельствуя о наличия звука, но я ничего не услышала. Как такое может быть? Неужели оглохла? Но ведь ещё пару минут назад всё прекрасно слышала. Это попросту не имеет смысла. Что происходит? Вновь задалась я этим насущным вопросом. Теперь напрягает не только метель, не только дикий мороз, не только ужасающая темнота, но и тишина. Сам мир сходит с ума. Я схожу с ума. Вроде бы людям достаточно провести 45 минут в абсолютно беззвучной среде, чтобы тронуться умом. Что ж, я уже свихнулась. Пожалуйста, пусть это безумие прекратится! Я хочу хоть что-нибудь услышать. Бойся своих желаний. Так вроде любят говорить, не правда ли? Что ж, мне пришлось убедиться в этом на своëм опыте. После моей мольбы тишина действительно отступила. Но вместо неё пришло какое-то непонятное гудение. Такое мерзкое, такое навязчивое, такое монотонное, такое громкое. Словно миллиарды гадких комаров кружат у моих ушей или миллиарды мелких мышей пищат без устали. Что это за невыносимый звук?! Уберите его! Пожалуйста! Если в тишине я ещё как-то и смогла бы продержаться 45 минут, то в нынешних условиях и 45 секунд окажутся пыткой. Прекратите это звуковое безумие! Прошу! Но мир не слышит моих стенаний. Страдания не прекращаются. Кажется, с каждым проходящим мгновением писк только нарастает. Или это просто иллюзия? Нет, гудение определëнно усиливается, определëнно становится всë более насыщенным. Если бы мне сказали, что именно что-то подобное доносится у врат ада, я бы безоговорочно поверила, вот настолько мучителен этот звук. Но как от него избавиться? Как?! Может, оглохнуть? Внезапная безрассудная мысль показалась настоящим озарением. Действительно, лучше оглохнуть, чем продолжать эту ужасную пытку. Под ногами как раз валяется ржавая проволока. Вот и спасение! В полном отчаянии я без колебаний вонзила импровизированное орудие сначала в одно ухо, а затем и в другое. Почувствовался всплеск неимоверной боли, но и он лишь услада на фоне этого кошмарного гудения. Теперь всë кончено? Разумеется, нет. Лишив себя слуха, я ничего не исправила. Писк продолжает раздаваться у меня прямо в мозгу. Он… непобедим. Как мелкая гадкая муха, слишком проворная, чтобы по ней попасть. Проклятье. Видимо, эти страдания бесконечны. Лишь одно радует. Тёплые алые струйки крови, стекающие по моим щекам, немного согревают. Но то лишь малое счастье. Что же мне делать? Может, умереть? Полагаю, это лучший вариант. Больше ничего не спасёт. С удовольствием предпочту смерть этому адскому шуму. Совершенно обессиленная и обезумевшая, я рухнула прямо на рыхлый снег, обжигающий своим колким холодом. Может, я умру от обморожения? Нет, слишком долго. Тогда от потери крови, во всю льющейся из моих ушей? Нет, тоже долго. Надо вскрыть свои вены проволокой, чтобы ускорить процесс. Да, это единственный выход. Единственное, что я могу сделать. Так мои муки закончатся. Так всë закончится. Закончится ведь? Жалко вопрошаю я у смолкшего мира. В ответ не получаю ничего. Но через время кое-какое откровение всë же приходит ко мне. Оно касается природы этого гудения. Я, наконец, дохожу до понимания того, что это за звук, приносящий столько боли. Это… Симфония моего собственного тела. Ну, конечно. Люди ведь такие шумные. Если даже весь остальной мир стихает, само тело остаётся источником множества звуков. Биение сердца, сокращение кровеносных сосудов, деление и отмирание миллионов клеток – всë это сливается в единую какофонию, в дыхание самой жизни. Однако, я не хочу его слышать. Этот конгломерат шумов абсолютно неприятен, абсолютно мерзок, абсолютно невыносим. Даже не верится, что столь отвратительное звучание исходит от своего же тела. Какая дикость. Но ещё большая дикость – нескончаемость моих мучений. Почему всë это не может просто прекратиться? Пожалуйста, прекратите это. Прекратите! Прошу! ПРЕКРАТИТЕ! — ПРЕКРАТИТЕЕЕЕЕЕЕЕЕ ЭТО!

