Необъятная родина

В очередной день своей никчемной жизни я просыпаюсь и смотрю в потолок своей комнаты. Тускло-красный свет просачивался сквозь плотно закрытые шторы. Переворачиваясь на другой бок, передо мной расстилается бесконечная карта разных завитков и линий. Так называемый лабиринт, который имеет каждый порядочный гражданин СССР. Для всех это обыденность, но я всегда любил смотреть и наблюдать за сплетенными с ниток узорами на ковре, как будто это были судьбы и жизни людей, бродящих и идущих неизвестно куда. Наблюдать за ними было также интересно и необычно как и за людьми. Мой ковёр имел необычное свойство. Я не знаю были ли это игры моего разума или же ковёр действительно был особенный, но он всегда менялся, также как и менялись узоры на нём. Обычно это случалось когда я узнавал что-то необычное, что-то, что изменило судьбу человека тем или иным образом. Но к собственному сожалению, долго смотреть на него я не мог, нужно было собираться и вставать. Сегодня последний учебный день, который удачливо — или скорее наоборот — совпал с пятницей. Но желания что-либо делать совершенно не было. На всё что меня хватило, так это легкий поворот головой и мой взгляд устремился на комнату. Угловой стол, заваленный исписанными тетрадями и разрисованных альбомов. Чуть выше, на стене находились три полки, каждая чуть выше другой и левее. На них стояли книги. От исконно народных, таких как Война и Мир Толстого, до Исповеди Человека Неполноценного Осаму Дадзая. Под стеной, стояла облокотившись на левую сторону стола обычная акустическая гитара. В противоположном к ней углу, на подставке стояла уже электрогитара, на которой я так и не научился играть. Для меня это были две совершенно разные гитары, игра на которых полностью от себя отличалась. По душе мне больше была акустическая. Я любил иногда взбираться на разной высоты заброшки, и просто сидеть и играть. Но также есть желание сыграть и на обычной крыше. Просто отдаться, без жадной задней мысли музыке исходящей из под струн и моих пальцев. Закрыть глаза и... Резко открыть их из-за того что могу случайно свалиться. Несмотря на мою довольно серую и однотипную жизнь, умирать мне совсем не хотелось. Наверное я ещё не дошёл до того этапа жизни, когда можно без зазрений совести исчезнуть с этого мира, не заботясь ни о чём. Ни о чувствах знакомых, друзей, семьи... Сейчас я наверное на том самом перепутье, когда и вниз боязно падать, но также и вверх смотреть больно, потому что слепит. Слепит будущее, его проблемы и неизвестность. Раздумья мои прервало моё сухое горло, отчаянно просившое воды. Прикрыв глаза, набрав побольше воздуха в лёгкие, я, одним, быстрым движением встал на ноги. На секунду потеряв равновесие, я встал прямо. Встряхнув руками, я провёл быструю никак не забирающую сил зарядку. Никогда не любил физические нагрузки, после них всегда чувствую себя опустошенным. Говорят, что физические нагрузки наоборот должны помогать и приводить в тонус, но в моём случае, всё с точностью, да наоборот. Взяв висящие на спинке кресла штаны и футболку, я пошёл в ванную. Минуя кухню, и заметив светящий с неё свет, я крикнул. — Доброе утро, мам! С кухни красивым голосом, донеслось ответное. — С добрым! Я зашёл в ванную. Зеркало, полочки, слева керамическая ванная. Всё как у всех. Ничем не отличается не то что от дома к дому. Даже от города к