Хроники Рождества. Снежная королева

Город гудел скрежетом металла. Дым из труб практически застилал небо. Сажа превращала дома в чёрные коробки. — Хёнджин! Рекламные щиты освещали чуть ли не каждый закоулок. Обещания лучшей жизни резали глаза. Стерильные салоны магазинов были будто насмешкой над всей грязью, что творилась за их порогом. — Долго же ты, — с улыбкой произнёс долговязый парень. Небрежный пучок волос со стороны смотрелся как старательно созданный хаос. Вытянутые глаза с озорной искрой наблюдали за происходящим. Накинутая поверх футболки лёгкая куртка колыхалась от каждого движения, а цепи на штанах вторили им. Зима сломалась так же, как и мир. — Не дольше тебя, — огрызнулся по-доброму Сынмин. — Сам, наверняка, пришёл за минуту до меня. Недолгая борьба взглядами закончилась весёлым смехом поражения. Хван и правда пришёл незадолго до Кима, уверенный, что опоздал. Но друга на оговорённом месте не было, поэтому он вздохнул с облегчением. Не получит по макушке и на том спасибо. — Ладно, ты меня раскусил, — признался Хёнджин. — Пошли, — он протянул руку, раскрыв ладонь, в которую вложили механическую. Лёгкий и гладкий металл приятно охлаждал разгорячённую кожу. Шарниры нисколько не скрипели, подчёркивая безупречную работу и особую технологию. Сам протез напоминал скорее искусную татуировку, чем реальную конечность, — настолько идеально создан. Ким не хотел лишний раз вспоминать как потерял руку — неблагополучный район и чужая прихоть причинить боль сотворили с ним ужасное, сломив дух надолго. Хёнджин тогда места не находил, стараясь помочь и вытащить со дна друга. Говорил, что это ещё не конец; плакал вместе с ним, проклиная собственное бессилие; злился, что не был рядом. А после Сынмин появился перед ним с вживлённым протезом, будто тот был с ним всегда. Спустя несколько истерик и протестов, Хван принял то, что Ким позволил сделать с ним такое. Хотя, казалось бы, это же во благо парня, что потерял конечность, он вновь обрёл отнятое. Только Хёнджин был против таких нововведений. Он яро выступал против кибернизации и вживления механизмов в тело, но… Для Кима это было необходимостью, а не причудливым желанием. — Давай поменяемся, — сдерживая раздражение, сказал Хван, отпуская механику и обходя Сынмина с левой стороны. — Ты опять за своё, — закатив глаза, Ким смиренно взял за руку Хёнджина живой. Их извечная борьба, что уже не вызывала столь бурных эмоций, — насколько стали полезными технологии. Хёнджин отвергал любое вмешательство что в жизнь, что в тело. Его бесило то, что люди готовы уродовать себя, чтобы продлить молодость, но на деле же просто превращались в груду металла, оставаясь со стареющим сознанием. Да и кто мог знать, что их не программировали и не настраивали на что-то, что могло бы навредить остальным. Когда он увидел Сынмина с механической рукой, то внутри всё будто упало в пропасть. Он переживал, что с младшим что-то станет, что протез будет ему мешать и приносить лишь одну боль, но никаких гримас или высказываний он не замечал за Кимом. Тот мягко улыбался и уверял его, что так он чувствует себя куда лучше, чем когда руки не было. Да и пока рана была свежей операцию провели менее болезненно, чем если бы это было в других условиях. — Да, опять, — крепко сжав тонкие пальцы, Хван повернулся. Каштановые волосы падали на глаза, щекотали скулы, прикрывали милую родинку возле уха. Щенячий взгляд гасил огонь возмущения, что порой приходилось пялиться на всё, кроме карих глаз. Тонкие губы, растягивающиеся в широкой улыбке, бередили душу и заставляли в ней пробуждаться что-то большее, чем дружеские чувства. Отвернувшись, не