At least until the sun comes up

Квартира была крохотной и состояла из кухни-гостиной и спальни, которая большая походила на коробок. Когда-то в этом доме квартиры были нормальные, но арендодатель, выкупивший бывший отель у разорившихся владельцев, решил сделать из него меблированные комнаты для сдачи. Поэтому старые просторные номера были перепланированы и ужаты до невозможных крохотных размеров, а душ с санузлом вынесен в общее помещение на этаже, которым могли пользоваться только жильцы. В восьмидесятые здание снова было выкуплено, и нынешняя семья, которая им упорно владела не смотря на все попытки выкупить землю для постройки чего-то нового и современного, вернула в квартиры туалет и душ. Так Хонджун стал обладателем не только крохотной спальни, в которой помещалась только кровать, а также рабочий стол, но и совмещенного санузла, в котором душевая кабинка была приткнута сбоку от унитаза, а когда ты решался вымыть руки или почистить зубы, стоя перед раковиной, то край седушки унитаза упирался тебе под колени. - Здорово, - сказал ему арендодатель, когда они подписывали договор, - что вы такой невысокий. Вам будет комфортно. Два парня, что хотели въехать в квартиру по соседству с вами, в итоге отказались. Спальни там две, но они оба прям как две ожившие Статуи Свободы, им неудобно, ноги, руки, все дела. Слишком высокие. Хонджун в ответ только покивал и вежливо поулыбался. Квартира его была издевательски маленькой, зато без соседей внутри нее. Его квартира была угловой, а что до соседей по этажу, то все это были тихие и пожилые люди. Правда соседка справа спросила у него не видела ли юная мисс ее Бенджамина, кота, но Хонджун решил, что она без очков плохо видит (потому что кот нашелся у нее за спиной, выгуливая нервные восьмерки в ожидании видимо дополнительного завтрака и соседка чуть на него не наступила со словами "Ах вот ты где, Бенджи, идем домой") В общем, крохотная планировка квартиры его не печалила, ведь Хонджун всегда знал, что размер не так важен, как умение им грамотно распоряжаться. Поэтому в первую очередь он переделал спальню в маленькую студию с разрешения арендодателя (тот только запретил Хонджуну таскать выставленную на забор мебель с улицы, пояснив тем, что может бельевые клопы и естественная фауна этого района в Квинсе, но они все же богопротивны и их прошлую их популяцию его отец выкуривал из этого дома долгие десять лет, а завелись они из-за маленькой деревянной фигурки снегиря, которого притащили с блошиного рынка), а сам решил спать в гостиной, тем более что от кухни тут и была всего что мойка у окна, мусорное ведро в тумбочке под ней и индукционная варочная панель - гордость хозяйства. "Мы отказались от газа десять лет назад, потому что это небезопасно. Но если вы сломаете ее или расколете, то придется установить новую за свой счет плюс 200% штрафа сверху, так что будьте аккуратнее". А вот диван выглядел приспособленнее ко сну куда лучше крохотной кровати в спальне, на которую Хонджун скинул все свои журналы с записями, планшет и оба рабочих ноутбука. Во встроенном стенном шкафу в гостиной он решил разместить все свои вещи...и с этого начались его проблемы, потому что в самом его углу висел брючный костюм, который словно выбрался из съемок "Нетфликса" про Студию 54. Висел он на вешалке без всякого чехла. Небрежно. Словно его забыли прошлые жильцы совершенно случайно и в любой момент кто-то из них должен быть появится в квартире Хонджуна с возгласом: "Мой бог, простите за вторжение! Но я тут кое-что забы... О, вот и он, мой костюм!" (Хонджун не понимал, почему в его представлении все нью-йоркцы должны были вести себя как эпизодники из сериала "Друзья", но пока что они действительно так себя вели). "Ну дела, - написал он Мэддоксу и сбросил фото, - как ты думаешь, что мне с ним делать? Вряд ли он сдается вместе с квартирой". Если бы он написал это Уену, то Уен в ответ сбросил бы ему скрин с разницей в часовых поясах, но он написал Мэддоксу, поэтом тот ответил: "Я бы уточнил у хозяина дома, а потом сходил бы в церковь