городу. У всех одно и тоже. Никогда не понимал как такое могло нравиться людям. Никакой индивидуальности. Ещё раз устало вздохнув, я посмотрел на себя в зеркало, из которого в ответ посмотрело бледное, с небольшими мешками под глазами лицо. Спутавшиеся после ночи длинные черные волосы смотрелись как гнездо. В какой-то мере мне даже нравилось это. Жаль только что они так выглядят так только когда грязные и не мытые. Если бы можно было иметь такие же волосы, но чистые... Я бы многое отдал. Но в меру прямые волосы мне тоже подходили. Даже если они были крашенные. Не знаю почему, но мой натуральный цвет волос мне никогда не нравился. Особенно после уроков истории и рассказов мамы. А смотрящие прямо в душу голубые глаза, которые некоторые могли бы назвать исконно славянскими, напоминают мне совершенно другое. Брызнув себе в лицо холодной воды, я только сейчас начал понимать что ещё не половину спал. Умывшись, я оделся и вышел на кухню, где меня встретила сидящая за столом и пьющая кофе, красивая блондинка, а напротив неё её младшая копия. Моя мама и сестра. Без зазрения совести могу сказать что красивее женщины чем мама, я ещё не встречал, также как и милее ребёнка чем моя сестра. Улыбнувшись им, я попытался пройти к плите, чтобы заварить и себе немного растворимого кофе. Но мама заметив состояние моих волос, остановила меня и попыталась их поправить. Я не сопротивлялся так как знал что она не сможет. Мои волосы были невосприимчивы до таких лёгких манипуляций. Сдавшись она в который раз махнула рукой, возвращаюсь к кофе и новостям по стоящему на холодильнике "Радуге", а сестра выдала смешок. Поставив на газ чайник, я облокотился о столешницу и прикрыл глаза. Я раздумывал над тем что буду делать в это лето, как мои размышления прервал голос мамы. — Сынок, — она выключила телевизор, а я открыл глаза и приподняв бровь посмотрел на неё. — Мне недавно предложили одно занимательную путевку. На целый месяц. — Путевку? Куда? — Пионерлагерь, — она улыбнулась. Я приподнял бровь. — Не слишком ли я стар для пионерлагеря? — спросил я. — Для этого лагеря нет. Дочь моего коллеги туда едет, а она на полгода старше тебя. Сестра твоя тоже, — Мира, уплетая кашу, кивнула головой. — Ну не знаю... Как далеко он находится? — я развернулся и залил кофе водой с уже успевшего немного остыть чайника и сделал глоток. — Под Москвой, — я подавился. Я медленно развернулся. — Так далеко? — Не так уж и далеко, — мама нахмурилась. — Для тебя может и нет, но я то, даже за пределы нашего города ни разу не выбирался, а тут другая ССР, — я снова взял кружку в руку и немного одпил. — Ну же, не ломайся! — я удивлённо на неё посмотрел. — Ты где таких словечек нахваталась? — Не важно, — она махнула рукой и дернула головой. — Так что, поедешь? Всё равно тебе делать нечего будет целое лето. — Эхх, есть время подумать? — Нет, — она отрицательно покачала головой. — Я должна дать ответ уже сегодня, — она хитро посмотрела на меня. — Вдобавок можем сразу после лагеря поехать сначала в Москву, а потом прямым рейсом в Вашингтон. У меня как раз назначена там миссия. — В Вашингтон говоришь... — я поднял голову кверху. — Ладно, что уж там... И так мне нечем заниматься в лето. — Отлично! — она просияла. — В таком случае ровно через полторы недели едешь. — Охх... Зря я тогда не заметил странного загоровского огонька в её глазах. Ой зря...