в силах вынести зрительный контакт, Хёнджин потащил младшего в сторону парка — уцелевшего кусочка природы в урбанистическом городе, в котором сохраняли вечное лето. — Мы же обсуждали, что это такая же конечность, — выдохнул Ким, понимая, что всё повторится. Но не напомнить об их договорённости не мог. — Я понимаю, но ведь остальные же превращаются в киборгов не по необходимости, — Хван презрительно скривился, так как они проходили мимо магазина с новейшими моделями андроидов. Там же предлагали провести операцию по волшебному преображению и сохранению вечной молодости, но не уточняли, что это только работает с внешностью. Сердце и мозг ещё не научились заменять, поэтому все средства, спущенные на чудо-операцию, были напрасны, когда человек умирал от приступа или старости этих органов. — Ну Хёнджин, — протянул Сынмин, останавливая того тем, что дёрнул за руку. — Что «Хёнджин»? Ты знаешь, что я против этого, — глаза в глаза и выставленный палец в сторону витрины с красивой девушкой-роботом. — Против всей это груды металла, высоких технологий. Ты слышал, что уже планируют заменить сердце чёртовым механизмом? И во что тогда превратится мир? В одни большие часы, что никогда не останавливаются? Тишина повисла между ними. Сынмин не был против преобразований и того, что творилось с миром, главное сохранять веру и рассудок, а то, что делали остальные — не его дело. Пусть становятся кем хотят — это их желание, он же хочет быть рядом с Хваном, держать его за руку и неважной какой — живой или механической, вживлённые рецепторы помогали ему распознавать тепло и текстуру, и ему этого достаточно. Достаточно, чтобы быть счастливым. — Все перестанут быть собой, творить и любить, — продолжал Хёнджин. — И что тогда будет? Мир, населённый одинаковыми тупыми существами, — речь прервалась от того, что дверь распахнулась. Статная женщина с длинными белыми волосами, что шёлком струились по спине, заинтересованным взглядом окинула Хвана. Случайно подслушанный разговор и слова, наполненные отвращением и презрением, её заинтересовали. Но она никак не могла подумать, что это будет молодой человек. Обычно такое вылетало из уст поживших своё, что после в ногах валялись и молили об операции. А здесь какой-то сопляк рассуждал о высоких чувствах, что в её глазах были лишь грязью на лакированных шпильках. Бионическое тело двигалось легко и непринуждённо. Изящный белоснежный костюм не скрывал платиновое декольте. Лишь шея и голова были явно настоящими — остатки человечности в холодной красавице. — Неужели тебе так противны эти прекрасные куклы, что упрощают жизнь? — спросила она. Голубая радужка прожигала в Хёнджине дыру. Тот повёл плечами от того, что внутри всё свернулось в трубочку. По позвоночнику прокатилась дрожь. — Да и у твоего дружка ручка вон какая, — от кивка головой белый шёлк волос рассыпался, напоминая уже не дорогую ткань, а колкую метель. — Не самая идеальная, но это же лучше, чем ничего, — на бледных губах появилась улыбка, но тепла в ней не было. — И что? Он бы в прошлые времена смог получить подобное, — вспоминая прочитанные книги по истории, резко ответил Хван. — А андроиды правда куклы — ничего не могут делать, лишь мешаются, — прошипел он. И плюнул в сторону стекла, что ограждало почерневшую от смога улицу от островка чистоты и наступающего будущего. Лёгкий смех не отражался настоящим весельем в ледяных глазах. — Развеселил ты меня, давно не слышала такого бреда, — женщина протянула руку, мимолётно касаясь щеки Хёнджина. Тот отпрянул, скривившись, будто его испачкали. Только лёгкое жжение прошило кожу. — Что ж было приятно