и поставил бы свечку. Купил бы ладана и положил его в шкаф". Хонджун послал ему в ответ вопросительные знаки, но Мэддокс написал: "Он выглядит бесовским" "Это просто принт змеи. Не все змеи заставили съесть Адама и Еву запретный плод. Точнее его съесть заставил один конкретный Змей. Что за черт, это вроде ты из нас двоих католик" В ответ Мэддокс прислал ему тяжело вздыхающий эмоджи и Хонджун решил больше его не беспокоить. Вместо этого он послал фото арендодателю и набрал ему. В пятый раз за полчаса и по тяжелому вздоху перед "Добрый день, мистер Ким", Хонджун понял, что кажется тот привык к тому, что общение с арендосъемщиками обычно у него не такое интенсивное. - Простите за беспокойство, сэр, но кажется прошлый жилец забыл свой костюм. - Быть того не может! До вас тут никто года два не снимал. Поверьте, у нас очень хороший дом, но с его размерами согласны мириться только молодые пары и студенты, а двухкомнатных квартир не так уж тут и много свободных, вы понимаете... - Вы уверены, что до меня тут точно никого не было? Ответом Хонджуну послужило молчание, оно длилось минуты две, потому что деньги на разговор тратил не мистер Андрианакис. - Я спрошу у Бенджи, - вначале Хонджун удивился тому, зачем мистер Андрианакис будет спрашивать про прошлых арендосъемщиков у кота его соседки напротив, но потом понял, что тот говорит скорее всего о своем помощнике, - Но если выяснится, что этот костюм все же ничейный, то продайте его. Всякие поколение зета и прочие парни из роблокса с руками на блошином рынке его оторвут. Или сдайте в церковь. Часовня святого Марка снизу по улице устраивает сбор вещей для неимущих каждое воскресенье после пяти. Только напоминаю, что никаких деревянных вещей вы в квартиру не приносите. Даже с санитарной справкой. Эти ушлые старьевщики научились их подделывать. - Да, да, - покивал Хонджун, - клопы. Помню. И попрощавшись завершил звонок. Свои вещи он повесили и сложил в шкафу справа. Левую сторону оставил пока под костюм, решив, что внезапный сосед его не стеснит. Квартира вокруг него меньше всего напоминала собой номер в легендарном отеле "Челси", но для этого у Хонджуна было воображение. Ему нужны были наработки для нового альбома Суперновы к августу, так что у него оставался всего месяц для вдохновения суматошным ярким городом вокруг него. Проще было бы остановиться в Лос-Анджелесе, но Хонджуну очень хотелось добиться ретро-звучания для альбома одной из лучших групп пятого поколения, а что могло справиться с этим лучше, чем вдохновение от города, ставшего колыбелью панка, диско и хип-хопа? Хотя корейский гриль-барбекю в Лос-Анджелесе по отзывам был куда лучше. Остаток дня он провел весьма плодотворно, обойдя все музыкальные магазины в округе и выпив как минимум три литра американо со льдом и лимоном. Неудивительно что в два часа ночи сна у Хонджуна не было ни в одном глазу. И дело было даже не том, что старенький кондиционер не справлялся с тяжелым душным воздухом. Просто кто-то выпил три литра кофе практически не делая пауз. Но жара тоже делала его бессонницу невыносимой, и Хонджун даже начал думать над тем, что может стоит открыть окно. Только это была безусловно плохая идея. Окно было, во-первых, намертво закрыто решеткой, а во-вторых, даже если бы он смог избавиться от решетки, то все еще был в Нью-Йорке, а не в Сеуле, и рядом с окном располагалась прямо рядышком пожарная лестница. Выходит любой мог бы по ней забраться к нему в квартиру ровно в тот момент, когда Хонджун наконец смог бы заснуть. Поэтом он встал, сходил в свою туалетодушевую, где побрызгал на себя водой из-под крана. В голове промелькнула мысль, что может стоит принять душ, но трубы так начинали выть каждый раз, когда он включал воду, что это точно пробудило бы даже слабослышащих соседей, которые явно готовы были мириться с такими концертами с утра или вечером, но уж точно не в два часа ночи. Вернувшись в свою импровизированную спальню Хонджун нахмурился, заметив, что дверца шкафа слева открыта и вешалка с костюмом слегка покачивается