***

Спустя какие-то 20 минут, я был уже собран и готов к последнему дню в шараге, хотя так её было трудно назвать. Всё таки это была одна из самых лучших школ нашего города. Я оделся в нашу уникальную форму, которая на удивление мне очень даже нравилась. Чёрные брюки с таким же цветом пиджаком на котором с правой стороне на сердце был вышит герб нашей школы, белая льяная рубашка и красный галстук. Подъезд как всегда не блистал чистотой, то тут, то там были надписи неопределённого происхождения и такого же содержания. Хотя вру, одну из них я знаю как свои пять пальцев. Всё таки моих рук дело.

«FUCK USSR»

Язык надежно спизженный с английского словаря. Немного кто в нашем городе — на нашем районе уж так точно никто — разговаривает на этом языке. Усмехнувшись, я быстро спустился с пятого этажа самой обычной хрущёвки. Улица встретила меня свежим воздухом и запахом деревьев. А также пьяным Лёшей валяющимся под подъездом левее. Чертыхнувшись на него, что портит жизнь не только себе, но и окружающим людям, я кинул схваченный перед выходом скейт себе род ноги и встав на него, поехал прямиком в святилище знаний. По дороге обдумывал то что сказала мама. Лагерь, по идее место довольно интересное и скорее всего даже в каком-нибудь живописном месте. Вот только. Пионеры. Как-то не прельщает меня работать на благо партии. А помня как некоторые пионеры со школы описывали лагеря, так это уж точно будет не лучше ГУЛАГа. Хотя не думаю что это будет так уж и плохо. В любом случае думаю что можно будет сбежать с некоторых мероприятий. Ладно, в любом случае главное не забыть взять гитару. Руки поддерживали равновесие, полупустая сумка на плече, немного сгорбленная спина, глаза как у мертвеца. Как по мне лучший вид на человека, который в свои 17 уже заебался. — Ликс! — неожиданно впереди себя я услышал довольно грубый голос. Медленно притормаживая, я поравнялся с тем кто меня окликнул. — Чего тебе, Кирилл? — максимально стараясь ехать на скорости с его шагом, я спросил у него. — Я думал ты не придешь в последний день. — Родаки заставили, — он грустно вздохнул и закинул руки за голову. — А я так хотел сегодня съебаться на другой район. — В другой район? Зачем? — я вопросительно посмотрел на него. — Да так, хотел встретиться кое с кем. — С кем это? Насколько я знаю ты не очень-то и любишь ходить по другим районам кроме нашего. — Да тут такое дело, — он немного замялся, с чего я удивился. Его нечасто можно увидеть таким. — Я вчера проспорил сотку Мише. Я резко остановился. Что он сделал? — Что ты сделал? — повторил я уже в голос. — Гхм, — он тяжело сглотнул. — Я должен Мише 100 рублей. — Блять, как? — Да я даже понятия не имею! — он гневно закричал, пнув камень ногой. — В один момент я с ним просто разговаривал, а в следующий мы уже сидим за столом и играем партию в карты. Карты, это его ахиллесова пята. Также как он любит играть, он практически никогда не выигрывал. То ли ума не доставало, то ли хитрости. Я всё ещё не мог понять. Он сам по себе был довольно умным парнем, но как только начинал играть, то весь его ум куда-то пропадал. — Окей, я тя понял, но аж сотку? Как-то слишком много для одной проигранной игры. — В том-то и проблема, мы играли не одну игру. Мы просидели часа два за столом. Я горестно вздохнул, его азарт когда нибудь точно сведёт его в могилу. — Ладно, не беспокойся, придумаем что-то, — я поднял голову наверх и посмотрел на довольно пасмурное небо и прикидывая в голове несколько идей. Но так ничего и не придумав, я вернул взгляд на Кирилла и сказал. — Встретимся в школе. Я оттолкнулся ногой и поехал.

***

— До которого ты ему должен? — сидя за партой и рисуя, спросил я у сидящего возле меня Кирилла. — До 13 июля, — подперев голову рукой и смотря в окно ответил он. Плохо, двенадцатого я буду только возвращаться с лагеря. Ещё и Миша, вот не мог он проиграть сотку кому нибудь другому? Почему именно Миша? Чёрт бы его побрал. Зная Мишу под конец срока он может и не согласиться и потребовать больше. Нужно что нибудь придумать, пока этот олух ещё чего не сделал. — Дима, Феликс! — пожалуйста, только не она. Я повернул голову. Убейте меня. — Чего такие грустные?

***

Я до сих пор не могу вспомнить как именно мы познакомились Вероникой. Она была неподходящий для нашей с Димой компании абсолютно во всех мыслимых смыслах. Она была из того разряда людей, которые чхать хотели на мнение окружающих и даже своих наиболее близнких люедй с высокой колокольни. В СССР таких старались перевоспитать ещё с самого детства. Но она не только выжила и сохранила свой истинный характер, но и продолжала его пооялять всякий раз, когда могла. Да и внешностью она была не очень похожая на всех остальных девяонок из нашей школы. Длинные волосы и по две пряди по обе стороны лица. На одной из, а именно по левой стороне от лица, постоянно был закреплена то ли заколка, то ли ещё что-то. Сказать честно я не особо сильно разбирался в женских аксессуарах. И когда не было нужды идти в школу, я никогда не видел её без тонны тёмного макияжа на лице. В школе был запрещен макияж в каком либо его виде.

***

Качаясь за школой на качелях и смотря в небо на мирно проплывающие в нём облака я пытался не обращать никакого внимания на орущих друг на друга Диму и Веронику. Послышался удар. Походу Ника не выдержала исходящего из уст Димы бреда насчет того как стал должен сотку Мише. Опустив голову я посмотрел на них. Ника, со злющим видом стояла над лежащим Димой и потирала кулак. — Сила есть — ума не надо, это про тебя, — проговорила Ника. Тяжело вздохнув и откинув начавшие незаметно подползать философские рассуждения на тему того, почему именно мне достались такие друзья, я спрыгнул с качель. Голова ненадолго закружилась, но как только я почувствовал твердую землю под ногами, всё нормализовалось. — Вместо того чтобы орать, лучше бы думали как сотку отдать. Ника немного стушевалась.

