the death of mine

Какого это, знать, что скоро умрешь?   Уилл не знал ответа.   Он крепко вжался в совсем не мягкое сиденье старого, ржавого Седана. Вцепился в пластиковые ручки потными руками так, будто проезжал через огненную мишуру хвойных деревьев.   Словно он заперт среди буйства пожара.   Но сосны отдавали лишь холодным, коричневым отблеском. Синее небо покрывалось тучами, и, казалось, что скоро начнется дождь.   А щеки продолжали нещадно краснеть. Тело горело, будто тысячи горяченных игл пронзали бледную кожу парня.   Вопрос все кружил в голове: "Так ли ощущается смерть?"  Глубокий, грубоватый голос заставил вырваться из пучины мыслей.  — Не вижу радости в глазах, — заявил он, продолжая вести машину Байерса по лесу.  Майк прекрасно знал, что это было неуместным. Но Уилл простил ему и это.  — Прости, ты предложил развеяться, а я тут строю рожи… — проговорил поспешно Уилл.   За окном темнело. Уиллер поглядел на парня украдкой, стараясь следить за дорогой.   В воздухе таилось напряжение, будто между ними лежал оголенный провод, до которого нельзя касаться. — Я знаю… — наконец ответил Майк, хмуря густые брови и оленьи глаза, — что это тяжело. Мне и самому…   Не договорив фразу, парень, услышав голос из рации, схватился за нее. На мгновение, Уилл заметил, как его руки дрожали. — Долго там? — послышались еле различимые из—за помех слова. — Пять минут, и мы на месте, — ответил Майк и сложил рацию.   Уилл перевел взгляд с его лица, стараясь вытереть потные руки о штанину.   Чуть слышно звучало радио. "Чтобы выбраться из кошмара, который твориться в Хоукинсе, стоит обратиться к самому себе. К Богу внутри себя. Забыть про греховность." — отрывками говорилось в какой-то передаче.  Тот невидимый, несуществующий огонь, причинял боль.  — Все в порядке? — спросил Майк юношу с с чуткой мягкостью, — тебе плохо?  Дождь все не начинался, но стало так темно, что пришлось включить фары. — Не знаю. Может быть, это Векна. — Ощущаешь его присутствие? — торопливо произнес Уиллер.     Паузу приглушал стон старого железа. Доехав до коттеджа Стива, парень приглушил мотор. — Мне кажется, он знает, что мы задумали, — наконец ответил Байерс.  Глаза Майка уставились на Уилла. Теперь, когда машина заглохла, тишина казалась удушающей, словно языки пламени.  От взгляда парня что-то защемило в сердце. Живот потянуло то ли от стресса, то ли от желания есть.  Уиллер все смотрел. Взор наполнялся сочувствием и чем-то еще, непонятным для Уилла.   Тут, брови Майка на миг дрогнули, как и сухие потрескавшиеся губы. Он резко схватил куртку и вышел из машины, захлопнув дверь и оставил друга одного.   От пронзительно холодного ветра открытой на момент двери кожа Уилла покрылась мурашками.  Наконец, он услышал, как быстро стучалось его сердце. Как жадно он набирал воздух, как прерывисто выдыхал, словно после пробежки.  Сглотнув все то, что было во рту, Уилл наблюдал, как до боли знакомая фигура большими шагами ступает за порог коттеджа. Как ему открывает Стив, и как он, наконец, скрывается между кучи народа и громкой музыки.   Жар прекратился.   Уилл пошел за ребятами.   В доме с кучей пьяных подростков он не чувствовал себя на своем месте. Но это было лучше, чем остаться совсем одним.   Пробираясь через толпу и столы с чипсами и пиццей, Уилл искал свою компанию.   Мысли путались.   Этот пожар был где-то внутри.     Шаг, еще шаг.   Они не могут побить Векну, не могут вывести его. Все на пределе.   