***

Я внезапно просыпаюсь от собственного оглушительного крика, вся в холодном поту. Требуется время, чтобы осознать произошедшее. Это был… всего лишь сон? Но какого чëрта настолько реалистичный? Разве такое вообще возможно? Но что более важно: почему я в учебной аудитории, а не дома? И почему все студенты так пристально на меня смотрят? — Что, настолько надоела нудятина препода? — слышится шёпот сзади. И тут до меня доходит. Ну конечно, я заснула прямо посреди лекции, а затем мне привиделся неописуемый кошмар, из-за которого я заорала во всю глотку, выставив себя полной дурой. Вот ведь… ситуация. Взгляды однокурсников полны удивления, недоумения и тревоги. В то же время препод глядит на меня с неприкрытым осуждением. — Так, Юме, сейчас же встаньте! Услышав свою фамилию, я послушно поднялась с места, готовясь к экзекуции. — Я ещё могу закрыть глаза на то, что Вы дрыхните на моих занятиях, но вот тот факт, что Вы мешаете учебному процессу, отвлекая всех остальных, проигнорировать нельзя. Это возмутительно. Если уж так надо поспать, то будьте добры, не издавайте ни звука и уж тем более не вопите во всю Ивановскую. Извините, но мне придётся попросить Вас покинуть аудиторию. — Н-но… — Никаких но. Ещё скажите спасибо, что не запрещаю посещать лекции в принципе. Даже в следующий раз пущу, надеясь, что подобного больше не повторится. Но сейчас прошу на выход. — … — Давайте не будем затягивать воспитательный процесс. Вы уже взрослая, сами должны понимать, насколько это нелепо на 1 курсе УНИВЕРСИТЕТА. Не желая дальше ухудшать и без того плачевное положение, я торопливо собрала вещи и вышла из кабинета, даже не глядя на однокурсников. Выбравшись в коридор, я плюхнулась на мягкий диван по близости. Вот ведь… неловко вышло. Хотя невелика потеря. Это всё равно была пара по философии, кому она вообще сдалась? Стоит ли говорить, что этот предмет не только не попадает в область моих интересов, но и в целом имеет мало практической пользы. Однако, ситуация получилась всë равно крайне неприятная. Ещё и сонливость откуда-то вновь накатила. Желая прогнать еë, я нехотя заковыляла в туалет. По пути не встретилось ни души. Оно и неудивительно, все сейчас на занятиях, одна я, такая неправильная, прогуливаю. Хотя препод сам меня выгнал, непонятно почему. Подумаешь, закричала на всю громкость, с кем не бывает? Нервно усмехнувшись, я распахнула дверь в пункт назначения и подошла к раковине. Тщательно помыла руки, обдала своë лицо холодной водой и посмотрела в зеркало перед собой. В отражении показалась какая-то невысокая девушка со слишком длинными волосами цвета полярной ночи, слишком округлыми щеками, не сочетающимися с худым телом, слишком тëмной толстовкой и слишком большими карими глазами. И эта девушка… я, Ая Юме. Наполовину японка, наполовину русская. Наполовину прилежная ученица, наполовину неисправимая пофигистка. Наполовину сообразительная умница, наполовину тупая пробка. В общем, всë 50 на 50. Какое же всë-таки бледное у меня лицо. Заключила я, вглядевшись в зеркало. Неужели я действительно так редко бываю на улице? Наверное, надо это исправлять. Впрочем, сейчас что-то совсем не хочется. К тому же на дворе, считай, зима. Куда-то выходить, кроме учёбы, глупо. Слишком холодно. Да и бледность кожи не единственная проблема. Мешки под глазами тоже напрягают. Видимо, они взялись от моего сломанного режима. Это тоже надо бы исправлять, но как уж тут нормально поспишь, когда столько домашки задают и столько годных игр выпускают? Ну и не помогают эти вечные кошмары, подобные тому, что привиделся сегодня. Что это вообще было? Мир вдруг стал бесшумным, а оставшийся единственный звук – это нестерпимый писк миллиардов комаров и мышей. Полная бредятина. Но при этом я умудрилась свихнуться и закричать изо всех сил. Даже как-то стыдно. Неужели такие дикие кошмары – следствие того события? Да нет, не может быть. Уже ведь десять лет прошло с того инцидента с мамой, я и думать о нëм забыла. Или всë же может? Так, надо отогнать дурные мысли. Всë ведь сейчас хорошо. Да, учусь не по той специальности, на которую хотела, но в остальном всë прекрасно. Есть дом, в еде себе не отказываю, имею в распоряжении мощный и передовой компьютер. Чего ещё от жизни надо? Да, живу в закрытом городе, где некуда особо сходить, но какая разница? Я всë равно заядлая домоседка. Так что нечего переживать. Успокоившись, я ещё раз всполоснула лицо и вышла из туалета. Когда-то пустой коридор заполнился людьми, выходящими из аудитории «305». Именно оттуда где-то 15 минут назад меня и выгнали. Вдруг один из студентов подошёл ко мне, пристроившейся у окна и доставшей телефон для проверки расписания. — Эм, т-ты как? В порядке? — спросил своим мягким голосом этот довольно низкий парень. — Хах? Ты о чëм? — Ну, ты так завопила, словно тебя режут. — А, ты об этом. Да не бери в голову, просто кошмар приснился. Ничего серьёзного. — Ну раз так, то ладно. — А, кстати. Ты