***

— Придумала! — вскочила Ника с дивана. Сейчас мы сидели у меня дома и пытались придумать откуда взять сотку или же как отдать ему долг другим способом. По крайней мере они пытались. У меня уже было несколько идей на мысли. Но я их не озвучивал, ожидая что они смогут придумать. На Диму надеяться нету смысла, всё что он может придумать, это пойти играть ещё на раз на сотку с каким-то другим челом, чтобы потом отдать эту же выигранную сотку Мише. — Говори! — послышался голос Димы с кухни, который снова обкрадывал мой холодос. — Хватит жрать и иди сюда! — крикнула Ника на весь дом. Послышался хлопок дверцы от холодильника. Спустя несколько секунд в дверном расе показался Дима с сосиской во рту. — Фто? — грызя сосиску спросил он. Ника поморщилась. — Сначала дожуй и потом уже говори, — она походу уже забыла что сама должна была говорить. Съев сосиску, Дима спросил. — Так что. Что ты придумала? Она открыла рот собираясь говорить, как тут же его закрыла, и ещё несколько раз открывала его в точности копируя рыбу. — Забыла… Я обреченно вздохнул, и молча спросил, что я такого сделал, что они стали моими друзьями…

***

Сидя на лавке под подъездом, я смотрел на закат, виднеющийся с нашей улицы. — Ладно, — привстал я. На меня посмотрели Дима и Вероника. — Ты придумал что-то? — спросили одновременно. — Да, но сейчас времени объяснять уже нету, да и поздно уже, я домой пойду, — я пошёл в сторону двери. — А когда объяснишь!? — крикнув, спросила Ника. — Завтра, — я посмотрел на них. — В пять часов. Я зашёл в подъезд. — Утра или вечера!? — Дима.

