Разговор перед свиданием

Кацуки Бакуго спокойно стоял на улице, слегка хмурился от холодного ветра, дующего ему прямо в лицо. А всë, потому что он ждал Шото, своего парня, который вновь опаздывал, но на этот раз дольше обычного. В груди заскребли кошки. А вдруг этому милому парню надоела грубость блондина, его едкие слова, сарказм? А что если Шото понял достоен чего-то большего, чем ему может дать Кацуки? Ведь так оно и есть. Кацуки - начинающий герой. Он ничего не добился и не мог дать Шото, а тот...он же идеал, ангел. Зачем ему такой, как Бакуго? Шото вышел из угла какой-то кафешки и подходил к Бакуго. Парень слегка улыбается, рассматривая о чем-то задумавшегося блондина. — Давно ждешь? Выражение лица Бакуго немного смягчилось, когда он увидео приближающегося половинчитого идиота. От сердца чуть отлегло и стало легче. Он решил взглянуть на часы, затем снова на Тодороки, его красные глаза были полны отчаяния и легкой усталости. — Нет, не так уж и долго. Я только что приехал, — ответил он грубо, пытаясь скрыть нотку теплоты от радости встречи в голосе. Он невольно на мгновение окинул взглядом Шото, наслаждаясь открывающимся перед ним видом. Руки Бакуго, засунутые в карманы темно-зеленых брюк, слегка сжались, когда он с трудом сдержал желание дотронуться до его милого и уютного парня, щеки которого заалели от мороза. Он всегда старался быть осторожным, не желая раскрывать свои истинные чувства и спугнуть Шото, для которого это всë впервые. Вместо этого Бакуго просто стоял, ничего не делая. — Ты опоздал, как обычно, — добавил он, на его губах играла легкая ухмылка. — Я уже начал думать, что ты меня бросил, — сказал Бакуго легким тоном, но с оттенком поддразнивания, который, казалось, мог вызывать только Шото. Тодороки нахмурился и схватил Бакуго за его теплую черную куртку. Парень вперил в блондина обеспокоенный взглял гетерохромных глаз и серьезно ответил: - Но я тебя не собирался бросать, я люблю тебя. Улыбка Бакуго исчезла, когда он увидел искреннюю тревогу и любовь в необычных глазах половинчатого дурака. Он чувствовал тепло его хватки на куртке, искренность в его голосе. Часть его хотела продолжать поддразнивать, что было для него привычной реакцией на неожиданное признание, но другая часть, та, к которой блондин пытался научиться чаще прислушиваться, хотела быть честной и ответить на слова Шото. Хотела впустить Тодороки в свою жизнь, хотя бы чуть больше. Бакуго вздохнул, слегка расслабив плечи и отпустив появившееся из ниоткуда напряжение. Его рука скользнула к затылку Шото, пальцы зарылись в чужие волосы. — Я… я прошу прощения. Я не хотел сомневаться в тебе, — тихо сказал он, едва слышно. Это было редкое явление. Бакуго и извинения? Нет уж, увольте. Это был редкий момент уязвимости от блондина. Знак доверия и привязанности. — Я просто… я не хочу потерять тебя, Шо. Мысль о том, что тебя не будет рядом… пугает меня больше, чем любой злодей. —Другая рука Бакуго коснулась руки Шото, сплетаясь с холодными пальцами в попытках согреть их. — Я верю тебе, милый. Тодороки покраснел еще больше, уже не от холода, а от чужого признания. Парень знал, что Бакуго его любит, но блондин так редко об этом говорит, что гетерохром совсем не помнил это чувство в груди, когда сердце делает сальто и отплясывает чечетку, как сейчас. Бакуго заметил усиливающийся румянец на щеках своего парня, зрелище, от которого у него самого всегда замирало сердце. Ему нравилось видеть этот эффект на Шото, зная, что именно он является причиной такой прекрасной, уязвимой реакции. Воодушевленный, он наклонился ближе, его губы почти коснулись губ Тодороки, когда он прошептал низким, хриплым голосом: — Я буду говорить и напоминать тебе о своих чувствах каждый чертов день, пока это не отпечатается в твоих мозгах, понял?— Пообещал Бакуго, голос его стал еще более хриплым от эмоций. Его рука на затылке Шото слегка сжалась, блондин потянул Тодороки ближе к себе, чуть касаясь своим носом чужого. —Я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно, что иногда это меня пугает. Но я не хочу избавляться от этого чувства, я желаю, чтобы оно всегда присутствовало рядом со мной. — С этими словами Бакуго сократил оставшееся расстояние между ними, утянув Тодороки в страстный, жаркий поцелуй. Это был поцелуй, наполненный всей сдерживаемой любовью и тоской. Поцелуй, говорящий о сердце, готовом полностью раскрыться и отдаться в чужие руки, лишь бы быть рядом. Другая рука Бакуго отпустила чужую ладонь и скользнула вокруг талии гетерохрома, прижимая их тела вплотную друг к другу, желая близости. Они совсем забыли, что они находились на улице, где много зевак наблюдали за ними. Но Бакуго и Тодороки было вообще без разницы. Шото давно хотел почувствовать чужие губы на своих. Сильные руки на своей талии. Постоянная учеба, бытовые дела не давали времени побыть наедине, поэтому гетерохром не желал упускать возможность, отвечая на поцелуй и углубляя его. Он знал, что завтра уже будут пестреть заголовки в газетах, журналах и соцсетях о раскрывшихся отношениях юных героев, но никому из этих двоих не было дела до такой сущей ерунды. Главное, чтобы они были рядом друг с другом. Остальное неважно.