Дыхание участилось, пока Уилл вспоминал тот миг, когда все поменялось.   Когда ему сказали, что единственный выход — сделать его приманкой.  Лукас и Дастин расположились на диване.  Снова оказавшись в реальности, ощущения накрыли его, словно лавина.   Объятия друзей обжигали, а их печальные глаза заставляли пальцы неметь. В ноздрях наконец почувствовался стойкий запах пива.   Вечер Уилл помнил смутно. Не потому что пил. Дело было в его мыслях.  Под ребрами, точно в печной топке, что-то тяжело и жарко переворачивалось.  Майк сидел рядом на диване. Слишком близко.   Ладони потели, когда он его касался. Похлопывал по спине, невзначай трогал холодными пальцами.   Стаканы то наполнялись, то пустели.  Так ли ощущается смерть? Или это что-то другое?…  Мысли путались, но Уилл знал, что все равно боится умирать. Боиться, что тело его станет дряхлым и холодным, а глаза навечно закроются.   Быть может, тот огонь, что копится в его душе, помогает ему выжить? Пережить ожидание?   Руки задрожали. За такие мысли ему хотелось, чтобы кто-то ударил его, вмазал хорошенько по лицу, так, чтобы красная щека напоминала о собственной глупости.   Пока он думал об этом, все вокруг веселились. Играли к карты, смеялись, пели под попсу. Будто все хорошо.   И среди всей этой каши из реальности Уилл старался снова уловить аромат Майка. Этот сладковатый запах, который снова вернет его в реальность. Но она наступила резко, перебив внутренний голос.   Майк громко заговорил:  — М-м-м! Минуту! Мы это обсуждали! — его голос заметно смягчился, — никаких самокруток!   Уилл и не заметил, что все вокруг успели опьянеть.     — Без самокруток? Замечательно, скажи это Джонатану, — ответил Стив, виляя головой, — сукин он сын, — добавил он, заметно думая о большем.  Он стоял у столика, намешивая коктейли. Непонятно только, для кого. Большинство гостей разбежались, оставив компанию в сумраке ночи.  — Воу, кому-то не помешает расслабиться, — заговорил бодрее Лукас, — не печалься, Стив, твоя любовь еще придет.  Харрингтон чуть было хотел открыть рот, но Дастин ответил, ставя ногу на ногу:  — Да. Если овдовеет, — после сказанного Хендерсон издал неловкий смешок.   Играла уже третья песня из "Like a Virgin". Уилл старался вникнуть в диалог.  — Если пока не появилась та самая, это нормально…   Стив резко поставил свой стакан пива на стол.  — Не-а… — снова начал он.  Харрингтон собирался с мыслями перед тем, как начать говорить. Майк, не сумев выждать, начал первым: — Ребята… — Майк поглядел в даль, к постепенно пустеющим комнатам, — мы же играем последнюю… — он запнулся, — партию. И все мы… — тут он с силой поднял  стакан, — все мы можем помереть. Если ли у нас любовь, или нет, это…   Нависла тяжелая тишина.  Тут парень и остановился сам. Он, словно непонимающий щенок, смотрел, как стихает компания, как все они смотрят на него, как на дурака.  Закатив пьяные глаза, он неожиданно встал с дивана.  — Ну и куда ты? — заговорил Лукас.   Покачнувшись, Майк не терял надежды пройти хотя-бы до выхода.  — Домой.   Лукас тут же остановил друга, хватая за подмышки. Приглушенный свет подсвечивал их фигуры.  — Ты… — Синклер вздохнул, — Уилл, не поможешь…  — Пояснить шкету, что все мы остаемся здесь, — будто отрезвел Стив.   Байерс встал с дивана, переглядываясь с компанией.  — Нужно держаться вместе, — подтвердил Лукас.   Запах спирта навис в воздухе. Майк не хотел сдаваться, вырываясь из хватки товарища.  — А смысл нам… Если мы все тут трупы, — заявил он твердо.  