внутри. Странно, он вроде бы закрывал шкаф еще вечером, сразу, как убрал в него все свои вещи. Очень странно. Вздохнув, Хонджун лег на диван, не накрываясь тонким и мягким пледом, и постарался заснуть. Но из шаткой дремы его выдернул стук над головой. Хонджун вздрогнул, лишаясь обрывков своего сна, и с негодованием поднес телефон к лицу. Три пятнадцать ночи, черт возьми. Соседка сверху (или может сосед) упорно репетировали свою модельную походку для кэтволк и это было очень похвально с их стороны - Хонджун ценил такую преданность своему делу и упорство - но не в три же часа ночи. Хотя может для Нью-Йорка это и нормально? Дверь шкафа скрипнула, открываясь, и Хонджун проснулся еще раз. Большие круглые часы у шкафа (Хонджун не помнил, откуда они там взялись, их точно не было, когда он сюда заезжал и тем более засыпал) показывали полчетвертого ночи. Хонджун не мог пошевелиться. Даже пальцем шевельнуть не мог. Только потом обливался и этим отличался от трупа или манекена или мумии в музее. Ого, подумал Хонджун, чувствуя, что воздух вокруг него становится густым как сахарный переваренный сироп, это же сонный паралич. Класс, ведь у меня никогда не было сонного паралича. Высокий стройный мужчина в костюме с принтом змеиной кожи выбрался из шкафа. Он одернул на себе пиджак. Его лицо было бледным от белого театрального грима. Макияж как у Роберта Смита был размазан сильнее, чем у Роберта Смита, но красная губная помада и черные тушь, подводка и тени, не искажали красоту его лица. Хонджун помнил, что сонный паралич начинает тебя душить или доводит до состояния истерического ужаса и ты не можешь вырваться из его хватки, но вырываться ему и не хотелось. По-правде говоря, Хонджун всегда мечтал испытать как можно больше странных состояний или побывать в странных местах, о которых читал в интернете, потому что считал, что хороший музыкант, продюссер, сонграйтер и певец должен постоянно видеть окружающий его мир со всех сторон, открывая новые и новые его ракурсы. Нельзя видеть жизнь только в розовом свете, если она связана у тебя с творчеством. Если ты не познаешь ужасов ночи, то как ты сможешь по-настоящему оценить красоту нового дня, что для тебя наступает? Ты меня не боишься, удивился сонный паралич, замирая напротив дивана, глядя на него сверху вниз. Нет, подумал Хонджун, я, конечно, немного задыхаюсь, но знаешь, я одно время экспериментировал с самоудушением во время мастурбации и даже один раз почти повесился, так что это, можно сказать, приятный опыт. Вообще, сказал ему сонный паралич, я - твой ночной кошмар, а не суккуб, хотя я тоже питаюсь твоей жизненной силой. Ну извини, искренне извинился Хонджун. То есть, если я тебя немного подушу, то тебе будет приятно? Скорее всего, честно признался Хонджун. Ха, сказал ему сонный паралич, запрыгивая на Хонджуна верхом. Диван крякнул от тяжести и Хонджун крякнул вместе с ним. Тонкие элегантные пальцы сомкнулись на его шее, и Хонджун пришел к выводу, что этот опыт сонного паралича ему кажется нравится. Телефон завибрировал у него под щекой, и Хонджун судорожно вздохнув открыл глаза. Часов у шкафа не было. Шкаф был закрыт. Трусы неприятно липли к вялому сейчас члену, и он, кажется, видел один из самых странных эротических снов в своей жизни, но он все равно не мог побить сон, в котором Хонджун ел клубнику, которая выскакивала из вагины Хвасы ему прямо в лицо. Хонджуну было стыдно после этого сна полгода, потому что во-первых, его не влекли девушки, а, во-вторых, как его подсознание вообще дошло до такого! Совесть успокоилась только тогда, когда он на годовщину дебюта Хвасы и на ее день рождение сделал два очень крупных пожертвования в организации, которые Хваса советовала на одном из своих стримов. Телефон показывал без пятнадцати четыре. Его разбудило сообщение с незнакомого номера. "Здрасьте, мистер Ким! Надеюсь сообщение вас не разбудит, а то я в Мельбурне и понятия не имею, сколько у вас времени. Мне написал Никос про костюм, что вы нашли. До вас тут только два года назад другой музыкант снимал квартиру, его Кристиан