***

Полторы недели спустя... В одних трусах я лежал на кровати и смотрел в потолок. Я всё ещё никак не мог принять тот факт что уезжаю практически на целый месяц со своего дома. Летнее солнце светило в окно, но благодаря плотно занавешенным шторам, никак мне не мешало. Я любил лето, любил погоду которая царствует летом. Но один недостаток превышал все плюсы. Солнце. Оно было слишком яркое. Да и вообще я не любил день. А вот лёгкий, морозный летний ветерок в ночи мне был по нраву. Особенно когда сидишь на песке возле речки или озера и имеешь в руках гитару. Легкие мелодии которые издавала гитара, странно успокаивали. Прикрыв глаза я попытался отрешиться от мира. Не думая ни о чём и впадая в импровизированную медитацию. Спустя пару минут из-за двери донесся голос мамы. — Ты готов? Я открыл глаза и повернув голову влево, обвёл взглядом комнату. Небольшой рюкзак висел вместе с одеждой на спинке кресла. Вздохнув я в ответ крикнул. — Да! За минуту буду, — уже тише сказал я. Хлопнув себя по щекам я резко встал с кровати даже не пошатнувшись. Одевшись и взяв рюкзак я вышел в коридор. Мама уже была обута и ждала возле двери. Последовав её примеру, я тоже быстро обулся и через пять минут мы уже сидели в новеньком ВАЗ-2107. Почувствовав легкий толчок, мы тронулись с места. Было только шесть часов утра, так что прохожих было немного. Прислонив голову к окну, я смотрел на проплывающие мимо дома. — Как ты? — услышал я голос своей матери. Она смотрела на меня через зеркало, видимо заметив моё состояние. — Волнуюсь, — тихо ответил я, понимая что это правда. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — улыбнулась мама. — Свежий воздух леса и природы тебе не помешает. — Возможно... Я снова посмотрел в окно машины на пролетающие мимо дома. — Я послушаю музыку, — я достал из рюкзака новенькие наушники SONY вместе с их портативным плеером WALKMAN TPS-L2. Выбрав одну из кассет и вставив её в плеер, я закрыл глаза и покинул этот мир. Не знаю сколько времени спустя я проснулся от лёгкого толчка в плечо. Открыв глаза, я поморщился от ярко светившего прямо мне в глаза солнца. Но неожиданно что-то перекрыло его, благодаря чему я смог нормально осмотреть место куда мы приехали. Это был центральный вокзал. Переведя взгляд на то что мне перекрыло солнце, я увидел маму, осматривавшую улицу. Я попытался встать и выйти из машины, но абсолютно забыл о рюкзаке стоящем под ногами, из-за чего практически не навернулся из машины. Тихо прокляв свою забывчивость, ко мне обернулась мама. — Не матерись, — нахмурившись сказала она. — Хорошо, извини. Совсем забыл о рюкзаке, из-за чего практически выпал из машины. Она снова отвернулась и начала всматриваться в толпу людей. Выставив ноги из машины, но всё ещё сидя в ней, я пробовал найти что-то или кого-то, кого могла бы искать мама. Но спустя минуту никого не найдя, я полностью вышел. Достав из машины рюкзак и чехол с гитарой, я облокотил их об машину, потом сделал то же самое и с собой. Широко зевнув, я посмотрел на огромные часы, висевшие над главным входом в вокзал, которые показывали без пяти минут десять. — Зачем мы приехали в такую рань? Поезд будет только в 12 часов дня, — еще раз зевнув, спросил я. — Мне ещё нужно ехать и в 11 я должна уже быть на месте. Так что я оставляю тебя тут самого ждать поезд, — походу так никого и не найдя в толпе людей, мама повернулась ко мне лицом. — Понятно, — протянул я, посмотрев на чистое, голубое небо. — Извини что так вышло, — она виновато улыбнулась. — Ничего страшного, — я улыбнулся. — Посижу где-то, — я обвел взглядом улицу, заприметив вдалеке то ли кафе, то ли ещё какую забегаловку. — Хорошо, ты всё достал из машины? Документы, вещи. А то вижу что гитару первым делом достал, — она усмехнулась. — Ну куда же я без неё то, а? Она тихо засмеялась. — Кстати! Чуть не забыла! — воскликнула мама и кинулась к машине. С минуту что0то поискав, она протянула мне кассету. Я вопросительно посмотрел на неё и приняв кассету покрутил её в руках. — Что на ней? Она хитро улыбнулась и произнесла. — Вторая часть так понравившегося тебе фильма. — Что!? — от неожиданности я чуть не выронил кассету с рук, но на счастье этого не произошло. — Как ты её достала? Ты же говорила что в продаже их ещё долгое время не будет! — Я поговорила со знакомыми и они мне предоставили эту кассету. Боже, я думал что ещё долго не дождусь этого! Спрятав кассету, я резко обнял маму и произнёс. — Спасибо! Ты самая лучшая! Посмотрев на часы она воскликнула и кинулась к машине. И уже сидя за рулём, крикнула мне. — Удачи, не потеряйся здесь! Я только кивнул. Закинув рюкзак на плечи, я проверил все