поговорить, — размазывая подушечками пальцев несколько капель крови, на прощание произнесла та и скрылась в дверях подъехавшей машины. И вновь тишина. Хёнджин перевёл взгляд с пыльной дороги на Сынмина и обомлел. Тот стоял необычайно бледным, схватившись за правый локоть — то место, куда крепился протез. — Ты понимаешь, кому ты это всё наговорил? — болезненный излом бровей не сулил ничего хорошего. Хёнджин уже догадывался. — Главе компании, что совершила прорыв в кибернетике, — голос дрожал от осознания последствий. — Самой Снежной королеве и прямо ей в лицо. Ты понимаешь, что ты наделал?! — Сынмин, — Хван попытался поймать чужие плечи, чтобы прижать к груди и успокоить напуганного друга, но тот отпрянул. — Надеюсь, что произойдёт чудо, и она забудет об этом. Но чуда не произошло. На следующий день, после испорченной прогулки и скомканных прощаний, Ким направился к старшему, чтобы в привычной обстановке и без лишних ушей, нормально поговорить и наконец поставить точку в этом вопросе, он застал лишь пустоту и вывернутую наизнанку квартиру. Случилось то, чего он больше всего опасался. — Нет, — как мантру повторял Сынмин, заглядывая в каждый угол и темное место, пытаясь найти друга. — Нет, не может быть. Схватившись за голову, Ким тихо провыл. Крупные слёзы покатились по лицу, сердце тяжело билось от волнения и страха, а желудок щекотал холодок. Он предполагал, что всё новое не могло обойтись без жестоких экспериментов, проб и ошибок, что нужны были те, на ком всё испытывать, но никак не думал, что подопытным станет Хёнджин. Из распахнутого окна доносилась весёлая трель радио — технология, что правда переживёт их всех, — по которому бодро вещали о том, что совсем скоро будет доступно к широкому внедрению механические сердца, а генераторы останутся для андроидов. С ужасом повернувшись к раме, в которой было на удивление ясное голубое небо, Ким закричал, закрывая уши, не веря услышанному. Ресницы слиплись от соли слёз, а голова ныла от долгих рыданий. Не обращая на это внимание, Ким поднялся, кое-как придя в себя после внезапной отключки. Видимо, мозг решил, что ему нужно перезагрузиться, вот и потемнение в глазах и потеря нескольких драгоценных часов на поиски Хёнджина. Тело нехотя подчинялось командам, в голову будто напихали стекловаты. Иронично промелькнула мысль досады, что он не из металла, так бы было проще. Усмехнувшись этому, Сынмин наконец собрал в кулак силы и вышел из квартиры, оставляя беспорядок и сожаления позади. Надежда теплилась в нём. В какой-то момент настрой подутих — а с чего начинать поиски? Он же не может так просто заявиться в компанию и потребовать Хёнджина обратно лишь потому, что тот его друг, у которого язык без костей. Да и как попасть в самое охраняемое место? Боевой дух грозился потухнуть под толщей уныния, пока вдалеке не зажглась неоновая вывеска. Та напомнила о сомнительном баре, в котором он некогда узнал про программу помощи тем, кто лишился какой-то части себя. Ставили протезы не самого высокого качества, но надёжные — всё же компании нужно было поддерживать авторитет. А так — и спасают немощных, и делают имя. Скрипя зубами и с остатками средств на карте, Сынмин направился в подвальный бар, надеясь на то, что там он найдёт хоть какую-то информацию. Обстановка была всё та же — запах перегара не выветривался годами, цветные бутылки и жидкости озарялись мелькающими огнями стробоскопа, стойка протёрта до дерева так, что ненароком можно оставить занозу. Веселящиеся в пьяном угаре компании были будто назойливые мухи, которые залетали в комнату и жужжали где-то на периферии сознания. Окинув царившее