ведь из группы ИСиТ-112? Алексей, если не ошибаюсь? — Ну да. А ты вроде Ая из ИСиТ-111, правильно? Забавно, всего на одну цифру разница. — Да, всë верно. Так вот, у нас ведь сейчас будет ещё одна совместная пара? — Ага. Лаба по ТИПиСу у карги в 505-й. Чёрт, карга. Такое меткое прозвище получила печально известная Марина Владимировна, преподавательница по Теории Информационных Процессов и Систем. Из-за этой безумной бабки отчислили далеко не одного студента. Она невероятно строго оценивает работы, придирается к абсолютным мелочам. Если пропущено всего лишь два отступа в строчках, уже снижает целый балл за технологичность. И плевать, что отступы никак не влияют на исполнение кода. В общем, человек максимально трудный. Видимо, грядёт ещё одно неприятное событие за день. — Что ж, фигово. — сухо заключила я, уже было направившись на следующую пару, как вдруг… — Эм-м, подожди, пожалуйста. — промолвил неуверенно Алексей, заставив меня развернуться. — Что такое? — М-можем сесть вместе? — Зачем это? — Ну просто у меня возникли проблемы с последней лабой. А ты вроде среди самых умных в параллельной группе… — Боже, неужели я и правда произвожу такое впечатление? Прости, но обратись лучше к кому-то покомпетентнее. — Но я видел, как ты помогла моему одногруппнику. Так понятно всё разъяснила, что у того вообще не осталось вопросов. Поэтому, пожалуйста. — Ну не знаю… — А я потом тебе шоколадку куплю, м? — Хм, ну это меняет дело! Вот так бы сразу. Только можно вместо шоколадки малиновую газировку? — Да без проблем! Ну так что, договорились? — Что ж, раз уж так отчаянно просишь, то да. — Ура! — выпалил радостно Алексей, засветившись от счастья. Ч-чёрт, почему мой собеседник т-такой милый? Его улыбка – настоящее оружие! Хорошо, что он не догадался применить что-то столь опасное, иначе отдалась бы за бесплатно. Стоп, отдалась? О чём я вообще думаю?! Надо сосредоточиться на грядущей паре! — Так, пошли уже. 505-я находится в противоположном крыле, долго идти. А от перемены осталось всего 7 минут. Не поторопимся – опоздаем. — быстро проговорила я, стараясь скрыть смущение. — А, да, точно. Пошли. — рассеянно ответил парень с ослепительной улыбкой. И вдвоём мы помчались через просторные коридоры, заполненные шумными студентами, через бесконечные лестничные пролёты и через огромные корпуса горячо «любимого» мною университета. Наконец, нам удалось добраться до пункта назначения. Притом даже вовремя. До начала пары осталось целых две минуты. Несколько запыхавшиеся, мы вошли в 505-ю аудиторию и сразу же заняли два наиболее удалённых от преподавательского стола места. Повесив свой чёрный, как смоль, рюкзак на стул и неторопливо присев, я невольно обернулась к своему временному соседу. Он уже уткнулся в свою тетрадь с конспектами, видимо, готовясь к предстоящему занятию. Ишь какой прилежный. Стоп, это же отличная возможность рассмотреть его получше. Что ж, Алексей одет в утончённый пиджак цвета полярной ночи, тщательно выглаженную светло-коричневую рубашку и чистые брюки нефтяного оттенка. Его короткие каштановые волосы красиво зачёсаны набок и увенчаны большой заколкой в виде чёрного георгина. Крайне насыщенные карие глаза парня выглядят невероятно глубокими и добрыми. Кожа же отливает очень тёплым бежевым цветом, гораздо более приятным, чем моя мертвенная бледность. — Эм, что-то не так? — внезапно заговорил парень, оторвавшись от своей тетрадки. Чёрт. Видимо, он всё же заметил, что я на него пялюсь! И опять неловкая ситуация, однако, надо как-то выкрутиться. — Да нет, всё в порядке. Просто хотела кое-что спросить. — Хм? И что же? — Ну, у тебя такая красивая заколка. Где купил? — А, эта? Прости, не знаю. Мне её сестра подарила. — Серьёзно? — Да. Я ей все уши прожужжал о том, как мне понравилась одна героиня из визуальной новеллы, и о том, как же я хочу такую же заколку, как у неё. В итоге сестре надоело, и она купила мне на день рождения эту прелесть. — Мило. Стоп, а что за героиня? Ты не Фай из Зеро Эскейпа случаем имеешь ввиду? — Э, да, именно её. А откуда ты знаешь? Неужели играла? — Да я заядлая фанатка серии! Правда, во второй части моей любимицей является Луна. — Ну она тоже хороша, но всё-таки именно девушка с георгином украла моё сердце! — Хм, тогда может тебе кличку «Фай» дать? Как идея? — Эм, н-ну… В целом, я не против – неуверенно и тихо промолвил парень, явно застигнутый врасплох. — Ну вот и отлично, Фай. — Эм, можно и мне кое-что спросить? — Конечно. Раз ты на мой вопрос ответил, то имеешь полное право задать свой. — Х-хорошо. Часто тебе снятся кошмары? — Хах? Ты о том, что произошло сегодня? — Ну и это тоже, но в общем. — Д-думаю, иногда. Где-то несколько раз в неделю… — Вообще-то это часто… — А какая разница? Это всего лишь сны. Не бери в голову, сущие пустяки. — Вот как раз из таких пустяков проблемы и складываются. — неожиданно строгим тоном сказал Алексей. — Да говорю же: ничего