документы. Убедившись что всё есть, я взял в правую руку гитару и пошёл к ранее примеченной кафешке. По пути к ней, я оглядывался по сторонам, как будто первый раз здесь находился. Хотя оно так и было. Дойдя наконец до этого кафе и войдя внутрь, я заприметил в угле при окне и стене одиноко стоящий столик. Но перед тем как занять его, я подошёл к стойке и посмотрел на меню. Стандартное меню. Выбрав, я подошёл к стоящей за стойкой девушке. — Добрый день. Что будете заказывать? — она мило улыбнулась и взяла в руки блокнот с ручкой. — Два обычных бутерброда и малую банку Пепси-колы. Записав всё в блокнот, она произнесла. — С вас девяносто копеек. Отдав ей деньги и узнав могу ли я занять место, я пошёл к столику. Облокотив гитару об стекло и положив рюкзак под стол, я стал ждать заказа. Спустя примерно две минуты смотрения в окно я отвлекся на официанта принесшего заказ. Спокойно едя под гомон людей, я задумался о том что меня ждет в лагере. Найду ли я там друзей или вообще хоть кого-то с кем можно будет пообщаться. Но неожиданно из моих раздумий меня вывел звонкий голос стоящей возле моего столика девушки. — Ой, а ты играешь на гитаре? Тут уже все столики заняты, и я думала уходить, но случайно заметила тебя, и подумала, что если ты играешь то не будешь против моей компании, — на одном дыхании выпалила девушка, смотря на меня своими удивительно большими, аквамариновыми глазами. Успев только глотнуть кусок бутерброда, как она снова начала говорить. — Кстати, я ведь не представилась, я Мику! Хацунэ Мику! Это чистейшая правда! Правда, никто мне не верит, — она мило сложила губки, нахмурила брови. — К-конечно, присаживайся, — выйдя из лёгкого шока, произнес я. И только сейчас я заметил, что в одной из рук она держала в руках чехол от гитары, полностью наклеенным розовыми и голубыми наклейками. — Ох, спасибочки! Я уж волновалась что останусь на улице! А там жарко, а скоро станет еще жарче, я в этом уверена! Папа меня оставил возле вокзала, сказав что спешит, — уже сидя за столиком, скороговоркой сказала она. — Знакомая ситуация, — прошептал я, отведя взгляд в сторону. — А как тебя, то есть вас зовут? Извини я ещё не сильно разобралась в языке. Я только недавно в СССР, и хоть учу русский язык с самого детства, с людьми я очень не часто его использую, — опять таки выпалила она речь, изначальная суть которой сразу же потерялась. Но наделённый с детства умением слушать, то что всех бы сбило с толку, я сразу понял. — Феликс, меня зовут Феликс. И да, можешь обращаться на ты. — Ах, какое красивое имя, — она мило сложила ручки у щеки и улыбнулась. — Ты что тоже иностранец? Извини конечно, но я еще не слышала таких имён в этой стране. — Нет, нет, я не иностранец, просто мама любит экзотические имена. — Ох, хи-хи, но всё равно! Имя очень красивое! И запоминающеееся! — последнее слово, она выговорила с видимым трудом. — Спасибо. У тебя тоже, — не знаю почему я почувствовал небольшое тепло на лице. — Спасибо! Можешь посторожить пожалуйста вещи? А то я хочу купить что нибудь поесть, и было бы как-то неудобно идти вместе с ними, — спросила она, посмотрев мне в глаза. — К-конечно, посторожу, — уже второй раз заикнулся я. — Ухх, спасибо еще раз! Я тогда пойду. Она быстро встала из-за столика и отошла к стойке. Посмотрев на неё я только сейчас заметил как она была одета. Чёрная с голубым низом юбка, была одета под белую длинную рубашку с большим голубым номером 01 сзади. На ногах были чёрные чулки до середины бедра в белых с голубой подошвой кроссовках. Длинные волосы были завязаны два хвоста которые спадали ей на спину и которые держались двумя удивительной формы резинками. Сейчас мы были буквально противоположностями. Мои чёрно красные цвета резко контрастировали с её бело-голубыми. Я заметил как она взяла поднос с едой и пошла в мою сторону. Её волосы развевались словно волны в море. Заметив мой взгляд, она вопросительно посмотрела на меня, мило склонив голову к плечу. Помотав головой и слегка краснея я отвел глаза и повернул голову к окну, начав разглядывать проходящих мимо людей. Краем глаза я заметил как Мику села за столик и отпила с трубочки Пепси. Подняв глаза она посмотрела на меня своими яркими голубыми глазами. Я снова дернулся, отвернувшись. М-да, счастье что Вероника не видит, а то она бы меня доконала своими шутками. — Приятного, — набравшись смелости, произнёс я. — Спасибо! — ослепительно улыбнулась Мику. Она вернулась к еде. Скорее всего она очень воспитана, если даже не пытается заговорить пока ест, догадываясь о её любви к разговорам. Что со мной? Почему я так дерганно реагирую при ней? Мы знакомы не больше десяти минут.