великолепие тяжелым взглядом, Ким строил в голове план как можно меньше потратиться, но при этом больше узнать. Барменов спрашивать не вариант, те ничего не расскажут, так ещё ненавязчиво заставят взять пару лишних напитков. Соваться в гущу событий тоже не подходило — его, худощавого и непривыкшего к такому, тут же задавят. А вон тот, растянувшийся на стойке, сидящий на краю высокого стула, мог что-то да рассказать. В крайнем случае — послать куда-нибудь подальше. Стоило опуститься рядом и положить руки на деревянную поверхность, как парень рядом выпрямился, без зазрения совести начав пристально рассматривать. Сглотнув ком в горле, Сынмин собрался открыть рот и сделать заказ, но его прервали. — Хорошая рука, — произнёс парень, поправив сползшие на кончик носа очки. Блеск стекла скрывали слегка безумный взгляд. — В компании делали? — Да, — вырвалось необычно глухо и хрипло. — По специальной программе. — Повезло, — растягивая гласные, произнёс незнакомец. — Слушай, а дай посмотреть, — молитвенный жест сбил с толку Кима, что он отпрянул на всякий случай, готовый сорваться и бежать. Плевать он хотел на условности и планы, уже так ворвётся, с ноги открыв дверь, и спасёт Хёнджина. — Прости-прости, — лёгкий смех сгладил углы нестандартной ситуации. — Безумно люблю механику и кибернизацию, вот и понесло. Я — доктор Ри, бывший сотрудник компании Снежной королевы, — рукопожатие без каких-либо попыток превзойти в силе. Чудо ли то, что Киму так легко повезло? Скорее да, чем нет. Но много ли знал этот учёный? Осталось выяснить и сохранить трезвый рассудок. — Сынмин, — представился в ответ Ким. — Если не прозвучит грубо, то почему бывший сотрудник? Что-то произошло? — между вопросами он заказал бокал пива. Пенное охлаждало толстое стекло, имело большой объём, который можно потихоньку попивать, и приносило расслабление, но не полное как бывало с крепкими напитками. Самый оптимальный вариант на этот вечер. — Не сошлись с главой во взглядах, — уклончиво ответил Ри, напоследок сладко улыбнувшись. Бокалы столкнулись за знакомство, вопросы ни о чём полились рекой. Сынмин всё хотел разузнать о компании, о её внутренней «кухне», но Ри умело уходил от ответов. А после и вовсе предложил пари. — Выпьешь больше меня и не отключишься — расскажу всё, что знаю, — и качнул остатками виски. Тот чувствовал, что Киму эта информация необходима как воздух, но и у него были некоторые мотивы. А ещё хотелось немного повеселиться перед тем, как произойдёт то, что задумал. Бутылка опустошалась с завидной скоростью, лёд не успевал таять, тосты закончились где-то на третьем кругу. Сынмин не понимал, что творит и что происходило вокруг — музыка начала бить по мозгам, боль распространялась по всему телу, сосредоточившись сильной пульсацией в затылке, язык заплетался. И в один момент наступила блаженная тишина. Паря в неизвестности, не ощущая ни конечностей, ни себя, Сынмин видел прекрасный сон. Он был с Хёнджином рядом, держал его за руку, тот оставлял поцелуи на его щеках, нежно поглаживал по спине, поднимаясь всё выше и выше. Широкая ладонь легла на затылок, не позволяя отстраниться. Целоваться становилось труднее, воздуха не хватало, хватка на шее усиливалась. Мир вновь темнел, а боль росла. Будто вынырнув из-под толщи воды, он почувствовал, как воздух обжёг лёгкие. Глубокий вздох сотряс грудь, слёзы навернулись в уголках глаз. Он не ощущал правую половину тела, которая к тому же стала словно легче. — Что за? — во рту пересохло, отчего говорить было трудно. Зрение сфокусировалось на яркой лампе, а после и на лице, что он видел недавно. — Прости дружище, но мне нужно