звали, фамилию не вспомню, да и записи у меня снесло вирусом, но после него я на две недели сдавал вашу квартиру соседу сверху, потому что он жаловался на новых жильцов. Он не часто бывает дома и снимает квартиру у нас уже лет семь. А тогда он репетировал одну из своих ролей - он вроде актер, а соседи ему мешали. Ну и вот. Может это его костюм? Вы меня уж не сдавайте, я как лучше хотел, он мне денег заплатил нормально, я и вам могу заплатить, если хотите. Спросите его про костюм! Он тоже из Японии, как и вы. Его вроде бы Пак Сонхва зовут. С миром, Бенджамин С. Картер". - Твою мать, - простонал Хонджун, с силой растирая лицо. Сообщение внесло некоторую ясность. А с кофе ему надо точно было заканчивать. Дверца шкафа снова скрипнула и в тот момент, когда Хонджун удивленно сморгнул, от него вроде как отделилась какая-то тень и стрелки больших часов возле шкафа остановились на шести тридцати. Хонджун сморгнул и услышал звуки машин и чужих голосов на улице. Часов возле шкафа все еще не было. И его дверцы были плотно закрыты. Так, как он точно их закрывал сам вчера вечером. Хонджун покачал головой и слез с дивана. Надо было срочно принять душ. Времени было около восьми, а его ждал очень плотный и загруженный делами день. Только вначале надо было навестить соседа сверху. И вероятно отдать ему костюм. Хонджун терпеливо постучал в дверь квартиры номер "44" три раза, но ему так и не ответили. Тогда он стукнул в четвертый раз и дверь распахнулась. - Добрый день, - вежливо сказал Хонджун, стараясь выглядеть как можно спокойнее, а не кричать и не размахивать руками, и уж тем более не бросаться прочь, потому что на пороге квартиры одетый в строгую черную водолазку и черные же брюки-палаццо стоял его сонный паралич. И без дикого макияжа при свете дня он выглядел просто сногсшибательно, и Хонджун даже не мог винить в этом свой дикий недосып, который мог искажать для него объективную реальность. - Добрый день, - у Пак Сонхва оказался приятный бархатистый тихий голос. - Меня зовут Ким Хонджун, я... - Вы из Кореи? - Из Сеула...то есть, да, я из Кореи... Вообще, я родом из Аньяна... - Не волнуйтесь, - сказал ему Пак Сонхва и улыбнулся, - я вас не съем. Это было важное уточнение, поэтому Хонджун протянул ему аккуратно сложенный костюм. - Бенджамин С. Картер сказал, что сдавал вам мою квартиру, когда вы готовились к роли и вас беспокоили ваши соседи... - Правда? Бенджи? О, он все не так понял, но я не виню его, он ведь работает дистанционно из Мельбурна, а я здесь в Нью-Йорке... - Поэтому, - Хонджун принял для себя важное решение отдать костюм Пак Сонхва и закончить на этом, - я хочу отдать вам ваш костюм. Вы его забыли. - Он вас тревожит? Хонджун сморгнул. Разговор с каждой минутой становился все абсурднее, но проблема была в том, что к острому желанию уйти, которое пытался вызвать в Хонджуне его инстинкт самосохранения, начал примешиваться азарт. Хонджун никогда не встречал такого...как Пак Сонхва. - Давайте я угощу вас лимонадом, - сказал Пак Сонхва, изящно отступая назад, и Хонджун последовал за ним в квартиру. Квартира была огромной. Все утопало в белизне и свете. На столиках и высоких изящных тумбочках из белого дерева в сверкающих хрустальных вазах благоухали калы и лиллии. Хонджун не выдержал такого цветочного великолепия и расчихался. - Простите, - извинился перед ним Пак Сонхва, - у вас же нет аллергии? - Не-не-чху-ет, - выдавил из себя Хонджу, потирая нос, - А почему у вас такая огромная квартира? С целый этаж? - О, это иллюзия. На самом деле мы сидим с вами за маленьким столиком в маленькой гостиной и вы погружены в глубокий магический сон. - Но...зачем? - Для вашей безопасности. Вдруг вы запаниковали бы. - Но зачем вы...