серьёзного. — Точно? А то тот крик… — Забудь уже о нём. И вообще, это не твоё дело. — резко огрызнулась я. — Прости. Я ведь помочь хочу. Могу дать номер своей мамы. Она профессиональный психолог, в сомнологии хорошо разбирается. Подскажет чего. Вот ведь. Во время первого же полноценного разговора парень уже предлагает номер. При этом даже не свой, а мамин. Как странно. — Спасибо, конечно, но я пас. В любом случае, где там каргу носит? — ловко перевела тему я, заметив, что преподавательница задерживается на 5 минут. — Марина Владимировна сказала, что опоздает на полчаса. Попросила передать, чтобы пока перепроверяли свои лабы и готовили к сдаче. – вклинился в диалог староста моей группы. — Желательно защитить сегодня. — добавил староста группы Алексея с нарочито важным видом. Значит, карге на треть пары опаздывать можно, а стоит кому-то из учеников – сразу вон из кабинета. Справедливость, как она есть. — Тогда поможешь мне? — шёпотом сказал Фай, напомнив о нашем уговоре. — А, да, разумеется. Показывай, где возникла проблема, что непонятно. — Ну, при компиляции почему-то выдаёт ошибку… — Дай-ка взглянуть. Аааа, ты здесь скобку пропустил. И вот тут кое-что забыл… С искренним увлечением я начала исправлять код Алексея, подробно объясняя, что и почему сделано не так. Фай оказался весьма сообразительным парнем, схватывая всё на лету. Конечно, внимательностью он похвастаться не может, но все мы не без греха. Втянувшись в удивительно приятный процесс, я и не заметила, как пролетело время. На землю меня вернула резко распахнувшаяся дверь. Тяжело переступая ногами, в кабинет вошла низкая старушка в старомодном синем пиджаке и слишком широких чёрных брюках. Её голова покрыта серебристыми кудрявыми волосами, а лицо искажено бесконечными каскадами мерзких морщин. Из-под нелепых округлых очков в ржаво-коричневой оправе выглядывают два пронзительных голубых глаза, леденящих душу одним лишь взглядом. — Всем доброе утро, простите за задержку. Пробки, понимаете ли, пробки! Выдав столь неубедительное оправдание, карга неспешно заняла своё привычное место и внимательно осмотрела всех присутствующих, словно прокурор, оценивающий подсудимых. — Эм, Марина Владимировна, а Вы уже проверили контрольные? — выдал вдруг Антон, главный заводила моей группы. — Господи, опять та же песня. Вот ответь-ка: произошло ли что-нибудь на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года? — Эм, н-нет? — Кажись, бабка пытается в современные мемы — прыснув, шепнул кто-то из студентов. — Ну вот и ответ на твой вопрос. Сколько раз уже повторяла, что после завершения проверки сразу раздам. Или тебе не хватает мозгов это запомнить? Чего зря воздух сотрясать? — Простите… — Чёрти что в голове. Ну понятно, в школе теперь уму-разуму не учат. Погубили стальное советское образование, а дальше страна и подошла под откос. Ну да ладно, это всё лирика. Вы лучше скажите: кто-нибудь готов показать лабораторную работу? Советую поторопиться, ибо на перерыве смотреть не буду! В воздух взмыла рука самого смелого студента из группы Алексея, Димона. — Я готов! - Неужели? Молодец! Напоминаю, что к первому подошедшему отношение всегда более снисходительное. За смелость, так сказать. Ну давай, зайка, показывай, что у тебя там. Дальнейшие события произошли молниеносно. За считанные пару минут Марина Владимировна полностью разрушила всю уверенность Димона, попутно уничтожив его самооценку. Пал смертью храбрых, что называется. Подобная участь ждала и других студентов. Лишь немногим удалось вернуться от преподавательского стола с гордо поднятой головой. Со временем очередь дошла и до меня. Тяжело вздохнув, я поплелась на плаху. — Удачи там… — тихо шепнул мне на прощание Фай. Уж не знаю, поможет ли мне удача, но хотелось бы верить. Не то чтобы мой код был неправильным или задание неверно выполнено - просто карга сможет докопаться до чего угодно. С ней никогда нельзя быть уверенным наверняка. — Чего тормозишь, зайка? Давай скорее, время-то не резиновое. — Да, да, иду. — промямлила я, приблизившись к преподавательнице со своим ноутбуком. Запустив программу несколько раз и тщательно проверив выводимые ею результаты, старушка задумчиво хмыкнула. — Хм. Все операции с матрицами выполняются корректно. Да и защита от ввода неподходящих символов есть. Взглянем-ка теперь на код. Заметно волнуясь, я «раздела» программу догола. Карга пристально уставилась на неё, анализируя каждый блок алгоритма, каждую строку, каждый символ. Наконец, её беспощадный ледяной взор обратился на меня. — И снова код слишком громоздкий и нетехнологичный. Целых четыре раза пропущены отступы, мешая грамотному разделению блоков задач. Более того, неоднократно попадаются однотипные операции, перегружающие код, когда можно было один раз прописать подпрограмму, а затем попросту вызывать её одной строчкой. В общем, тихий ужас. Снимаю сразу два балла, так как работа далеко не первая. Ноги подкосились. Я целую