было разобрать твою ручку, — уголок губ дрогнул в извиняющейся улыбке. Очки поблёскивали в лучах света. — И узнать как эта стерва усовершенствовала мою разработку. Воздух пошёл не в то горло, отчего комнату заполнил надрывистый кашель. — Ну чего ты, не знал, что Снежная королева просто окружила себя гениями и присваивала их достижения себе? Умная гадюка, тоже разбирается, но порой ей не хватает той изюминки, что присуща настоящим учёным, — продолжал доктор Ри, ковыряясь в запястье Кима. — Этот протез создал я, без чрезмерных примочек, чтобы был как обычная рука, и подходил для всех, — тот достал какой-то кругляшок, направив его на свет. — И она его отвратительно испортила, добавив ненужных функций, — хрупкая сфера треснула под натиском пинцета. — Готово. — Что готово? — немного оклемавшись, уточнил Сынмин. Довольно улыбаясь, учёный отбросил прибор, а после захлопнул крышку покрова на механической руке Кима. — Упрощение тебе жизни, — Ри хлопнул в ладоши. — Нашёл и уничтожил небольшой бзик Снежной — отслеживающее устройство. Она слишком любит держать всё под контролем, поэтому следит за каждым творением. Ты видимо где-то ударялся рукой, — он постучал по корпусу. — Потому что прослушка у тебя в пух и прах разбита и уже давно. Это было чревато последствиями с твоими расспросами, поэтому пришлось напоить тебя и немного отреставрировать, — учёный был рад небольшой шалости. Пристально осмотрев протез, потреся им и не обнаружив каких-то критичных изменений в моторике, Ким выдохнул и посмотрел на Ри. Непослушный кудрявый волос, футболка с застиранным принтом, безразмерные джинсы и искра в глазах. Тот верил всей душой в науку, что порой была сравнима с чудом и волшебством. — …и чтобы попасть туда нужно быть либо учёным, либо с устойчивой психикой, чтобы драить полы после неудавшихся экспериментов, — Ри отвлёкся на то, чтобы записать что-то на клочке бумаги. — Это телефон администратора, скажешь, что от меня, она поймёт. Но просись настойчиво, хоть моё имя и гарант, но не будешь уверенным в своих действиях, тебя пинком под зад отправят обратно, — и учёный подмигнул. Сынмину стало не по себе после этого, но делать нечего. Выйдя под руку с Ри, потому что ноги плохо слушались, они обнаружили, что солнце потихоньку озаряло небо. Новый день вступал в права, а волнение в груди Кима лишь нарастало. Он надеялся… Нет, он молился, что с Хёнджином всё в порядке и его не успеют тронуть. Голова ныла на периферии сознания, таблетки искать не оставалось времени. Будто кукла с заведённым от небольшого ключика механизмом, Ким отправился к главному зданию компании. Вот бы нашёлся добрый волшебник, что облегчил его поиски… Когда Сынмин добрался до нужного здания, часы показывали десять. Подняв голову к небу, он заметил летящие черные пушинки — снег, окрашенный смогом. Хван ему рассказывал, что раньше снежинки были белого цвета, а на улице — гораздо холоднее. Сейчас же накинутые поверх футболок тонкие куртки ознаменовали смену сезона и наступление зимы. Хотя порой они были ненужными — пережиток прошлого или дань уважения. — Добрый день, я хотел бы работать в компании, — после единственного гудка Киму ответили, доброжелательно уточняя причину звонка. Смотря на то, как плавно падали тёмные точки, Сынмин удивительным образом успокаивался и погружался в некоторое состояние транса. — Нет, не учёный и не инженер. Да, знаю, что скоро праздники, но мне нужна работа и деньги, поэтому не волнуйтесь по поводу того, что сбегу на выходных. И тряпку умею держать в руках, — наверное, это замечание послужило тому, что его пригласили в офис. Главным уточнением Ри было то, что