От услышанного у Уилла снова встал ком в горле, что заставил его подойти к Майку.   Голова закружилась. Подняв голову, Уиллер томно смотрел в никуда.   Стараясь разобрать, что скрывается за пеленой пьяного взгляда, Байерс замер на полувдохе.   Его глаза будто опустились вниз, словно на веки давили гири. Рассеянный, пустой взгляд поблескивал, словно Майк смотрел не на парня, а сквозь него.  Уилл глядел в ответ, но на смог выдержать больше, кажется, секунды.    Потеряв взгляд Байерса, Майк расправил плечи.   — Простите, ребят. Нервы сдают. Вы же знаете, что я… — начал он бодрее.    Уилл в смятении хотел сказать только одно слово: "прав". Но из мыслей выдернул голос Лукаса:  — Мы понимаем. Нам тоже нелегко.     Дастин опустил голову, а Стив, чуть заметив Уилла, тут же виновато ответ взгляд.  Все знали, что ведут его на верную смерть. Тут, Майк сделал шаг к Байерсу.   Он дотронулся его руки. Случайно, невзначай. Но Уилл не мог и дернуться, словно парализованный током, прошедшим по всему телу.   Майк тут же убрал теплую черствую руку, как будто обжегся.  Мадонна переключилась на Бон Джови. Камин потрескивал в другой комнате.  — Просто… — Лукас массировал весок, — отведите его спать. Хоть нам всем нужен отдых…     Вскоре, все разошлись. Уиллу сказали лечь в комнату с Майком.  Все-таки, они близкие друзья.   Стены давили. Окно было приоткрыто, и воздух, приходящий в душную комнату, отдавал запахом озона.    Ледяные ноги ворошились по шерстяному одеялу. Никак не могут согреться.   Бред это все.   Майк пялился в стену, как истукан. Пугающая его тишина заставляла камню застрять в горле, как машине в грязи.   Уилл все не хотел ложиться. Его чуть видимое лунным светом лицо иногда подергивалось, будто от тика.  В ушах зазвенело. Майк думал, что давно не ощущал ни боли, ни страха. Ничего не чувствовал.  Кажется, прямо сейчас он превратится в ледышку.  — Закрыть окно? — неожиданно проговорил Уилл неуверенным голосом.    Как догадался? Ну, мастак.   Майк устало перевалился с боку на бок.  — С тебя третий пот идет, — ответил он будто не парню, глядя в окно.    Свежий запах хвои и земли впивался в ноздри, будто иглы, заставляя тело невольно съеживаться. — Не спится, Уилл?   Байерс промолчал. Ну и дурак. Такие вопросы тут совсем ни к чему.  — Я тоже не хочу спать, — снова начал Майк, не доверяя паузы наэлектризованной тишине.    Он поглядел на Уилла. Хотел украдкой, но остановился, застыл, будто заметил нечто странное. Да что это с ним?   Лицо Байерса было совсем не мальчишеским, скорее вялым, усталым. И на этом взрослом лице, его не изменившиеся с детства глаза, казались чуждыми, но от того — жалящими еще больше. От это взгляда стало стыдно за все: и за план с приманкой, и за свое дурацкое поведение.  Взгляд отводить не хотелось, словно он был загипнотизирован его голубыми глазами.   Точно ясно было одно: Уилл был совсем не в своей тарелке. Нахмуренный, сидел на стуле, сгорбившись, словно воробей на ветке.     Он отвернулся. Наверное, Майку просто совестно.  — Нам придется сделать это, Майк… — начал чуть было Уилл.   Хоть сейчас парень соображал плохо, он тут же ответил:  — Должен быть другой выход, — ответил он тихо, с горечью.  Уилл видел его черный затылок, скрывающийся под тяжелым одеялом.  — Я виноват.   Майк сжал губы. Все еще не хотел смотреть на его смущенное от такого признания лицо.  — Виноват? — спросил чуть слышно Уилл. — Меня уговаривали, и я согласился, по сути, повести тебя на верную смерть. Словно ты мне никто, словно не друг — голос сорвался, и в комнате эхом отдался тонкий скрежет, — я должен был быть упершее.   В животе все похолодело. Руки сжались в постель так, что костяшки побелели.   Уилл постарался разрядить обстановку:  — Даже если бы ты был упертым, ты бы все равно не переубедил меня, — Байерс опустил голову, — я сделаю это.   Наконец, Майк привстал с кровати. Облокотившись тонкими руками о матрас, он старался собраться с мыслями. — Я тоже не хочу спать, — снова повторил он.   Уилл поглядел на Майка с неуверенностью. — Хочешь, чтобы мы?… — Сходили на прогулку. Ну, помнишь, как мы гуляли летними вечерами до твоей пропажи? — стал бодрее Майк, — ну, когда тебе еще разрешали гулять до десяти…    Кажется, на мгновение, Майк почувствовал, как окружающий все его нутро холод заменился мягко разливающимся теплом. — Помню.  Что-то в животе буркнуло от утвердительного ответа. — Значит, решено.                                      ***  Что-то томилось в его сердце. Долго выжидало, стараясь найти подходящий момент. Но чем это было, Уилл не знал.   Огонь внутри не разрастался, превращаясь в постоянно ноющую язвочку. Ноги болели от ходьбы по грязи.   Майк держал в руках бутылку ликера. Не сказать, что он был фанатом крепкого алкоголя, но он быстрее заставлял усталость притупиться, а ноги перестать предательски дрожать.   Они шли по лесу, болтая ни о чем. Без цели, плана, постоянно оставляя друг друга при своих мыслях во время продолжительных пауз. Скрежет разбросанных металлических бутылок под ногами смешивался с шуршанием мелких зверьков.   И без того темное небо покрывалось серыми низкими облаками, и ароматы дерева становились все более влажным, напоминая запах коряг, выброшенных на берег.   Хорошо, что было темно, и Майку не приходилось смотреть ему в глаза. Не стоило напоминать себе о том, что сделал, и более того — о том, что не рассказал.   Уилла преследовали схожие мысли. Он также вспоминал прошлое. Казалось, совсем недавно они гуляли тут, с друзьями, катались на велосипедах, притворялись волшебниками, королями, рыцарями, вооружившись палками.   Мысль о том, что все это сотрется с его смертью навивало жути. Казалось, все его существование, внутренний мир и воспоминания были способны уложиться в выкрашенный гроб. Они будут закопаны вместе с ним в вечной мерзлоте и темноте.   Хорошо, что рядом Майк. Хотелось рассказать ему все, что гложет, поделиться самым сокровенным — чтобы с тем самым внутренним поделиться, чтобы его "я" не унеслось в могилу. Но и простого его присутствия было достаточно.   Холодные капли дождя ошпарили горячую кожу, усиливаясь с каждой секундой. Вскоре звуки леса затмил оглушающий вихрь ливня.   Майк замешкался. Надел заднюю часть куртки на голову и переглядывался, ища укрытие.  — Не хотелось бы кашлять, обливая Векну бензином, — сказал он немного нерасторопно.   Уилл усмехнулся и начал: — Если не будем делать крюк, по прямой до дома дойдем быстро.  — Нет, — резко ответил парень, — не хочу возвращаться.  Уилл приподнял брови. Поднялся сильный ветер, и тяжелые капли падали на голову, словно камни. Майк зашевелил фонариком и, после, засмеялся.   — Не хочешь исповедоваться? — переменился и шутливо спросил он, глядя на полуразрушенное здание с крестом на крыше неподалеку.   И они двинулись к церкви, прячась от дождя за капюшонами. Она вросла в землю, словно лишний больной зуб — посреди пустоши, никому ненужная. Кирпичная ее кладка обнажилась, как плоть под струпьями облупившейся штукатурки. Крест на вершине скривился под натиском времени.   