ночь клепала эту чёртову лабу, чтобы в итоге потерять целых два балла из-за сущих пустяков. Стоит ли говорить, какая это несправедливость? — М-да, совершенно необучаемая студентка. Ступай давай, делай следующую лабораторную. — Д-да… — только и смогла ответить я, медленным шагом вернувшись за своё место. Всю оставшуюся пару заняли тщетные попытки прочитать задание к новой работе. Буквы просто не складывались в слова, а предложения в цельный текст. Все мысли крутились вокруг одного вопроса. Почему я такая бездарная? Строю из себя умную и компетентную особу, а сама не могу получить максимум в простейшем задании. Невероятная жалкая. Но ещё более жалкая эта безумная старушка. Глядит своим колким ледяным взором на бедных студентов, беспощадно испепеляя их. Как вообще можно доверять столь страшную силу обычной вредной бабке, возомнившей из себя невесть что? Она ведь убивает всякое желание хоть как-то стараться, уничтожает самооценку и ровняет с землёй. Вымещает на других свою неудовлетворённость жизнью. Такой гниде надо бы отомстить, но как? Есть вариант. Внезапно ударила в голову тёмная мысль. Ну конечно, тот кошмар, что я видела. Вот бы он случился с этой каргой. Вот бы Марина Владимировна услышала то невыносимое гудение и рухнула прямо на снег с кровоточащими ушами. Вот бы она познала весь ужас симфонии собственного тела. Вот бы ей пришлось погрузиться в грязный, отвратительный омут нестерпимых мучений. — Эм, т-ты в порядке? Мягкий голос Фая вывел меня из чëрных дум. Я тут же осознала, насколько увлеклась гнетущими мыслями, забыв про всë на свете. — А, да, конечно. — Точно? Просто у тебя так лицо помрачнело. Это из-за скачанного каргой? Да не бери в голову. Эта бабка со всеми так жестоко обходится. Не стоит переживать по таким пустякам. — Мои фразочки теперь воруешь? — Возможно. А что, нельзя? — Да шучу. — вяло промолвила я, чуть улыбнувшись. — В общем, не принимай близко к сердцу. Ты ведь умная, в следующий раз точно максимум получишь. А потом и экзамен на 5 закроешь. — Реально так думаешь? Как-то оптимистично. — А почему нет? Вспомни, как подробно и понятно всë мне разъяснила. Всë в порядке будет. С этими словами Алексей вновь светло улыбнулся, применив своë коронное оружие. Этот позитивный настрой невольно переключился и на меня, полностью позабывшей о своих мелочных переживаниях. Воодушевившись, я собрала свои вещи и встала с места. — А знаешь, ты прав. Всë будет отлично. — Вот и славно! Ну что, пойдëм? Карга вроде разрешила уходить тем, кто не собирается больше ничего показывать. — Да, до конца пары всë равно осталась 1 минута. А тебе ещë надо выполнить свою часть сделки. — К-конечно. Я не забыл! Довольно быстро мы схватили рюкзаки и вышли из 505-й аудитории. Последнее занятие на сегодня закончилось, следовательно, можно со спокойной душой идти домой. Правда, обратный путь займëт ещë полчаса, но что уж тут поделать. — А напомни-ка, какую газировку тебе купить? — неуверенно проговорил Фай, сопровождая меня по пути в очередной корпус. — Малиновую. Заруби на носу: малиновую! — Ох, так любишь этот вкус? А почему? — Не твоë дело. — Ладно, ладно. А куртку ты в главном корпусе оставила? — Да, именно там. — Понятно, я тоже. А потом куда? — До ж/д станции. Добираюсь до дома на поезде. — Забавно, мне тоже туда. Значит, нам по пути! Тогда предлагаю заглянуть по дороге в один магазинчик. Там продают лучшую газировку. — Хм, ну можно. Только смотри, чтобы там была с малиновым вкусом! — Да, да. Увлечённые пустой болтовнëй, мы и не заметили, как добрались до гардероба и забрали свою верхнюю одежду. Я бережно обернула вокруг шеи связанный маменькой тëмно-каштановый шарф, надела любимую красную шапку с помпоном и нацепила кремовую пуховую куртку. Справилась со всем на удивление быстро, из-за чего пришлось ждать, пока Алексей застегнëт все пуговицы на своëм стильном тëмно-коричневом пальто и поправит чëрную шерстяную шапку. — Что, Фай, под петербуржца косишь? — Э, чего? — Да ничего, шучу. Выйдя в университетский двор, я обомлела от количества выпавшего снега. — Ого, вроде вторая половина ноября, а уже полноценная зима… - мечтательно протянул Алексей, уставившись на блестящий белый ковëр. — В России всегда так. — Это да. А, кстати. Давно хотел спросить. Ты ведь русская? — Наполовину. Моя мама из Японии, переехала в эту страну за год до свадьбы с папой. А что? — Да просто интересно. Получается, тебе досталась фамилия матери? — Ну да. И имя мне придумала маменька. А что, слишком экзотично звучит? — Нет, нет. Привыкнуть можно. А с детства ты чисто на русском разговариваешь? — Ну да. Маменька когда-то пыталась научить своему языку, но что-то плохо пошло. Зато у меня в отличие от неë вообще нет акцента. — Понятно. А в городе этом как давно живëшь? — Да с пяти лет. Как отец получил работу в одной из лабораторий «Инсома», так сразу и перевëз меня с мамой сюда. — Значит, и в Инсомийский Университет поступила, чтобы