андроидов не используют для уборки — слишком дорогие и выше этого грязного дела, поэтому поломойщиком устроиться в компанию было проще простого. Те имели доступы ко многим местам, добившиеся доверия — ко всем. — Приветствую, — сказала копия доктора Ри, что Ким мог лишь кивнуть головой и из-за всех сил сжимать челюсть, чтобы не открыть рот в удивлении. — Отбросим формальности, вам дал телефон Ри, верно? — девушка, откинув за спину гриву кудрявых волос, сложила руки в замок и уткнулась в них подбородком. — Да, — мгновенно признался Сынмин. Он хотел аккуратно намекнуть или же осторожно упомянуть в разговоре, но никак не ожидал, что его спросят в лоб. Скрывать уже нечего, отнекиваться тоже. Под тяжелым взглядом становилось лишь хуже — голова болела всё ощутимее. Впившись ногтями живой руки во внутреннюю часть ладони, Ким сосредоточился на реальности. — Понятно, тогда всё упрощает, — перед Сынмином положили планшет с открытой анкетой для заполнения. — Заполни и покажу, чем будешь заниматься, — девушка кивнула на экран. Всё по стандарту: фамилия, имя, дата рождения, пол, место рождения, отпечаток, вместо подписи. Левой рукой это делать немного сложно, особенно, когда квадратик для этого справой стороны. Поборов маленькую трудность, Сынмин протянул планшет. — Мог бы не сильно стараться в графе с целью, — хмыкнула администратор. — Надо показать свои намерения как можно лучше, — хмыкнул Ким. Он и правда приукрасил, написав какой трудолюбивый, ответственный и готовый выполнять любую работу, только чтобы получить место в компании. По крайней мере это престижно и платят хорошо, а деньги лишними не бывают. — Лучше покажешь способности в держании тряпки, — напомнила та, усмехнувшись. — Я — Рю, теперь твой начальник. Пойдём. Лабиринты коридоров вызывали головокружение и противное чувство потерянности. Замкнутое пространство пробуждало панику и первобытный страх. Головная боль не помогала. Короткая инструкция, тележка со всем необходимым и форма с техникой, которая не даст потеряться или зайти в запретные зоны, — Ким готов приступить к новым обязанностям. Намывание полов здорово отвлекало от тяжёлых мыслей, лишало всякой концентрации. Взгляд блуждал по одинаковым стенам, руки не останавливались в замахах шваброй. Так и закончился день — за трудом всё позабылось. Выделенное место в общежитии при компании было таким же холодным, как и всё в этой громадине. — Как в сердце Снежной королевы, — почти безвучно прошептал Сынмин, проваливаясь в дрёму. — Если оно вообще есть. Ночь была беспокойной. Парень просыпался от кошмаров, хватаясь то за сердце, то за протез. Ему снилось, что в груди зияла огромная дыра, заполненная винтиками и болтиками, на которые с презрением смотрел Хёнджин. А в другие разы правая рука переставала слушаться его и сжимала шею Хвана, что мольбы остановиться прерывались влажным хрустом. При этом череп будто сдавливало что-то неподвластное Сынмину. Боль не напоминала ни развивающуюся простуду, ни последствия похмелья, ни опухоль, ничто, о чём знал Ким. — Где же он может быть? — опираясь плечом о стены, чтобы хоть как-нибудь сохранить равновесие, сипел Сынмин. — Где его держат? Назойливый писк не замолкал, ощущение, что его пронзали тысячи иголок, не исчезало, воздуха катастрофически не хватало. Пока это всё не прервалось ярким алым светом. «Идёт операция». Он зашел в запретную для него зону, ведомый чем-то неизвестным. Сынмин не мог знать наверняка, там ли Хёнджин, но сердце странно сжалось, когда табло потухло. Земля ушла из-под ног — Хван стоял перед ним и мягко невесомо улыбался, что родинки на его лице не изменили