мне рассказываете это все? - Вы решите, что все это - сон, так что пройдет некоторое время и вы успокоитесь. Спасибо за вашу доброту, что вы вернули мне костюм, я бы мог соврать вам и порадоваться, что мол... о! - Пак Сонхва искренне рассмеялся, прижимая ладонь к груди, - Я думал, что оставил его в Париже или в Венеции или в Милане, а вы его принесли! Мне! Из квартиры, в которой на самом деле меня никогда не было! - Но этой ночью вы там были. - Да, - Пак Сонхва широко ему улыбнулся, - Приятно было поесть после стольких лет вынужденного голода. Я вам очень благодарен, что вы не испугались. Обычно страх все портит. У того, чем я питаюсь, становится прогорклый вкус. - А чем вы питаетесь? Жизненной силой? Пак Сонхва мягко ему улыбнулся, а потом грациозно сел в точеное элегантное винтажное кресло и королевским жестом указал на точно такое же напротив Хонджуну. Тот опустился в кресло, чувствуя, как его тут же начинает закутывать в приятную расслабленность, как в мягкое одеяло. - Эмоциями, компанией, близостью, чем угодно, - Пак Сонхва пожал плечами, - Видите ли, моя мать - Мать Ночи, она сотворила всех нас от скуки и обиды, после того, как была изгнана за непослушание. У нее не очень хороший характер, вот поэтому она и сделала нас непохожими на нее. Нам всегда кто-то нужен. Кто-то, кто будет готов протянуть руку и забрать нас к себе. Мы открываем совершенно новый мир для тех, кто готов увидеть. Просто просим многое взамен... Кажется, что вам интересно меня слушать, Ким Хонджун? Почему вы меня не боитесь? - Ну, как вам сказать. Помните, Пак Сонхва, я говорил вам про удушение. Пак Сонхва кивнул, а потом неожиданно покраснел, словно вспомнил как ночью объезжал бедра Хонджуна, сжимая на его шее свои изящные красивые пальцы. Хотя это Хонджун должен был бы краснеть от этого, а демон сонного паралича. - Я тогда чуть не умер и у меня как...не знаю, - Хонджун пожал плечами, - Когда ты чуть не умираешь от того, что ты просто тупой перевозбужденный подросток, то картина твоего мира меняется... - О-о-о, - протянул Пак Сонхва и его глаза широко распахнулись, - покажите. Покажите мне картину своего мира. Я очень хочу взглянуть. - Да, конечно, - начал было Хонджун, радуясь тому, что наконец-то сможет поделиться с кем-то своей жизненной философией без риска получить насмешливые фыркающие звуки в ответ (от Уена) или полный ужаса взгляд и крестные знамения (от Мэддокса). Бомджун бы от всего этого просто расстроился. Но Пак Сонхва вдруг удлинился к нему и его пальцы и руки вытянулись, и он стал ужасно длинной и искаженной фигурой из теней и клубящейся тьмы, и его пальцы вошли Хонджун в голову, словно ложечка в свежее и не успевшее толком застыть желе. - Какой вкусный чай. - Простите, думал, что у меня есть лимонад, но оказывается я забыл, что допил его вечером. Но я рад, что холодный фруктовый чай оказался в холодильнике. - Главное, - сказал Хонджун, помешивая остатки чая в своем тонком розовом стакане высокой тонкой серебристой ложечкой, - что это не чай из Джонстауна. - О, - Пак Сонхва рассмеялся, прикрывая ладонью рот, - я бы никогда с вами так не поступил. Еще чаю? - Нет, спасибо большое. Я, наверное, пойду. Жаль, что костюм оказался не ваш. - Вы можете продать его на блошином рынке. Творческие люди в округе просто обожают винтажные вещи. Главное, не поддавайтесь очарованию деревянных предметов интерьера. - Да, да, я помню про клопов, - сказал Хонджун, поднимаясь со старого скрипучего кресла и оглядываясь по сторонам - квартира Пак Сонхва была копией его, только иначе обставленной: мебель не из "Икеи", как у него, а более винтажная, наверное, из тех времен, когда старьевщики еще не подделывали санитарные сертификаты. На минуту ему показалось, что он стоит в огромной сияющей белым гостиной, но он моргнул и снова оказался в тесноте, пахнущей розовым перцем и сандалом. - Спасибо большое за чай, - сказал он, прижимая к себе костюм в шуршащем чехле. Пак Сонхва очень сыто улыбнулся ему в ответ. В этот раз Хонджун подготовился как надо. Выбрал ароматические (никакого ладана, никакой полыни) свечи, купил прекрасное дорогое вино и свежие устрицы. Переоделся в шелковую голубую пижаму, которую купил специально для этого случая (штанины пришлось подвернуть) и вначале даже хотел включить романтичный джаз, но решил, что музыка может его спугнуть. Пришлось пытаться бодрствовать до трех ночи, но