дом был близко? — Ага… Так, стоп. Что за допрос? — Оу, извини, извини. Что-то я увлëкся. Для справедливости тоже можешь завалить меня вопросами. — Хм. Ну тогда расскажи о сестре своей. Которая тебе заколку подарила. — Да что тут рассказывать. Добрая она, хотя временами жуткой бывает. — Жуткой? В каком смысле? — В прямом. Стоит взглянуть на еë безумную улыбку, сразу в дрожь бросает. — Только не говори, что она трупы в подвале прячет. — Да не только прячет. Ещë и вскрывает. — Эээ? — Только не в подвале, а в морге. Патологоанатомом работает. — А, вот оно что. Напугал. — Да ты еë шутки бы послушала, легко за маньячку бы приняла. Девушка, работающая патологоанатомом, со странным чувством юмора? Интересная у Фая семейка. — Может, у тебя и отец бухающий полицейский? — Ого, как угадала? Он действительно в следственном отделе работает. А ещё главный знаток пива. — Да ну. Что ж, семейка действительно интересная. — Ладно, показывай, где там твой магазинчик. — сказала я, заметив, что мы удалились от университета на приличное расстояние. — А, да уже скоро будет. Свернув с прямой дороги до ж/д станции, мы попали на перпендикулярную ей маленькую улицу, полную цветастых магазинчиков. Там и тут светятся ионом многочисленные вывески баров, ресторанов, булочных и продуктовых. Фай уверенно идëт вперëд, я же следую за ним, любуясь разнообразными небоскрёбами, сопровождающими наш путь. Мягкий снег приятно хрустит под ногами, а лëгкий ноябрьский мороз обдаëт свежестью. — Да, этот район прямо-таки кипит жизнью. — с трепетом промолвила я. — Ну конечно. Здесь ведь располагаются центральные лаборатории корпорации «Инсом» и главные учебные заведения. — Твоя правда. Просто эта часть города так сильно отличаются от той, где я живу. — А где ты живëшь? — Вернулся к допросу? — Ой, прости, прости. — Ладно, скажу. В заводском районе, окружающем центр. — Забавно. Я тоже. — Что-то больно много совпадений, не находишь? — А чего удивительного? Мне кажется, многие студенты оттуда же. По крайней мере, по нашей специальности. — Откуда такие выводы? Статистику проводил? — Говорю же: кажется. Просто ощущение такое. — Ну не знаю. Чего хорошего в том, чтобы быть из заводского района? — А чего плохого? — Например, сходить некуда. Вообще. А тут, пожалуйста, чего только нет. — Зато там тихо и спокойно. — Ага, и ничего не происходит. — Ну не скажи. Что насчёт инцидентов 10-летней давности? — ЗАТКНИСЬ. — ледяным голосом отрезала я. Воздух вокруг нас моментально охладел. Я почувствовала, как в груди заныла старая рана. Чëрт возьми. — Хах? — Просто. Заткнись. Услышав мой грубый тон, Алексей остановился и обернулся ко мне. С пронзительным, стальным взглядом я медленно проговорила. Так, чтобы он точно запомнил. — Давай. Не будем. Об. Этом. — Ая? — испуганно пробормотал Фай, явно растерявшись от столь резкой перемены во мне. — Ты. Меня. Понял? — Ая, что с тобой? Т-ты меня пугаешь… Осознав, что перегнула палку, я тут же смягчилась и слабо улыбнулась. Только получилось не очень убедительно. — Эм, прости. Так далеко ещë до того магазинчика? — Н-нет… — вяло ответил Алексей, всë ещë изрядно напуганный. Следующие пятнадцать минут мы провели в напряжëнной, давящей тишине. Лишь стенающий ветер тихонько обдувал наши опустевшие лица.

***

Место, в которое меня привëл Фай, оказалось довольно маленьким, но при этом невероятно людным. — А тут всегда так много народу? — спросила я, желая немного разрядить обстановку. — Да. Особенно по вечерам. — как-то безэмоционально ответил Алексей, будто выдавив из себя эти слова. — Так сейчас как раз шесть, вот почему такой аншлаг… — Да… Чëрт. Между мной и Фаем явно возникла невидимая стена. Это из-за того хищного взгляда, которым я его пронзила? Что ж, могу понять. Обещала ведь себе так бурно не реагировать на упоминания тех инцидентов. Так почему не могу сдержать слово? Почему так сложно быть спокойнее? — Офигеть, не встать! Лëха-газ, ты, что ли?! Здорова! Неожиданно к Фаю подошёл одногруппник. Этот высокий блондин, как всегда, одет в свою любимую красную куртку с надписью «RUSSIA», яркую шапку того же цвета и широкие спортивные штаны чернее угля. На его ногах красуются палëные белые кроссовки, утратившие свой блеск, а через плечо перекинута не в меру маленькая сумочка, в которую ни один учебник не поместится. Ошибки быть не может. Это может быть только один человек. — Привет, Димон. — Прикинь, со спины тебя не узнал. Ну ничë, богатым будешь. Так чë ты, с девушкой гуляешь? — Эм, т-ты всë не так понял… — Да расслабься, Лëх, шуткую же, ну! — нарочито весëлым голосом проговорил блондин, сверкнув своими счастливыми изумрудными глазами. Шутник вдруг обернулся ко мне. — Привет. Ты ведь Ая из параллельной группы? — Привет, всë так. А ты Дима-Димидрол? — Боже, меня до сих пор так называют? Хотя с той историей неудивительно… — Это, ты как? — Хах? Ты о чëм, Аячка? — Не называй меня так. — холодно отрезала я. — Сорямба. Больше