положения. Умиротворённый, живой и родной, только… Он развернулся, скривившись в неоправданной злости, бросая жестокие слова о напрасных поисках. Шаг за шагом он отдалялся, пока Ким не мог сделать одного. — Ты противен мне. Как я мог полюбить такого слабака, как ты? Бесполезный, неполноценный, так ещё трус, — срывалось с пухлых губ. Парализованный такими высказываниями, Ким чувствовал, как внутри рвалось что-то важное. Всё оказалось напрасным. Он не нужен единственному любимому человеку, не нужен тому, из-за которого столько преодолел. Сдерживая подступающий крик, он неосознанно закрыл рот живой рукой. Зубы вцепились в кожу с такой силой, что прокусили до крови. Видение рассыпалось осколками, сознание прояснилось. За считанные секунды Сынмин спрятался за выступом, скрываясь от выходящих из операционной. Дрожь от потрясения прошила позвоночник, но он старался взять её под контроль, чтобы не выдать присутствия. Когда тени скрылись, Ким прикрыл глаза. Холодная капля пота потекла по виску. Весь ужас, что он испытал за какие-то жалкие мгновения, чуть не убил его. Сердце билось где-то в глотке, а желудок сводило от тошноты. Но сдаваться ещё рано. Всё или ничего — двери бесшумно открылись, являя тусклый голубоватый свет и бледное тело на столе. Чёрные локоны рассыпались по поверхности, длинные худые конечности напоминали кукольные. Но грудная клетка не двигалась от дыхания. Опоздал. — Нет, — прошептал Сынмин, медленно опускаясь перед Хваном. Слёзы хлынули потоком. Плечи затряслись от рыданий. — Прости, — сжимая безвольную ладонь, цепляясь за неё, как утопающий за соломинку, всхлипывал Ким. — Прости меня, я не смог. Не успел. Но то было реальностью или же игра воспалённого разума? Длинные пальцы дрогнули в хватке. Не разбирая происходящего, не видя никаких преград, он сгрёб Хёнджина, замотав в простынь, что прикрывала наготу, и рванул к свободе. Шум поднялся знатный, как и преследование. Сама Снежная королева вышла, чтобы задержать похитителя её превосходного экземпляра. Ведь эксперимент по замене сердца на механизм практически удался, оставались лишь небольшие правки и корректировки. Но несущийся со всех ног с человеком наперевес Сынмин в прямом смысле сбил девушку. Та, потеряв равновесие, влетела в окно, разбивая металлическим телом. Звон осколков и падение перетянуло внимание с Кима, отчего на запредельных возможностях он скрылся, затерявшись в закоулках города. Прижимая безвольного Хвана, парень готов был биться за него насмерть, только бы не потерять снова. Как он добрался до бара, Сынмин не вспомнит даже под дулом пистолета. Ри вовремя подвернулся, поэтому был схвачен и уведён в ту комнату, где разобрал руку Кима некоторое время назад. — Ты же сможешь всё исправить? — слёзно просил Сынмин, задыхаясь от боли и горечи. — Прошу, сделай что-нибудь. — Тише-тише, — кривясь скорее от вида перекошенного Кима, произнес учёный. — Я что-нибудь придумаю, только успокойся. Бошка болит невыносимо. — В смысле, — тупо признёс Ким, подняв зареванные глаза на Ри, и глупо икнул. — У тебя тоже? На мгновение сознание прояснилось, будто ничего и не было. Для большей комичности ситуации не хватало дуновения ветра и пролетающих листьев, но это отлично заменяло веселье выпивающих, что доносилось сквозь хлипкую дверь. — Похоже, не только у нас, — сказал Ри. — Слышал о подобном от многих. И это не похоже на то, что боль связана с резким изменением погоды, — переглянувшись, оба задумались на некоторое время. — Ладно, разберёмся с этим позже. Есть проблема куда важнее. Вернуть полностью живое сердце Хёнджину не удалось — механизм искусно вживили и срастили с