его тело, вымотанное отсутствием ночного сна и хотя бы дневной дремы, взяло над ним вверх. Часы у шкафа застыли на пол четвертого, когда Пак Сонхва вышел из левой его половины, привычно распахнув створку. И замер удивленно возле дивана, разглядывая вино в ведерке со льдом, устрицы в и Хонджуна, который сонно потирал глаза, вырванный из своей дремы его появлением. - Привет, - сказал он, - я подумал, что раз уж ты все равно собирался поужинать и заняться со мной сексом, то может нам стоит это сделать в романтической обстановке. - Это - устрицы? - щедро подведенные брови Пак Сонхва взметнулись восторженно вверх. - Да, я надеюсь, что у тебя нет аллергии на моллюсков. - Какая может быть у меня аллергия, глупый ты человек, - Пак Сонхва наклонился к Хонджуну, а затем зарылся носом ему в волосы и громко втянул их запах, - Вот мое основное блюдо. - Вообще устрицы считаются больше как закуской... вроде бы... - В таком случае, я хочу сообщить тебе то, что я не прикован к своей квартире и этому месту днем, и если ты выживешь... - Если я выживу, - повторил за ним Хонджун и в глазах Сонхва загорелись россыпью крохотные огоньки. - То мы можем выпить кофе. Завтра. Я знаю хорошую итальянскую пекарню. Тебе понравится их выпечка. - Если я выживу. - Ты уж постарайся, - сказал ему Пак Сонхва, прежде чем поцеловать. -...и никаких деревяшек, можете проверить. - Да нет уж, - сказал ему мистер Андрианакис, - я поверю вам на слово, мистер Ким. Надеюсь, получилось у вас поработать. Слышал, что новые соседи сверху очень шумные. Квартирант над вами аж съехал... Очень жаль, терять постоянника, очень. Но ежели мы комфорт обеспечить не можем, то я все понимаю. Но вы не волнуйтесь, заявление в полицию я на этих студентов уже написал. Выселить я пока их не могу - жалобы на них были только от мистера Пака, а остальные у нас слишком терпеливые или глуховатые, ну и... - Да расслабьтесь, - прервал его Хонджун, дружелюбно шлепая по плечу. Последние четыре дня он провел практически без сна, потому что надо было доработать очень спешно демку, но Мэддокс рассыпался ему комплиментами уже третий час подряд, несмотря на часовые зоны. Мир вокруг Хонджуна казался из-за прилива адреналина и крайнего довольства собой до отвращения ярким и живым. - Напишите Бенджи, если решите снова побывать в Нью-Йорке, и мы снова подберем вам аренду по выгодной цене. - Спасибо, - совершенно искренне поблагодарил его Хонджун, прекрасно зная, что в Нью-Йорк больше уже не вернется. Его телефон был забит фотографиями его и Сонхва: то, как они ходили в кино, в Центральный Парк, ездили на Лонг-Айленд, Сонхва в парке аттракционов, Сонхва с огромным зайцем, которого Хонджун ему выиграл, сбив все кегли с повязкой на глазах... Хонджун мог умереть каждую ночь, когда Сонхва появлялся в его гостиной, но вместо этого предпочитал дожить до нового дня, чтобы провести его с Сонхва вместе, попробовав с ним все те штуки, которые Сонхва хотел испытать раньше, но не хотел делать этого один. Хонджун купил ему огромный набор "Лего" и паззлы, чтобы Сонхва мог себя чем-то занять во время периода гибернации днем, когда ему надо было восстановить свои силы после прогулок с Хонджуном. Сонхва кормил его со своих рук сахарным рахат лукумом и отвратительно приторным шоколадом "волосы ангела" просто потому, что им обоим было смешно и противно от этого названия. Они сняли президентский номер в лучшем отеле Нью-Йорка, просто чтобы принять вместе ванну из шампанского. И что-то из этого было правдой, а что-то - подселенной ему Сонхва иллюзией, но Хонджуну было плевать. Он никогда не испытывал столько любви и вдохновения как в эти дни. И только надеялся, что спустя многовековое изгнание, Сонхва понравится Сеул - Хонджуну столько хотелось Сонхва в этом городе показать. Костюм с принтом из змеиной кожи был аккуратно сложен и убран в один из его чемоданов, и Хонджун знал, что в шкафу в его спальне тот будет смотреться просто отлично. Главное не закрывать плотно раздвижные дверцы на ночь - Хонджун сомневался, что их удобно открывать изнутри.