Раздражает

Раздражает. Но не она. Сам себя раздражаю. Чёрт. Нужно успокоиться. Нету никакого смысла и повода тратить силы на бессмысленное раздражение на самого себя. Тяжело вздохнув, я прикрыл глаза засчитывая до десяти. Голоса людей отошли на второй план. Звуки тоже. Я как будто проваливаюсь в бездну, ничего не видно. Темнота. Хорошо. Приятно... Неожиданно в темноте появился голубой огонёк. Медленно он начал приближаться ко мне. Послышался голос. — ...икс! ...еликс! — он становился всё более отчетливым и громким.— Феликс! — к конце концов он стал мне знакомым. Мику! Я открыл глаза, и чуть не ослеп от ярко светившего солнца. Я всё ещё слышал голос Мику. — Феликс, с тобой всё хорошо? А то пока я ела, не заметила что произошло. А когда уже всё съела, не могла до тебя дозваться, как будто ты заснул или того хуже в обморок упал! — беспокойно затараторила Мику. — Всё хорошо, — проговорил я. — Чёрт, что это было? Где я оказался? Но несмотря на мои слова, Мику всё равно продолжала беспокоиться за меня. Даже мило. — Действительно не нужно волноваться, я всего лишь немного заснул, — я не хотел ее волновать ещё и тем, что сам не знал что это было. — Но всё же может выйдем на улицу, может здесь слишком душно для тебя, я бы не хотела чтобы с тобой ещё раз такое случилось. Мне не хотелось с ней спорить, так что отдав подносы и забрав свои вещи, мы вышли на улицу. Солнце скрылось за темными облаками. Легкий ветерок дул... вроде с запада. Одним словом, идеальная погода. Мику постоянно крутила головой, как будто хотела запомнить всё и сразу. Её длинные хвостики болтались, иногда легко об меня ударяясь. — Кстати. Я всё хотела спросить, а куда ты едешь? Я вот например в пионерлагерь! — спросила Мику, немного задрав голову кверху, чтобы смотреть прямо мне в глаза. — Дай угадаю, в Совёнок? — немного иронично усмехнулся я. — Да! — весело ответила она. Я немного опешил от такого ответа. Но спустя несколько секунд она спросила. — А ты откуда знаешь? — она насторожилась. — Вот в чём дело, — я немного замялся. — Я тоже. У неё резко расширились глаза, то ли с удивления или же чего-то другого. — Серьёзно!? Это так классно! Она схватила меня за руки и заскакала на месте будто воробей. Я снова таки опешил от таких бурных эмоций. Никогда не видел на столько ярких эмоций, особенно обусловленных моим присутствием. Обычно меня не замечают вплоть до того момента, пока я не подам голос. Хотя и в таких случаях меня иногда не замечают. В детстве я ещё пытался с этим бороться, кричал, баловался, всячески пытался привлечь к себе внимание. Но с годами, я переставал, пока окончательно не закончил этот цирк на одного человека. Но сейчас, я чувствую что цирк снова открывается. И в этот раз он будет на двоих.