настоящим, что разделить не получалось без полной остановки. Без нужных инструментов и возможностей это привело бы к смерти, поэтому доработав неточности, сняв блокировку с чувств, они ждали, когда Хван очнётся. — Отдохни, — захлопнув кибернетический корпус, сказал Ри. — Могу сказать то же тебе, — хмыкнул Сынмин, откинувшись на скрипучем кресле. — Не получается. Стоит закрыть глаза, как начинается чертовщина, так ещё свет никак не помогает, — ладони опустились на опухшие и уставшие глаза. — Хотя, он должен разгонять тьму. Он бы с радостью поспал, но грызущее ощущение подвоха не отпускало. Все эти кошмары, видения и непрекращающаяся боль были неспроста. Кто-то стоял за этим, и этим была не Снежная королева. Та уже разбилась, превратившись в груду дорогущего металла. Тогда, кто это был?.. — …мин, — позвал тихий голос. Не веря ушам, Ким застыл. Неужели всё обошлось и закончилось? Встретившись с родным карим взглядом, Сынмин в который раз за день зарыдал. Обнимая Хвана, прижимаясь к прохладному металлическому торсу, размазывая слёзы, младший был счастлив. — Ты жив, ты жив, — заикался Ким. — Я так люблю тебя, так люблю. Не покидай меня, слышишь? — Слышу, — ответил Хёнджин, поглаживая растрепанные каштановые пряди Сынмина. — Всегда слышу, — глухо повторил он. — Как ты? Сердце не болит? — вмешался Ри. На что получил отрицательный взмах головы. Изменения никак не ощущались, всё было как до операции: орган также бился, перекачивая кровь, сжимался при виде Кима и успокаивался, когда тот был в порядке. — Насчёт тьмы, — заговорил Хван, привлекая внимание. — Некая сила натолкнула Снежную королеву на решительный шаг с экспериментом, запустив весь процесс. Злость, жажда власти, зависть и ненависть — заполнили сердца многих, отчего и пришли к тому, что замена — самый лёгкий вариант избавиться от них, забыв о кое-чём, — уверенная речь превратилась в стеснительный лепет. Тепло обожгло впалую щеку. Удивленно вытаращив глаза, Хёнджин пропустил момент, когда чужие губы накрыли его. Неумелый поцелуй продлился преступно быстро — оба не знали, что делать в таких случаях. Поэтому недолгое прикосновение, наполненное самыми искренними чувствами, избавило их тяжести и боли. — О любви и веры в лучшее, — закончил Сынмин, столкнувшись лбом с Хваном и глупо улыбаясь. Ри тактично оставил их, свободно выдохнув за дверью. Боль потихоньку отступала, как и тянущее чувство тревоги. Всего лишь нужно было поверить во что-то светлое и сильное. Через несколько дней, наполненных скованностью и незнанием что делать влюбленным, Сынмин заметил, что Хёнджин был каким-то потерянным. По его словам, новая его часть тела никак не беспокоила, никаких отклонений не наблюдалось. Но грусть в глазах легко читалась, сколько бы её не прятали за длинными волосами. — Собирайся, — заявил Ким днём. — Куда? — скорее напугавшись заявлению, чем приободрившись, настороженно уточнил Хван. — Мы идём на бал, — просто сказал Сынмин. — Ты как-то читал про них, к тому же тебе нравится такое. Так ещё в канун праздника, чудо, не правда ли? Хёнджин лишь пораженно пялился на суетящегося с костюмами Кима. Тот нашёл где-то пиджаки с брюками, чтобы хоть немного соответствовать образу из прошлого. Явившись с опозданием, они с весёлым хохотом влетели в зал, в котором звучала торжественная музыка. Множество парящих фонариков в форме свечей озаряли помещение, даже попытались воссоздать оркестр, что неумело играл. Каждый танцевал как мог, как чувствовал. Сынмин сбивался с ритма, Хёнджин спотыкался, отчего они оба чуть не падали. Только это никак не портило волшебного момента. Ведь они были влюблены и счастливы.