не буду. Так о чëм ты? — Ну, о произошедшем на лабе. Ты ведь первым отправился на плаху и плохо закончил. — А, об этом. Да я забыл уже, ахахаха. Давно привык ведь. — Серьёзно? — Да, ну а чë там. Подумаешь, старая маразматичка докопалась. Не первый раз же. — Твоя правда. Просто эта старуха так смотрит на всех, будто мы преступники какие-то. — Блин, реально. Ну эт всë от недотраха, отвечаю. — С-скажешь тоже… — Ой, сорямба. Забыл, что интеллигенты слушают. — сказал Димон, глянув в сторону вклинившегося в наш диалог Фая. — Неудовлетворённость в жизни карги точно есть. Так и умрёт в одиночестве, за проверкой наших контрольных. — неожиданно озвучила своë желание я. — Точняк, она ведь до сих пор их не проверила. Во медлительная. — Слушайте, может не будем так жëстко о ней говорить? Да, старуха - не подарок, но ведь и сама пережила много чего. Слышал, что ребёнка потеряла, а после этого ещë и развелась. Я призадумалась. А может действительно не стоит так гневаться в сторону Марины Владимировны? Не так уж и сильно она по мне прошлась… — Ага. А теперь отыгрывается на нас. Слух, Лëх, не жалей еë. Говорят, эта маразматичка одну студентку до самовыпила довела. Сердце ëкнуло. Воздух вокруг как будто вновь охладел. — Ч-чего? — Я щас серьёзно. Материальных доказательств прям доведения, конечно, нет, но все уж видели, как карга с той обходилась. Беру свои слова назад. Бабка определëнно заслужила оказаться в том кошмаре… — Ну не знаю, как-то за уши притянуто… — Думай, как хочешь, братан. Но отвечаю: всë так и было. Ладно, чë мы о мрачняке, да о мрачняке? У вас тут, типа, свиданка же. — Повторяю: ты всë не так понял… — Ой, Лëх, ну чë ты скучный такой. Мог ведь подыграть. На твоëм месте я бы так и сделал, девушка-то красивая. Димон вдруг подмигнул мне. Меня аж передёрнуло. — Так, Фай, где там напитки? — Ого, уже и кличку ему придумала? А чего не «милым» или «дорогим» зовëшь? Проигнорировав нелепые шуточки блондина, я схватила Алексея за руку и понеслась к стеллажу, доверху набитому всяческими напитками. За одно мгновение мы оказались на немалом расстоянии от Димона, вновь оставшись наедине. — Ч-что это было? И зачем спрашивать, если сама знаешь? — растерянно выпалил парень. — Прости. Что ж, ты тут лучше ассортимент знаешь. Видишь нужный нам товар? — Товар? Ты будто к дилеру обращаешься… Проговорив это, Фай беглым взглядом просканировал полки и достал какую-то жестяную банку лавандового цвета. — Вот. — Ты цену-то видел? Мама дорогая… — А какая тебе разница? Всë равно ведь я угощаю. Соглашайся, это лучшая среди всех. Правда, конкретно этот вкус ещë не пробовал. — мягко промолвил Алексей, расплывшись в улыбке. Эта улыбка… фальшивая. До этого в нашем разговоре сквозил холод, прерванный на время Димоном, а сейчас он вернулся. Хотя в этом я виновата… — Ладно, годится. Берëм. — Ну и славно. Тогда давай быстрее расплатимся и разойдёмся. У меня есть кое-какие дела. Что со мной? Почему от этих слов стало тяжко? Фай явно захотел от меня отвертеться, но какое мне-то дело? Я этого парня толком и не знаю. Можно сказать, сегодня познакомились… — Окей, всë понимаю. Пошли… Получив моë согласие, Алексей взял две банки и заспешил на кассу. Однако, не всë сложилось так, как ему хотелось. У крайне уставшего на вид кассира выстроилась приличная очередь, последними в которой стали мы. Я горько вздохнула. — Слыш, Игорëк, а ведь сегодня тот самый день. — Точно. Ровно десять лет, кажись, прошло с того инцидента. — Ага. Виновника же так и не нашли? — Да. Висяк ещë тот. Даже не до конца понятно, что вообще произошло. До сих пор кажется, что то было лишь лихорадочным сном. Я невольно подслушала разговор двух стоящих впереди полицейских. Сердце в очередной раз за день сковал лëд. Да что же такое?! Почему мне продолжают напоминать о том, о чëм вспоминать вообще не хочется? Это какое-то целенаправленное издевательство? И почему все так спокойно говорят о том событии? Почему? Погрузившаяся в мрачные мысли, я и не заметила, как мы с Фаем добрались-таки до кассы, расплатились и вышли из скромного магазинчика. — Держи. — сказал Алексей, протянув одну банку. — Спасибо. — коротко ответила я, приняв дар. — Ещë раз спасибо за помощь с лабой. Сильно выручила. — Да пустяки. — Ну тогда я это, пойду. Пока. — Постой. Мне надо кое-что сказать. — Хах? И что же? — Прости. — За что? — Ну, за тот убийственный взгляд. За те слова… — Всë нормально. — резко бросил Фай каким-то горьким тоном и развернулся. После этого парень незамедлительно пошёл в направлении, обратном дороге до ж/д станции. — Пока… — только и успела промолвить я ему в спину. Когда парень полностью скрылся из поля зрения, я тяжко вздохнула. Затем вскрыла банку и тут же сделала несколько глотков любимого напитка. Знакомый сладкий вкус растёкся по горлу, немного выправив моë настроение. — Какой же противоречивый день. — невольно вырвалось из моих уст. Сделав ещë глоток, я отправилась к станции.