***

Прошло всего двадцать минут после того как мы вошли в главное здание вокзала и сели под окнами ждать нашего часа. Я спокойно сидел и любовался снующими то туда то сюда людьми. Как забавно представлять что в будущем я могу быть одним из них, а за мной, как я сейчас, будет наблюдать такой же подросток как я и думать над смыслом жизни и вообще существования. Но вот только не все подростки такие меланхоличные и медленные к течению жизни. Некоторым просто невтерпеж сделать хоть что-то, главное не сидеть на одном месте. Яркий пример такого подростка сейчас сидит возле меня и постоянно теребит меня за рукав моей футболки. Я максимально пытаюсь её игнорировать, но к моему же сожалению (?), мне это не всегда удаётся. То она спросит меня что там за человек и почему он стоит на месте ничего не делая, то ли посмотрит в окно и увидит что-то для неё странное и непривычное. И за каждым разом она обращалась ко мне. Или же она просто болтала без умолку обо всём что увидела и познала в СССР. В то же время я отвечал простыми, односкладными да или нет. Внезапно постоянное бурчание возле меня стихло, и я смог спокойно вздохнуть. Тишина длилась долго, целых пять минут. «И когда это для меня стало долго?». Задался я вопросом. Хотя вспоминая кто сидел возле меня, это уже и не казалось настолько странным. Спустя пять минут, я начал волноваться. Еще спустя пять минут, я открыл глаза, и повернул голову вправо и никого не обнаружил. Только гитара и лежала. Подумав что она вышла в туалет, я снова закрыл глаза. Спустя десять минут я уже начал серьезно волноваться. Даже для девушки столь долгое нахождение в туалете необычно. Взвесив всё, я решился пойти её искать. Взяв свою гитару на левое плечо, её в правую руку, я пошёл по направлению к общественному туалету. Спрашивая по пути, не видел ли кто девушку с голубыми волосами. На удивление никто не отвечал положительно. Я задался вопросом как можно не заметить столь заметную макушку. Дойдя до туалетов, я спросил у вахтёрши не проходила ли Мику. Ответ был тот же. Нет. Я уже реально начинал волноваться. Прислонившись стене, я начал вспоминать о чём она говорила перед тем как её голос замолк. Вроде что-то о каких-то парнях с цветными баллончиками. Граффити? У нас оно не очень популярно и распространённое. Но всё таки нужно проверить. Я вышел на улицу и пробежался взглядом по площади, ища что-то цветное и яркое. Что-то, что будет сильно выделятся на фоне однотипных домов. Ничего. Закрыв глаза я начал думать где могут находиться наиболее предпочитаемые места для граффити. Там где их никто не сможет заметить. Места наиболее видные, но в то же время незаметные. На ум приходило только одно. И нужно было это проверить. Мой взгляд устремился на малые улочки. Быстро дойдя до них я заметил на углу здания Граффити. Подойдя ближе я прикоснулся к нему. Но моих пальцах остался отпечаток краски. — Свежее Краем уха я услышал мужские голоса. За ними последовал один до боли знакомый женский. Выглянув за угол, я увидел трех парней и одну девушку. Девушку с двумя длинными хвостами и голубыми волосами. — Ну же, не ломайся, — подойдя ближе я услышал гнусавый голос одного из парней. — Черт, она походу влипла, — пролетело у меня в голове. Я подумал над тем как её можно спасти из такой щекотливой ситуации. Осмотрев улицу, на которой ничего кроме мусора не было, я заметил лежащий лом возле мусорки. Тяжело вздохнув, понимая что кроме этого мне больше ничего не остаётся, я всё ещё незаметно пытался взять лом, и подойти к Мику сзади. Как же они неудобно расположились. Попытавшись набраться на нужный настрой, я вышел из тени мусорки прямо на глаза парней. Парень который говорил резко замолк и уставился на меня. — Ты ещё что за чмырь? — Для тебя я господин, — блять, что я сказанул, какой нахуй господин. Но если спектакль начался, то его нужно доиграть. — Так что я попрошу заткнуться и отпустить эту даму. Они с пол минуты повтыкали на меня, после чего мерзко засмеялись. — Что ты сука несешь? — сквозь смех, спросил походу их предводитель. — Тогртик, я несу торгтик, — хотелось ляпнуть, но повезло что вовремя заткнулся. Не найдя больше что ответить, я просто взялся посильнее за ломик, что они увидели. — Хахаха, и этим ты собираешься драться? — они ещё сильнее и противнее засмеялись, и повыхватывали ножи. Я тяжело сглотнул. Мне пизда. Нужно что нить придумать, и быстро. В голове проносились десятки вариантов что сделать. Но ни одного подходящего к нынешней ситуации. И тут я вспомнил. Вспомнил откуда я. — Даже если вы меня парни побьете или того хуже убьёте, то вам только хуже станет, — я покрутил в руке ломик, будто орудием я практиковался часто и подолгу. И ещё посмотрел на них таким снисходительным взглядом будто одолжение делаю. — Да? И чё же нам будет? — главарь противно сплюнул, практически попав на кроссовки Мику. Я поморщился. Но подняв взгляд снова на них, я попробовал как можно более плотоядно усмехнуться. И походу у меня вышло, так они немного отошли, буквально на пол шажка, но сейчас это уже много. — Вы точно хотите это знать? — я походу настолько вжился в роль, что походу забыл что ломик нашёл я на мусорке и крови нём нету, чтобы слизывать её. Меня передернуло от одной только мысли о том что я мог бы сделать это. — Потому что не думаю что пацаны с Воскресенки будут разбираться что именно здесь произошло. Только услышав меня они сразу же отошли на несколько шагов. — О-откуда ты? Черт, пацаны гнать нам надо, а то не хочется мне на дне Днепра оказаться. Они развернулись и убежали, как свиньи поджав хвосты. Как только они скрылись за поворотом, я отбросил ломик под стену, и облокотившись об колени, начал тяжело дышать. — Фелик! — ко мне подскочила Мику и крепко обняла. — Спасибо что спас! Я так испугалась, когда они обернулись ко мне и начали говорить, всякие мерзости, — я чувствовал на себе что-то мокрое. Я обнял её в ответ, медленно поглаживая по спине. Спустя несколько минут, я почувствовал как она начала успокаиваться и только легко шмыгала носом. — Извини меня, — прошептала Мику уткнувшись мне в грудь. Я ничего не ответил, а просто крепче её обнял.