Майк с силой открыл главную, поцарапанную дверь. Главное помещение было наполнено иконами и прочей утварью. — Не фанат церквей… — поговорил Уилл, вслушиваясь в звон тишины.  Майк вальяжно вступал за порог. Пыль танцевала, подсвеченная приглядывающимся из под дыр лунным светом. Рассевшись на грязной скамейке, он, переглядываясь, ответил:  — Лучше, чем мерзнуть, — он сделал глоток спиртного, — так, значит. С чего хочешь начать?   Уилл медленно подходил к его фигуре. Они тут совсем одни. — Не понял, — Байерс чуть улыбнулся, вытирая капли с щек, — это была не шутка? — Я слышал, по радио. Всем жителям Хоукинса надо исповедоваться. По-хорошему, — снова глоток, — клянусь, все бы признались в слишком долгом просмотре телика.   Ноги передвигались по ковру из засохших листьев. Уилл сел рядом.  — Это точно. Что в таком маленьком городишке еще делать… — тихо ответил парень.  Тишина тут настаивалась, становилась неприятной. — Ладно. Я… Боюсь лошадей. Никому не говорил об этом, так стыдно…  Майк оживился, смотря на юношу неясными, пьяными глазами.  — Серьезно? — Угу, прям до жути, — засмеялся Уилл, — один раз ко мне подошла одна пони на ярмарке. Не большая, — он поднял взгляд на Майка, — помню, белая. Я хотел погладить ее, а она как встала на задние копыта, закричала, — отвернулся, — Я был маленьким, кажется, лет пять, ну и, конечно, испугался конкретно.   Под ребрами ныло, горело, словно газовая плита на минимуме. Поблескивающие глаза Майка сузились.  — Окей, — он поднял голову, — тогда как тебе такое… Помнишь, моя мама каждый раз, когда вы приходили с Дастином и Лукасом, готовила пирог с ананасами? — Никогда не любил его, — ответил Уилл.  — Никто не любил, — признался Майк, — просто, когда она приготовила его впервые, я сделал вид, что мне понравилось. Как и остальные, — он на миг запнулся, — просто, она была так рада, так улыбалась…  Руки Майка все равно дрожали. Да в чем дело? Он сжал их в кулак со всей силы, перевел взгляд на давно стертые лики святых. Нельзя говорить об этом. Надо перевести тему. — Иногда мне кажется, я могу сказать тебе больше, чем остальным, — вырвалось у него рефлекторно. Вот дурак.  — Ты говоришь не со мной, — Уилл шутливо показал взглядом на крест.  Майк приподнял брови в легком удивлении. Видел же его неловкую улыбку, поджатые ноги в потертых брюках. Что он скрывает? — А, значит так. Окей, я вкурил.  — Майк? — сорвался голос Уилла в церковной тишине.  — М? — Тоесть, мы правда… Можем никогда не увидеть друг друга? — Уилл нахмурился, —просто в голове не укладывается… Я к тому, что… — воздух застыл в легких, — Ты не боишься?   Майк сделал вдох, глядя Уиллу прямо в глаза. Просто чтобы убедиться, нет, проверить, смотрит ли он на него также. — Нет, — он сделал глоток, —  ладно, Да, — признался самому себе он, — Но это не имеет значение. Да, я боюсь.  — Моей смерти?  — Да.  — Я… — чуть было начал Уилл.  — И не только.  Тут, парень на миг закрыл глаза, видимо, устав.  — Не только? Майк… — Байерс с неуверенностью дотронулся до него, стараясь привести в чувства.  А Майк не спал. Он думал. Холод обвился по его ногам от скулящего ветра. Каждый раз, когда он смыкал веки, думал о завтра, он видел лицо Уилла.  — Я не колебался, выбрав этот дурацкий план, — полилось из него, — Мои… мысли… Ощущение победы над векной… Я не хотел твоей смерти, — твердо произнес он, глядя в пустоту, — никогда. Я просто был рад, что мы наконец сдвинулись с мертвой точки.  