***

Дорога домой выдалась ужасно долгой. Вроде поезд и ехал по привычному маршруту, с привычной скоростью, через привычное количество остановок, однако, время тянулось непривычно медленно. Из-за всë лезших в голову мыслей поспать так и не удалось, поэтому на свой этаж я поднималась ужасно измученная. Оказавшись, наконец, на до боли знакомой лестничной площадке, я подошла к окну и заглянула в него. В ответ безликие серые панельки взглянули на меня сотнями уставших глаз, горящих в темноте слишком рано приходящей зимней ночи. Вздохнув от нахлынувшей безысходности, я доковыляла до своей двери и, повозившись с часто заедающим замком, открыла-таки еë. — ШШШШШШШШШ Внутри меня встретило громкое шипение телевизора. Не став обращать на него внимание, я быстро стянула с себя куртку и повесила на покосившуюся вешалку, после чего разулась и прошла в свою комнату. Захлопнув дверь, кинула портфель в полку под столом и плюхнулась на кровать, даже не раздеваясь. Однако, кое-что помешало моему плану «завалиться спать». Если говорить точнее, то резкий приступ дикой жажды. *вздох* *шуршание постели* *топ* *шуршание тапочек* *топ-топ-топ-топ* *скриииип* *хлопок закрывшейся двери* *топ-топ-топ-топ-топ* *скриииип* *хлопок закрывшейся двери* *топ-топ-топ-топ* *скрип открывшегося крана* *шшшшшшш* *плеск* *шшшшшшш* *плеск* *скрип закрывшегося крана* *топ-топ-топ-топ* *скриииип* *хлопок закрывшейся двери* *топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ* *скрип половицы* *топ-топ-топ-топ* *скрип половицы* *топ-топ-топ-топ* — ШШШШШШШШ *топ-топ-топ-топ* *скрип открывшегося шкафа* *звон кружки* *топ-топ-топ-топ* *скрип открывшегося крана* *шшшшшшшшш* *шшшшшшшшш* (приглушëнно) *скрип закрывшегося крана* *глоть* *глоть* *глоть* — Доча, это ты? *вздох* Мир полнится различными звуками. Шуршание постели и одежды, топанье шагов, скрип кранов, дверей и половиц гостиной, тихое шипение струи воды, громкое шипение телевизора. Во всех них есть что-то приятное, во всех них есть жизнь, то есть, что-то большее, чем простое колебание волн. Но в издавшемся только что монотонном голосе нет ничего живого. — Да, это я. — печально ответила я. Не задав больше ни единого вопроса, маменька вернулась к своему любимому занятию. Сидя в бордовом мягком кресле, она методично стучит спицами. Видимо, заблаговременно вяжет варежки. В скором времени начнутся лютые холода, как раз понадобится чем-то накрыть руки. Рот сам по себе расплылся в слабой улыбке, которая тут же улетучилась, когда взгляд упал на работающий телевизор. — ШШШШШШШШШШШ На нëм по-прежнему видны исключительно беспорядочные помехи, сопровождаемые белым шумом. Однако, маменька всё равно пристально на него смотрит, в еë стеклянных глазах читается искренний интерес. Да, сейчас для меня ничего по телику не идëт. Но для неë всë иначе. Должно быть, в помехах прячется какой-то захватывающий сериал или увлекательная передача. — ШШШШШШШШШШШ На мгновение в белом шуме действительно прорезались чьи-то голоса, но это ощущение быстро улетучилось. Горестно вздохнув, я перевела взгляд обратно на маменьку. Она как обычно одета в вязаный свитер невероятно приятного малинового цвета, утеплëнные тëмно-коричневые штаны и милые пушистые тапочки. Еë длиннющие чëрные волосы абсолютно не причёсаны и напоминают дикие водоросли. На ужасно бледном лице, омрачённом морщинами из-за преждевременной старости, застыло пугающе безэмоциональное выражение, будто у безжизненной куклы. Лишь в больших карих глазах виднеется искорка интереса. До чего же… печальный портрет. Страшно даже подумать, что человек может стать таким из-за одного чёртового события… *парам* Резкий сигнал уведомления застал меня врасплох. Я быстро достала телефон из кармана и увидела, что пришло сообщение в чате группы: «Антон: уже видели ту новость? Вот ведь трындец, да?» Я обомлела. Рука, держащая телефон, задрожала. Что ещë за шокирующая новость?! Какой-то прикол? В поисках контекста я пролистала чат выше, но без толку. Все предыдущие сообщения посвящены темам к реферату по философии, который необходимо сдать в среду. Учитывая, что пару я благополучно проспала, а под конец так вообще была изгнана, информация определëнно важная, но не сейчас. *парам* Вновь раздался знакомый сигнал. В нетерпении я молниеносно вернулась к последним сообщениям. «Полина: ты о чëм?» «Антон: реально не слышали?!» «Антон: походу, безумие 10-летней давности повторяется.» О чëм он, чëрт возьми, говорит?! — Ну не скажи. Что насчёт инцидентов 10-летней давности? — Слыш, Игорëк, а ведь сегодня тот самый день. — Точно. Ровно десять лет, кажись, прошло с того инцидента. В памяти внезапно вспыхнули услышанные за день слова. Нет, только не это. Не может быть. «Антон: сегодня…» Что сегодня? Сегодня 15 ноября, юбилей того события. И что? Это ещë ничего не значит… Не значит, ведь? «Антон: карга попыталась закончить жизнь самоубийством.» Мир треснул. Вот так просто, в один миг. От одного сообщения. — ШШШШШШШШШ Когда я перечитала написанное Антоном ещë раз, не веря своим глазам, шипение телика усилилось, словно доказывая реальность случившегося. Не может быть. Просто не может быть. Неужели эта старуха действительно… В поисках ответа мой шокированный разум внезапно вспомнил завет из того самого кошмара.

Бойся своих желаний.