В голове проносилась вся их дружба. Как он познакомился с ним, сидя на маленьких качельках, как беспокоился о его пропаже, не спал ночами. Как встретил его в больнице, обнял его так сильно — напуганного, беспомощного. Как Майк после всего, что случилось, снова отправит его туда? — И именно за это мне стыдно. Потому что я больше так не считаю, потому что я… Не представляю, что будет, если ты умрешь. — Ты думаешь, как лидер.  — А я не хочу… Быть им. Я постоянно думаю об этом — он прикусил губу, словно стараясь закрыть наконец свой рот, — и я не знаю, что страшнее — то, что ты умрешь, или то, что я буду видеть твое лицо каждый раз, когда закрою глаза.  Дождь усилился. Майк все не отводил стеклянного взгляда. — Не смотри на меня, будто я уже труп, — начал Уилл, — я ненавижу это.   В груди защемило от лжи. Это в первый раз, когда Майк, глядя на него, видит только его. Ни Оди, ни Векну — только Уилла. Это заставляло впасть врасплох от ощущение незащищенности, страха. Но Уиллу это нравилось. — Ты соглашаешься умереть, — голос Уиллера похолодел, — а потом заставляешь меня чувствовать себя палачом.   Руки сжали бутылку. Он был точно готов разбить ее, пока сердце нещадно и бешено стучалось.  — У нас, — Уилл ответил тихо, — нет выбора.  По лбу пошел пот. Вот оно, это пугающее, разъедающее все внутри пламя. Нет. Неужели это из-за Майка?  Уилл поглядел на его губы. Они, алые, на мгновение дрогнули. Поймав взгляд, щеки Майка зарумянились, а глаза заблестели.  Воздух потяжелел, стал вязким, как мед.   Майк застыл на полу вдохе. Уиллер посмотрел на его губы в ответ. Нет. Куда он смотрит? Все нутро кричало отвести злосчастный взгляд, собрать вещи и уйти. Забыть обо всем, что сказал.  Уилл выпустил короткий, быстрый выдох. Из-за рта вышел пар. Что он делает?   Наконец, пустота внутри заполнилась исходящим от Байерса теплом, затмило внутри все: мысли о завтра, Векне, о том, чтобы оттолкнуть Уилла.   Но оттолкнуть от чего? Что он хочет? Дыхание участилось. Пульсирующие от ранок губы сжались. Наконец, Майк перевел взгляд на его глаза.  Внутри Байерса все затрепетало от поступающего к глотке огня. Он медленно потянулся рукой к мокрой куртке Майка — не чтобы дотронуться до него, а чтобы ощутить прохладу.  Прикосновение отдалось в Уиллере током. Быть не может. Снова взглянул на губы.   Не успев дотянуться до куртки, Уилл почувствовал, как Майк резко, импульсивно придвинулся.   Мгновение, и он врезался с его губами. В дрожи его пальцев, касающихся щек Уилла, была странная неуверенность, будто его тянула сила, которую он больше не мог сдерживать.   Уилл сбивчиво выдохнул в его рот и резко, даже отчаянно принял поцелуй. Не умея целоваться, юноша, задержав дыхание, ударился зубами о его, а прикосновение обожгло его. На миг боль заставила отрезветь Уиллера, но это была лишь секунда.   Майк почти вцепился в его губы, вкушая освежающие капли дождя, перемешанные со сладостью алкоголя.    Он никогда не был так близко. Никогда не чувствовал, как его нос щекочет чуть выше горяченных губ.   Весь мир вокруг сузился до одной скамейки. Уилл слышал, как Майк издает тихие, сдавленные звуки, будто опасаясь, что кто-то их услышит.     Тут, Майк врезался в Уилла с новой силой. Вжал его в стену рефлекторно, придавив так сильно, как только мог, грубо, неаккуратно.    В голове крутилось: "Оттолкни. Почему ты не отталкиваешь?"   Почувствовав твердую деревяшку спиной, Уилл от мелкой боли стал целовать Майка еще сильнее, пытаясь оглушить последствия удара.   Мысли кружились, путались. Но тело не слушалось обоих, будто они были голодными животными.   Все новыми и новыми рывками Уилл покусывал его губами, лез под намокшую футболку, чтобы дотронуться до ледяной спины. Вторая рука сама потянулась к затылку Майка, вцепилась в жесткие  волосы. Пока в голове мешались куча извинений, Уилл придвинул к его к себе еще ближе.   Ощутив близость, Майк почувствовал, как в куртке становится жарко. Он вкушал пот с его верхних губ, снова и снова набирая носом воздух. В животе было пусто, и лишь изредка Уиллер ощущал, как что-то снизу унизительно, стыдно, болезненно жалось, будто его ударили колом. Тепло, исходящее оттуда, захватил все тело с новой силой.  И вот тогда Уилл почувствовал. Через два слоя промокшей одежды.  Майк замер, ощутив, что его раскусили.      Майк был в дюйме от его лица. Продолжал смотреть на губы, и нетерпеливо набирал в легкие воздух — громко и прерывисто. Он попытался отодвинуться, но Уилл был быстрее. Он вжался в него всем телом, и теперь этот стыдный жар Майка пришёлся ему прямо в живот. Волна тошноты от страха смешалась с другой волной, низкой, тёмной, перехватывающей дыхание. Его собственное тело отозвалось — глухой, рвущейся наруху пульсацией где-то глубоко внутри.  Уилл отодвинулся, чтобы восстановить дыхание. Запах пота стоял в ноздрях.   Их лбы соприкоснулись. Майк хрипло, прерывисто набирал воздух.   Это правда произошло.   Тут, взгляд Майка изменился. Он округлил глаза, осознавая содеянное. Он тут же встал.   Уилл почувствовал прохладу и подступающую ко рту горечь. Взгляд парня заставлял его вжаться в сиденье. Он был наполнен отвращением, чуждым страхом, будто он протрезвел окончательно.  — Этого не должно было случиться, — быстро проговорил Майк, поправляя шиворот.    Грудь предательски защемило. Зачем он это сказал?  — Да, ты прав… — ответил Уилл тут же, — Какой… — он протер губы рукавом влажной куртки, — Бред.   Уилл подошел к Майку. Зачем так близко?   Снова этот взгляд.   Тело Майка снова рефлекторно придвинулось, остановилось в паре тройке дюймов.  Уилл опустил взгляд, думая над произошедшим. Он больше не хотел врать.  — Я пришел сюда за правдой. И я не хочу…   И Майк взял его за шиворот. Поцеловал снова. Не так сильно и грубо, мягче, будто изучая. Губы, соприкоснувшись, отдались не обжигающим зноем, а приятным теплом. Медленно, Майк словно покусывал его, а после остановился.   Майк опустил голову, упёршись лбом в его плечо. Его дыхание было горячим, влажным сквозь ткань. Он не говорил ничего. Просто держался, а его руки всё ещё тряслись — но теперь это была дрожь не паники, а глубочайшего истощения. От того, что стена рухнула, и за ней не оказалось ничего, кроме этой жуткой, обжигающей свободы.  Уилл глядел в пустую церковь. Слушал шелест листьев за стенами. Жар прекратился, а страх, что мучил его так долго — исчез. Словно все это больше не имело значение.   Наконец, Майк поглядел на парня — прямо и медленно. Неясно, будет ли он помнить сегодня. Его взгляд все еще был несколько в никуда.  — Забудь, что я… — начал Уилл.   Байерс взял его за руку. Словно в последний раз. Последний раз так интимно, так крепко.  — Забудь, просто…  — Я просто пьян, а ты напуган. Больше такого не повторится, — сказал Майк твердо.   Дождь стих. Майк попятился к выходу, все еще ощущая его запах. Все еще желая чувствовать его руку.